[BL] Маленький альфа с ноткой сладости

В палате повисла напряжённая тишина.

— Где он? — Когда Хэ Шэ коснулся его руки, Чу Ицяо резко отдёрнул ладонь, словно обжёгся.

— ...

— Не подходи так близко. Мне неприятно.

Рука Хэ Шэ застыла в воздухе.

Он никогда не думал, что увидит на лице Чу Ицяо именно это — отвращение. Направленное на него. После нескольких дней тревоги и бессонницы это стало последней каплей. Злость поднялась острее, чем в тот момент, когда он впервые прочитал результаты анализов.

Высокая температура, кровотечение — это была не болезнь. Это была реакция отторжения. Лекарства, которые он разрабатывал годами, столкнулись с антителами альфы, которые тело Чу Ицяо выработало после метки. Данные говорили совершенно ясно: совместимость этого альфы с Чу Ицяо составляла сто двадцать процентов. Тело уже приняло его. Теперь любой другой альфа след воспринимался как чужеродный — включая его собственный, тщательно спрятанный в лекарствах.

Всё, что он строил годами, рухнуло от одного-единственного укуса.

Он проиграл ста двадцати процентам. Числу, которого вообще не должно было существовать.

Тогда он добавил в блокатор свои феромоны — чтобы тело Чу Ицяо постепенно привыкало к нему, перестало сопротивляться. Восемьдесят процентов совместимости — он и сам не ожидал такого успеха. До появления Ло Цинъе всё шло по плану. Медленно, незаметно, но верно.

Чу Ицяо оттолкнул его руку.

Значит, это была не паранойя. Он действительно стал чужим. Потому что появился другой альфа — с гораздо более высокой совместимостью, и те восемьдесят процентов внезапно перестали что-либо значить.

— Ицяо, ты злишься на меня из-за постороннего человека? — Хэ Шэ медленно выдохнул, пытаясь сдержать раздражение. Свет из окна падал на него сбоку, тень скрывала половину лица. — Мы знакомы пятнадцать лет. Пятнадцать лет я был рядом с тобой… А ты, едва открыв глаза, думаешь не обо мне, а о мальчишке, которого знаешь без трёх месяцев? Чем он тебя так приворожил, что ты не можешь выбросить его из головы?

— Он не посторонний, — тихо ответил Чу Ицяо. Голос после болезни всё ещё был слабым и хрипловатым, и именно поэтому в этих простых словах невольно прозвучала такая тёплая, почти нежная интонация, которой Хэ Шэ никогда раньше не слышал.

Чу Ицяо бросил на него взгляд, заметил раздражение на его лице и добавил чуть мягче:
— Прости. Наверное, он просто приснился мне… вот и проснулся с мыслью о нём.

От этих слов Хэ Шэ стало только хуже.

«Лучше бы вообще молчал».

— Ты хоть понимаешь, что именно из-за него ты сейчас здесь? — голос Хэ Шэ дрогнул. — Сорок два градуса. Несколько раз кровь горлом. Ещё немного — и могли быть необратимые последствия. Ицяо, я серьёзно хочу понять… Что он с тобой сделал? Ты знаешь, что ваша совместимость всего пять процентов, и всё равно тянешься к нему. И мало того — он оттуда. Ты совсем не боишься, что он…

Расстояние между ними чуть увеличилось, и жжение в груди немного отступило. Чу Ицяо слушал раздражённый тон Хэ Шэ спокойно — до тех пор, пока тот не произнёс «оттуда» с такой интонацией, что брови Чу Ицяо медленно сдвинулись.

— Хэ Шэ, с каких пор ты судишь о людях по их происхождению? — голос Чу Ицяо оставался ровным, но в нём появилась холодная сталь. — Ты считаешь, что если он вышел из Дворца «Кайзер», то он грязный? Он был ребёнком в уязвимом положении. Ты думаешь, он мог контролировать свою судьбу? Он сам хотел такой жизни? Ты помнишь, что мы видели тогда? Ребёнок дрался с животным, который был вдвое его больше и тяжелее. Если бы на его месте был ты — ты бы выжил? Нет. Там не было выхода.

Хэ Шэ долго молчал, глядя на него. Потом тихо, почти печально произнёс:

— Ицяо, я не изменился. Изменился ты.

— Чем же я изменился? — Чу Ицяо закрыл глаза. Свет из окна резал веки. — Я всегда был таким. Просто раньше не мог найти подходящего альфу. Для меня все были одинаковы — пока не могли помочь мне выжить. Сяо Е — другой. Он особенный.

Он сам почувствовал это в воздухе больничной палаты — что-то тяжёлое давило на грудь, мешало дышать. Всё тело отвергало это пространство. Ему был нужен Ло Цинъе. Именно «нужен». Даже когда тот уезжал в школу, такого острого чувства не возникало.

