Половинки разного

Июль 2023 года
Кларксдейл¹, штат Миссисипи

♫ Аврелия

- Ави, этот вечер был особенным... - прошептал Сэм, глядя в мои глаза своими космическими.

Мы сидели в уютном ресторане, рука об руку. На фоне звучал блюз в живом исполнении. Тусклый свет мягко освещал наш стол, а разговоры вокруг тихо сливались в единый мелодичный фоновый шум. Я не знала ничего более романтичного, чем это свидание.

- И для меня... - я перевела взгляд на его губы. Пространства становилось всё меньше и меньше.

Но вдруг, в тот самый момент, когда между нашими лицами оставалось всего пару миллиметров, Сэм отстранился и закричал маминым голосом:
- Ави, спускайся!

Я нахмурилась.
- Зачем мне спускаться? И куда?

- Ави! - повторял он, как заезженный.

- Почему ты кричишь, Сэм? - не понимаю я, оглядываясь по сторонам.

- Аврелия Флора Кларк, спускайся сейчас же!

И тут же магия растворилась, а я резко проснулась, открыв глаза и пялясь в потолок своей мансарды.
- Черт, это был сон... Опять! - я протёрла лицо, издавая мученический стон умирающего окуня. Барахтаясь от злости, что нас прервали на самом интересном моменте, я закричала: - Да ну блин, мам! Ты прервала моё сраное свидание и мой сраный первый поцелуй! Опять!

- Бог мой, что за непотребства?! - ахнула она. - Да и сколько этих свиданий у тебя уже было?

- Каждое - особенное, ведь оно проходило с Сэмом! - рядом от моих метаний дёрнулся мой любимый плюшевый друг - кролик, если быть точнее, подаренный мне отцом ещё в раннем детстве. Флопси частенько оказывается жертвой моих снов, когда я в порыве любви к Сэму, представляю кролика вместо мужчины своей мечты и в бреду душу его в своих объятиях. Ну, а что поделать, раз уж это его участь? Нечего находиться рядом со мной, пока я сплю!

- Господи, дай мне сил... - пробормотала (пробормотала!) мама, и даже я услышала, а значит это явно не бормотание! - Ави, спускайся быстрее! Ты же не забыла, что сегодня День независимости?

- О, черт, мистер Флопс, как же мы могли забыть?! - Я вскинулась с постели вместе с крольчонком, оглядываясь на письменный столик, на котором уютно расположился весь мой творческий бардак. И вы не посмеете это назвать иначе!

Всякие бумажки, пустая жестяная банка из-под энергетика, две пачки чипсов, в которых если и есть что-то, то только сдохшие мухи; шедевро-рисунки, которым до произведения искусства оставалось совсем немного, но они решили, что лучше дать заднюю в начале же, чем жить под именем моего авторства, и куча прочего дерьма украшали мой столик, что и так размерами не блестал, как Хью из параллельного класса. (Хо-хо).

Кхм... Ладно.

Календарь величественно восседал среди всей этой кучи незамысловатого беспорядка и показывал мне четвёртое июля, обведённое в кружок, а рядом красовались две буковки «д.н.» - день независимости США. Ну, зашибись, забыть о таком важном дне!

Я снова упала на кровать, уложив Флопси рядом с собой, и приятно потянулась, не лишая себя удовольствия зевнуть. Протерев глаза, перевела взгляд на стену, с которой на меня смотрела моя любовь - Сэм Кук, король соула, поп-музыки, блюза и по совместительству моего сердца.

- Доброе утро, парень. Ты снова мне снился и нас снова прервали. Но это нестрашно, ведь... Что «ведь»? - опешила я от своих же слов. - Ай, да неважно! Важно то, что я люблю тебя. А ещё, сегодня День независимости, а значит будет много музыки, в частности, твоей. Этот день не может быть ужасным!