— Ицяо, почему ты не дорожишь своей жизнью, — Хэ Шэ покачал головой. — Я не могу понять, как ты, зная про пять процентов совместимости, всё равно держишься за него. Я говорил: близость с ним только ухудшит твоё состояние. Если ты продолжишь — это…

— Он пообещал мне, — тихо, но твёрдо прервал его Чу Ицяо.

Хэ Шэ осёкся и замолчал. Чу Ицяо, который всегда держал всех на расстоянии вытянутой руки, сейчас говорил с непривычной нежностью.

И эта мягкость была не для него.

— Я дал ему три года. За это время он должен закончить учёбу, полностью освоить дела корпорации и взять всё в свои руки. Я хочу, чтобы он помог мне выполнить одну важную цель: добиться стопроцентного охвата вакцинации блокатором, — Чу Ицяо смотрел в потолок, и в его глазах светилась спокойная, непоколебимая уверенность. — Он сказал, что справится. Я ему верю.

Было ещё кое-что — то, что по-настоящему связывало их обоих и давало силы двигаться вперёд. Человек, которого они оба ненавидели до дрожи.

— Но это же наш общий проект, — нахмурился Хэ Шэ. В его голосе проскользнула горькая нотка. — Мы оба над ним работали. Почему нужно передавать всё ему?

— Потому что если это сделает Ло Цинъе, проект обретёт совсем другой смысл, — спокойно ответил Чу Ицяо. Своего мальчика он собирался защищать. — Он альфа. Я хочу, чтобы он стал примером для других альф. Чтобы через этот проект он призвал их защищать омег — без принуждения, без насилия. Ты бета, и я ни в коем случае не уменьшаю твоей роли. Но я хочу, чтобы Сяо Е стал голосом альф в этом движении.

— Ицяо, ты мне не доверяешь? — голос Хэ Шэ невольно сорвался. В нём отчетливо звенела незамаскированная злость и обида. — Ты мне совсем не веришь?

— Если бы я тебе не верил, я бы не рассказал о своей болезни, — Чу Ицяо посмотрел на него прямо и спокойно. — Это ты перестал давать мне повод тебе доверять. С тех пор, как появился Сяо Е, ты сильно изменился. Стал резким, враждебным. Я не понимаю, откуда такая неприязнь к нему.

Враждебность между Ло Цинъе и Хэ Шэ была взаимной, Чу Ицяо это прекрасно видел.

Но что-то в ней всё равно казалось… разным.

Палата погрузилась в тяжёлое молчание. Никто не произносил ни слова. Слышно было только размеренное капанье капельницы.

Эта тишина была другой — не той привычной, почти комфортной тишиной, которая раньше царила в кабинете Хэ Шэ. Между ними что-то неуловимо сдвинулось.

— Враждебность — потому что он поставил тебе метку, — первым нарушил молчание Хэ Шэ.

Чу Ицяо не удивился, скорее, просто не ожидал, что тот уже знает:

— И что с того? Он не имеет права?

Хэ Шэ явно не ожидал такого равнодушного ответа. Раздражение мгновенно вскипело в нём, смывая привычную сдержанность:

— Он альфа! Ты хоть понимаешь, что это значит?! Это значит, что ты теперь его собственность! На тебе его запах, и каждый, кто подойдёт достаточно близко, сразу будет знать, что ты меченый омега!

— Собственность? — Чу Ицяо не понравилось это слово. И тон, которым оно было произнесено, тоже. — Хэ Шэ, по-твоему, омега — это просто приложение к альфе? Или вещь, которой альфа может владеть?

— Я говорю о том, как ты мог позволить несовершеннолетнему альфе поставить тебе метку, — Хэ Шэ старался держать себя в руках, но голос всё равно дрожал. За этими словами стояла целая жизнь ожиданий, которая вдруг оказалась напрасной. Злость и боль одновременно плескались в его глазах. — Ты знал про пять процентов — и всё равно согласился. Ты… не боишься умереть?

— Боюсь ли я умереть? — Чу Ицяо негромко усмехнулся. — Нет. Не боюсь.

— Чу Ицяо!! — Хэ Шэ сорвался. Голос прозвучал громче, чем он сам ожидал. Он не мог стоять на месте — прошёлся по палате, остановился, запрокинул голову, пытаясь успокоиться. — Ты не боишься — а я боюсь! Ты знаешь, сколько я вложил в тебя за все эти годы?! Ты говоришь, что не боишься умереть… так кем же я тогда был для тебя всё это время?!

В воздухе начали проявляться феромоны. Сначала едва уловимые, они быстро становились плотнее — тяжёлые, наэлектризованные тревогой и яростью. Запах был жарким и резким, как цветущая роза под полуденным солнцем. Совсем не похожий на привычный облик Хэ Шэ.

Чу Ицяо впервые видел его таким. На секунду он даже растерялся.

И тут же в нос скользнул этот запах.

Розы.

Лёгкое недоумение мелькнуло в его глазах.

«Розы? Это что… галлюцинация? Духи?»