Я поцеловала два своих пальца - указательный и средний, и оставила ими след на губах Сэма. Собрав волосы пшеничного цвета в крабик, решила уже спуститься вниз, пока мама не потеряла голосовые связки в своих потугах дозваться до меня.

Вкус обжаренного хлеба и кофе, доносящийся из кухни, пробудил во мне все спящие вкусовые рецепторы, и во рту собралась слюна.

Мама стояла у плиты - подтянутая, энергичная, как и всегда. Глядя на её крепкие руки, вечно занятые делом, я гадала, как в ней уживается эта железная дисциплина и теплота серых глаз, которую она так редко позволяла себе показывать.

- Доброе утро, соня! - улыбнулась она, едва я ступила порог её обители. На самом деле, я считаю мизогинным, относить кухню исключительно к женщинам, но мама сама говорит, что это её пространство, поэтому, как говорится, не моя проблема.

«Где так говорится?» - без особого энтузиазма усмехнулся кое-кто внутри меня, на что я мысленно показала средний палец. Мне лень разъясняться.

«Грубиянка!» - фыркнула эта идиотка, и я, хмыкнув, снова показала ей свой любимый палец. В ответ мне закатили глаза. Правильно, детка, это моя территория, молчание здесь приветствуется от всех, кроме меня самой.

- Прости за вчерашнее, милая, - проговорила мама, вероятно, расценив моё безмолвие за обиду. Я прошла мимо, пожав плечами.

- Да ничего, и ты прости.

Всё. И вот так всегда. Мы никогда не обговаривали ситуацию, из-за которой ссорились накануне. Просто попросить прощения и жить дальше - наша семейная норма. Прикольно, мам... Ладно, наверное, я тоже хороша: у нее нет времени разводить сопли из-за того, что я не могу вовремя закрыть свой рот.

- Отнесёшь завтрак папе? Он любит, когда это делаешь ты.

- Конечно, с удовольствием, - я закинула в рот бутерброд с колбасой, сыром и салатом почти целиком.

- Смотри не подавись, слониха, - прыскает Коул, проходя на кухню.

- Иди на хрен, клоун, - я не удостоила чести взглянуть на него своими прекрасными голубыми глазами - а то вдруг ослепну - и запила остатки бутерброда апельсиновым соком.

Мама цокнула и покачала головой, наблюдая за нашими взаимоотношениями. Я проигнорировала их обоих и, взяв поднос в руки, отправилась к папе в их с мамой спальню.

Коул - мой младший брат, полная моя противоположность, что внешне, что характером, с разницей в один год. Не знаю, как так вышло, но похоже родителям не хватило меня одной, и они решили добавить себе ещё одну головную боль, в виде этого придурка. Хотя, помнится мне, как мама говорила, что он был нежеланным... Ха!

Мы играли в «Правда или действие», и маме пришлось признаться, что этот результат неудачного аборта был незапланированным. Ну, а я для себя перевела это как "нежеланный". И плевать, что это разные слова.

Я постучалась одной рукой, другой удерживая поднос.
- Папочка, я принесла тебе завтрак. Можно войти? - терпеливо дождавшись разрешения, я вошла.

Папа сидел на кровати, прикрыв ноги пледом. Когда-то он был блестящим хирургом, но миастения - дрянная штука - отобрала у него точность движений. Теперь его руки, когда-то спасавшие жизни, с трудом держали газету.

С потерей его работы из дома ушел не только достаток, но и покой. Маминой зарплаты в детском саду катастрофически не хватало, и финансовая дыра в нашем бюджете с каждым месяцем становилась всё глубже, превращая каждый вечер в поле боя.

Чтобы хоть как-то удержаться на плаву и подбодрить отца, мы все нашли подработки. Я вот уже второй год «убиваю» свои выходные и будние вечера в местной забегаловке, разнося заказы и выслушивая нытье клиентов. Но когда видишь счета за лечение папы, усталость кажется мелочью.

- Я бы и сам пришёл, - неловко улыбнулся он.

- Знаю, - уверенно кивнула я, - но пока есть возможность, я буду ухаживать за тобой.

Он пробормотал что-то невнятное, но препираться не стал: я знала, что ему нравится, когда я рядом.

Я зачитала ему новости о дне независимости голосом пафосного диктора. Папа рассмеялся от моего насмешливого тона, и я подхватила его смех.

- Ну как? Считаю, я буду классной новостной ведущей!

- Считаю твоё считание правдивым, - важно кивнул отец после недолгого шуточного размышления. Я вздохнула, наблюдая за тем, как он ест, но потом вспомнила о возмутительном вмешательстве в мои отношения с любимым кумиром!

- Представляешь, я снова не поцеловалась с Сэмом, потому что мама снова разбудила меня в неподходящий момент!

- О, это ужасно, дорогая.

- Это возмутительно!

- Согласен.

- И она даже не раскаивается!

- Ах, как так?

- Па, я вообще-то серьёзно! - возмутилась я.

- Я тоже, - улыбнулся он, а потом добавил с набитым ртом: - Уфефен, ф следуюффий ваф у фебя фсё фолучится.

- Говоришь так, словно я должна победить в чём-то... - обиженно надула я губы, и папа рассмеялся.

- А то! - подтвердил он, дожевав всё и проглотив. - Это будет твоей личной маленькой победой: поцеловать Сэма Кука, который уже давно ушёл из жизни, - не каждая сможет этим похвастаться!

Я прищурилась, но улыбку скрыть не смогла. Папа всегда умел меня поддержать в моих "стремлениях". Однако любой намёк на хорошее настроение тут же стёрся, когда он с беспокойством произнёс:
- Кам там Картер? Он снова не ночевал дома?

Тяжелый вздох сорвался с моих губ, и это не осталось незамеченным под чутким взглядом папы. Он приподнял бровь в немом вопросе.

- Не знаю, я не видела его с утра, - устало отвечаю я, уже изрядно задолбавшись от ночных гулянок старшего брата. - Может, он в комнате?

- Надеюсь, - всего-то и ответил отец с плохо прикрытым волнением.

Дальше мы сидели в тишине, пока он не закончил трапезу, а я не покинула его.

Картер был мне хорошим братом, лет так до десяти. До его десяти. А дальше всё пошло наперекосяк. И началось всё в ту ночь, когда он ввалился ко мне на мансарду и едва не превратил мою жизнь в пепел.

♫

Кларксдейл гудел. Цвета красного, белого и синего заполнили всё. Город пропах попкорном и патриотизмом. Я бродила среди толпы, пока меня не окликнул мужской голос:
- Кларк, давно не виделись!

Мне даже оборачиваться не нужно было, чтобы понять, что это Ной Стивенс, - выпускник нашей школы, влюблённый в меня.

Незаметно вздохнула и тысячу раз прокляла себя за то, что отказалась от предложения мамы пойти с ними.

Я обернулась и с деланной улыбкой подметила:
- Да, Стивенс, всего-то день назад, когда ты посетил наше кафе со своими придурковатыми дружками.

Уловив сарказм в моём голосе, парень засмеялся.
- Для меня даже час вдали от тебя равен смертной казни.

- Боже, избавь меня от этих книжных фраз, наполненных ванилью! - фыркнула я, хихикнув.

- Пойдём смотреть фейерверки со мной?

- Прости, но нет, - отказалась я, и для пущей убедительности, чтобы он понял, что я не заинтересована в нём, уткнулась в свой старенький, покоцанный шестой айфон, уже повидавший эту жизнь.

Но Ноя видимо не так легко продинамить. Он продолжил идти рядом, как бы невзначай касаясь пальцами своей ладони моей руки.

Окей, гугл, как отшить парня так, чтобы он несильно расстроился?

Но ответом мне послужила тишина.

Эй, дура, я к тебе вообще-то обращаюсь!

«Что-то не припомню дня, когда я в ассистенты Гугла записывалась», - фыркнула идиотка внутри, всё ещё обиженная на меня.

Пф-ф, да больно нужен мне совет своего же больного подсознания...
Но о поцелуе с Сэмом можешь мечтать! Специально попрошу маму, чтобы она продолжала будить меня в самый неподходящий момент.

Она посмотрела на меня исподлобья и снова фыркнула:
«Откуда мне знать, как тебе его отшить?!»

Вот когда узнаешь, тогда и поговорим, - ехидно улыбнулась я.

«Чтоб у тебя нога подкосилась!» - прошипела эта дура.

- Да иди ты на хер, - хмыкнула я, совсем упустив из виду тот момент, когда сказала это вслух.

- Что? - опешил Ной, ошарашенно глядя на меня.

Я в ужасе уставилась на него и споткнулась, чуть не свалившись на землю.

Окей, на будущее запишу: не злить собственное подсознание.

Благо, с реакцией у Ноя всё в порядке. Неловко выпутавшись из его рук, я объяснилась:
- Это я не тебе, честно, - щёки покраснели от пережитого стыда. - И спасибо, что поймал.

- Окей, - заторможенно кивнул он, а потом хитро улыбнулся: - Тогда взамен на то, чтобы я забыл об этом моменте, пойдём вместе посмотрим на фейерверки!

- Губу закатай, - посерьёзнев ответила я. Тоже мне умник, условия он мне будет ставить. - Хочешь забудь, а хочешь...

...иди на хер, - хотела сказать я, в этот раз вполне осознанно, но меня нагло прервали.

- Ребята! - донёсся до нас взвизгливый голос, и в следующую секунду между нами с Ноем втиснулась Лара - девушка с параллельного класса, и по совместительству, дочь родительских друзей. Только вот незадача, нам с ней подружиться так и не удалось. По ряду всяких причин. - Давно не виделись!

У всех сегодня автоматическая кнопка какая-то - повторять эту фразу?

- Ага, - без особого энтузиазма ответила я.

- Как дела, Ной? - посмотрела она на парня, который выглядел немного расстроенно тем, что наш приват был нарушен - опустим тот факт, что вокруг нас собран весь город - а я, напротив, чувствовала прилив сил.

- Нормально, - кисло отозвался Ной, и мне стало его как-то жаль, но своё личное пространство, на которое все благополучно насрали - жальче.

- Ты можешь идти к своим друзьям, - предложила Лара. - У нас с Ави девчачий разговор, если ты понимаешь, о чём я. - О, господи, кто так делает? Она поиграла бровями, и выглядело это, мягко говоря, странно, потому что единственный разговор, который между нами происходит это: «Привет! Как дела? Нормально. А у тебя? Тоже!». Всё, на этом наши пути всегда расходились.

- А, окей, - нехотя произнёс Ной и, в последний раз взглянув на меня, ушёл.

- Спасибо, - сухо поблагодарила я, когда она выпустила мою руку из своей мёртвой хватки.

Ведь помогла мне Лара не из доброты душевной, а потому что была безответно влюблена в Ноя, и, скорее всего, не хотела видеть нас с ним вместе.

- Да без проблем! Как жизнь?

- Неплохо, а у тебя?

- Тоже.

Я же говорила.

И так как дежурные фразы были озвучены, пора бы и смотаться, но Лара почему-то продолжала идти рядом. Может она ждёт, что я уйду? Ладно, мне не трудно. Что ни сделаешь ради своего комфорта...

Но едва я отступила в сторону, чтобы наконец-то свалить, как вдруг она сказала:
- О, смотри-ка, там Смит!

Сирин, услышав свою фамилию, обернулась на звук, но увидела нас, и её, мрачное до этого лицо стало ещё мрачнее при виде Лары. Она поспешила ретироваться, раствориться в толпе, сделать хоть что-то, но не успела. Эх, а свобода была так близка!

- Привет, девочка! Как твоя мама? Она пришла на парад? - засыпала её тирадой бессмысленных вопросов Лара, зачем-то оглядываясь по сторонам, будто ей действительно было интересно.

Сирин бросила в меня взгляд обречённого человека, а я извиняюще вздохнула, сама изрядно подустав от энергичности Лары.

- Она осталась дома, - без приветствия холодно ответила Сирин, и я поняла её паршивое настроение. Все в Кларксдейле знали её маму - Зару Смит - проститутку, наркоманку... Ей приписывали многие грехи. Но горькая правда заключалась в том, что всё это являлось истиной.

Лара понимающе закивала, но знаете что? Она была из тех, про кого говорят: «Либо эта девка - лицемерная дрянь, притворяющаяся тупой и наивной, либо, действительно, тупая и наивная, и не понимает, что о таких вещах лучше молчать, хотя бы из чувства такта». Сирин не виновата в том, что у неё такая мать. Никто не выбирал родителей.

Внезапно, вглядевшись в наши лица, Лара зачем-то говорит:
- Вы с Сирин обе, как будто бы не из этих краёв...

- Это ты нам так намекаешь свалить? - изогнув бровь, уточнила Сирин. Весь её вид выдавал сильное раздражение, и я-то, в отличие от Лары, видела, что она едва сдерживает себя, чтобы не нагрубить.

- Конечно, нет! - хихикнула Лара. - Это был типа комплимент, вы обе очень красивые!

Почему моё хорошее настроение испарилось так, словно его и не было? А всё началось с упоминания Картера, который всё-таки на самом деле отсыпался в их с Коулом общей комнате.

♫

После шествия, где мы с Сирин кое-как отвязались от надоедливой и назойливой компании Лары, мы направились в парк Линкольна на фестиваль. Солнце уже клонилось к закату, окрашивая небо в нежно-розовые и оранжевые оттенки.

Как только мы вошли в парк, нас встретил аромат сладкой ваты и свежеприготовленных бургеров, доносящийся из палаток с угощениями. Мы подошли к яркой лавке, украшенной гирляндами, где продавались винилы.

- Остался хоть какой-нибудь альбом Сэма Кука? - с надеждой спросила я у продавца, пожилого мужчины с полной сединой в волосах и доброй улыбкой.

- К сожалению, нет, - с сочувствием улыбнулся он. - Их уже раскупили.

- Как так?! - воскликнула я, в то время как Сирин хихикнула рядом.

- Кто посмел купить винилы с великолепным голосом моего мужа?! Да они даже вполовину не любят его, как я!

Для пущего драматизма не хватало лишь топнуть ногой.

- Откуда тебе знать, Ави? - усмехнулась Сирин, поднимая бровь.

- Я знаю! - фыркнула я, и начала рассматривать столик в поисках других винил, которые могли бы привнести радость в мою коллекцию. Мой взгляд остановился на старой, но очень привлекательной обложке альбома Билли Холидей.

- Это лимитированная коллекция Холидей?! - на одном дыхании выпалила я, переводя взгляд с пластинки на мужчину и обратно.

Продавец с улыбкой кивнул, и я тут же схватила её в свои руки. Повернув пластинку, я посмотрела на треклист; в части "side A" различила свою любимую и заглавную песню "Blue moon".

- Сколько с меня? - спросила, переводя взгляд на продавца.

Он качнул головой.
- Нисколько. - Мы с Сирин переглянулись в замешательстве. Грусть расползлась по лицу старика, когда он сказал: - Пусть это будет подарком от меня в память о моей покойной жене. Она очень любила Билли и могла слушать её днями-напролёт. Эта пластинка принадлежала ей, и я всё думал, в чьи добрые руки мог бы передать её, которые любили бы её также сильно, как и моя милая Рози. Теперь я уверен, что она должна быть вашей. - Он улыбнулся, а мои глаза прослезились. Бедный мужчина, должно быть, ему тяжело пришлось пережить утрату любимой жены.

Когда наши взгляды встретились, я спросила:
- Могу я вас обнять?

Его покрасневшие и слегка намокшие от слёз глаза смотрели на меня по-отцовски, и он кивнул. Я тут же обошла лавку и обняла его, молчаливо передавая всю свою
благодарность и поддержку, на которую только была способна.

В стороне щёлкнула вспышка; это Сирин запечатлела этот прекрасный момент на камеру.

♫

Уходя от мистера Джеймса Фабера, - так звали мужчину, сделавшего мне один из лучших подарков из всех существующих, - мы нашли удобное место на траве.

- С утра хотела сказать, - вдруг произнесла Сирин, всматриваясь в мою щёку, - классно получилось.

- О, спасибо! - улыбнулась я, вспоминая, как кропотливо рисовала маленький флаг нашего государства у себя на лице. - А ты...

- Я не стала мучать себя и решила ограничиться шляпкой, - хмыкнула Сирин, указывая на старенькую шляпу красно-сине-белого цвета.

Я улавила печаль в её голосе и коснулась её ладони. Она была измождена, как будто жизнь выжала из неё все соки. Тонкие, аккуратные пальчики, слегка вздрогнули, сжавшись под моим прикосновением. Я чувствовала, как Сирин колебалась между желанием отдёрнуть руку и необходимостью ощущать чьё-то присутствие. Лёгкий румянец на её щеках говорил о том, что она стыдилась того, как выглядит. Все эти недостатки, которые она пыталась скрыть, лишь усиливали её уязвимость.

Сирин одевалась довольно просто и скромно. Новая одежда, даже если и появлялась на ней, то всегда кем-то использованная прежде. Её лицо часто затеняли круги под глазами, исхудавшее тело не могла скрыть даже мешковатая одежда. Все те порезы на пальцах, что она прятала под пластырями, были не просто случайными травмами. К тому же, я давно ещё заметила шрам вдоль её запястья, и хотя мне хотелось спросить о нём, я знала, что некоторые истории лучше не трогать.

Смит всё ещё оставалась пятнадцатилетним ребёнком, на долю которой выпали не самые лёгкие испытания. Матери, бывшей лишь тенью той женщины, которой она должна быть, плевать на свою дочь. Бабушка ушла из жизни слишком рано, оставшись лишь слабым воспоминанием в её памяти. Об отце ничего не известно...

Сирин постоянно подвергалась насмешкам - как в школе, так и за её пределами, из-за образа жизни непутёвой родительницы. И за этими прелестными янтарными глазами скрывалось ещё много кошмара. Её воля, она бы вообще не выходила из своего дома, но всяко лучше, чем оставаться наедине с пьяной и обкуренной женщиной, готовой в любой момент на страшные вещи.

Мы не были подругами в обычном смысле, но нас связывало общее понимание - каково это, когда дом перестает быть безопасным местом.

- Если хочешь, мы можем поговорить... - тихо предложила я. Большего, к сожалению, дать я не могла.

Сирин перевела взгляд на мою ладонь и слабо улыбнулась, сжимая её в ответ.

- Спасибо, Ави... Но давай сегодня просто насладимся атмосферой праздника?

Мне ничего не оставалось, кроме как кивнуть.

♫

Вскоре, Сирин решила вернуться домой, а я осталась, чтобы ещё немного послушать музыку в живом исполнении.

Ной Стивенс всё-таки вытащил меня смотреть салют. Он даже спел для меня кавер на Сэма Кука со сцены, и это было... чертовски искренне. Настолько, что мне стало физически больно его отшивать.

Я тяжело вздохнула и посмотрела на парня. Он тоже взглянул на меня.

- Слушай, Ной... Я хочу поблагодарить тебя за выступление. Мне ещё никто не исполнял песню, и, тем более - не сочинял. Я очень ценю это...

- Но? - грустно улыбнулся он.

- Ты классный. Но я не останусь в Кларксдейле. Я уеду, как только смогу, а ты хочешь пустить здесь корни. Нам не по пути.

- Чёрт, а это и правда больно, - горько усмехнулся Ной. В это мгновение фейерверки взмыли в небеса, освещая его лицо. Глаза, в которых отражались вспышки салютов, сверкнули другим блеском, заставившим меня поёжиться.

Видеть плачущего парня не входило в мои планы.

- Прости меня, - искренне прошептала я.

- Не извиняйся, Ави, ты не виновата. - Он попытался улыбнуться, но вышло неважно.

- Мы не можем быть вместе, но я могу отблагодарить тебя... - продолжила я тихим голосом, чуть придвинувшись к нему. Эти слова срываются с моих уст сами, непроизвольно, но я почувствовала, как сердце заколотилось в груди.

Ной застыл, глядя на меня: его взгляд метнулся к моим губам, и я едва заметно кивнула. Это будет мой первый поцелуй, и, честно говоря, несмотря на всю горечь ситуации, я не против подарить его такому хорошему парню, как Ной.

Когда между нашими лицами оставалось совсем немного, когда я уже слышала и чувствовала его горячее дыхание на своих губах, он отстранился.

- Нет, - вздохнул Ной. - Не нужно. Оставь свой первый поцелуй для любимого человека. Как бы я не хотел тебя поцеловать, так будет правильнее. - Он улыбнулся, и на этот раз искренне, заправляя прядь моих волос мне за ухо.

Я замерла, потому что такого я не ожидала. На моих щёках образовался румянец, и я улыбнулась. Всё-таки он, действительно, очень хороший.

- Спасибо.

♫

Мы досмотрели фейерверки, и Ной проводил меня до моего квартала. Во время прогулки я поинтересовалась у него, откуда он знает о том, что это мог быть мой первый поцелуй. Он ответил, что путём наблюдений понял, что я ни с кем не встречалась и не водилась ни с парнями, ни с девушками, и из этого вынес такой вывод, что являлось скорее предположением. Я подтвердила его гипотезу.

На прощание я сказала ему присмотреться к Ларе. Он клятвенно пообещал, что попробует, но только после того, как его разбитое, отвергнутое сердце восстановится.

На мгновение снова стало стыдно. Но лишь на мгновение.

И теперь, возвращаясь домой, я хотела только одного: смыть с себя усталость этого дня в душе, залечь в свою тёплую кроватку, накрыться своим тонким пледиком и уйти в свои наимилейшие сны, которые в отличие от моей реальной жизни, всегда радовали меня.

Но моим планам не предстояло сбыться так скоро.

Уже подходя к нашему дому, на её крыше я заметила Картера.

Не ведая, что делала, я вошла внутрь и поняла, что родителей ещё нет. Миновав коридор, поднялась на свою мансарду.

Быстрой поступью я подошла к своей кровати и забралась на неё. Бесшумно открыла маленькое окошко и выглянула наружу. Брат всё так же лежал на спине, вытянув руки за голову. И прежде чем дать себе отчёт в своих действиях, я услышала шёпот, сорвавшийся с моих губ:
- Картер.

Его голова заторможенно повернулась ко мне, словно в замедленной съемке, и я заметила, как пухлые губы расплылись в ухмылке. Взгляд у него расфокусированный, как будто он воспринимал реальность сквозь завесу тумана.

Он был пьян.

- Ави, - хрипло отозвался брат. - Давно не слышались, да, сестрёнка?

И это была единственная правда из разряда «давно не...», произнесённая в этот день.

_______________
| ¹ | - небольшой город, расположенный в штате Миссисипи, часто упоминающийся в контексте музыкальной истории США. Он является родиной известных музыкантов, которые внесли значительный вклад в жанры блюз и соул.