Нет. Запах был настоящим. И он тут же отозвался в теле — тем самым неприятным, навязчивым жжением.

— Ты… — начал Чу Ицяо.

— Не разговаривай со мной, — резко перебил Хэ Шэ и отвернулся к окну.

Чу Ицяо слегка нахмурился.

«С чего вдруг такая вспышка?»

Спорить не хотелось. Он просто лежал, глядя в потолок, пока взгляд сам собой не упал на телефон, лежавший на тумбочке. Чу Ицяо потянулся, взял его.

Экран загорелся. Несколько рабочих сообщений, поздравления от сотрудников. Он рассеянно листал их — и вдруг замер.

Сообщение от Ло Цинъе. Отправлено сегодня, в начале пятого утра.

Всего несколько слов.

«Гэгэ, прости. И знай — я не подведу тебя.»

Чу Ицяо долго смотрел на эти строчки, не в силах отвести взгляд. Это было совсем не похоже на него. Тот мальчишка, который обычно виснет на нём, теребит, ищет внимания, — сейчас не рядом.

Он написал Ло Цинъе — спросил, где тот. Прошло несколько минут. Ответа не было. Раньше он отвечал мгновенно. А сейчас — тишина.

«Он напуган. Думает, что всё произошло из-за него».

Чу Ицяо быстро написал Юань Няню — на всякий случай.

К тому времени Хэ Шэ немного успокоился. Он обернулся и увидел, что Чу Ицяо лежит с телефоном в руках и листает что-то с самым безмятежным видом. В груди снова вспыхнуло раздражение.

Столько лет он держал это в себе. Если не скажет сейчас — будет мучить себя дальше.

— Ицяо.

— А-Шэ.

Они произнесли это одновременно.

Переглянулись и замолчали.

Хэ Шэ заметил, что Чу Ицяо хочет что-то спросить. Слова уже готовы были сорваться, но вдруг осели в горле.

Если он скажет правду — придётся объяснять. Придётся признавать ложь, которая длилась пятнадцать лет. Чем он сможет это оправдать?

— Говори первым, — наконец выдавил Хэ Шэ.

— Задам тебе вопрос, — Чу Ицяо не стал тянуть. — В тот день, когда я попал в больницу… Сяо Е сильно испугался?

Хэ Шэ смотрел на него с каменным лицом.

«Как можно в такой момент так спокойно говорить о другом альфе?»

— Я написал ему, а он не отвечает, — продолжил Чу Ицяо. — Думаю, он решил, что я здесь из-за него. Боюсь, он сейчас где-то сидит и винит себя.

— И что? — сухо спросил Хэ Шэ.

— Ты знаешь, как успокоить напуганного маленького альфу?

Хэ Шэ скривил губы. Улыбка получилась горькой и кривой.

Чу Ицяо подождал ответа, но так и не дождался. Тогда он задумчиво продолжил:

— Хотя ты бета и всю жизнь один — наверное, и не знаешь. Ладно, спрошу у Юань Няня.

— Чу Ицяо, ты вообще замечаешь, что я здесь стою?!

Чу Ицяо уже потянулся за телефоном, чтобы написать сообщение, но Хэ Шэ резко накрыл его руку своей ладонью. Крепко, не давая убрать. Чу Ицяо поднял взгляд — и впервые за пятнадцать лет увидел в глазах Хэ Шэ настоящий огонь.

Хэ Шэ навис над ним — высокий, широкоплечий. Белый халат сейчас казался на нём совершенно чужим. От него исходило тяжёлое, подавляющее давление, природу которого Чу Ицяо никак не мог объяснить. Бета так давить не должен. Но в последнее время это случалось всё чаще.

— Ты даже не хочешь, чтобы я был рядом? — голос Хэ Шэ дрожал от едва сдерживаемой ярости. — Тебе настолько важен этот маленький альфа?

Он склонился ещё ниже, не отпуская руку Чу Ицяо, и посмотрел ему прямо в лицо — открыто, без привычной маски. А потом вдруг засмеялся — коротко, надломленно, без капли веселья.

— Ицяо, я провёл рядом с тобой пятнадцать лет. Всё это время… для тебя я вообще ничего не значу? Ты ни разу не задумывался, что мне тоже бывает страшно? Что я тоже могу беспокоиться?

В этих словах было столько горечи, что Чу Ицяо невольно поморщился.

Близость Хэ Шэ начала давить. Жжение в груди усилилось, дыхание стало тяжёлым, прерывистым.

— Скажи мне честно — ты уже отказался от меня? — Хэ Шэ не отступал, глядя ему прямо в глаза и ловя каждую тень на лице. — Пять процентов совместимости — и ты всё равно выбираешь его? Потому что у вас общий враг? Ты правда считаешь, что это важнее пятнадцати лет? Пятнадцать лет, Ицяо. Разве это ничего не значит?

Давление нарастало. Лицо Чу Ицяо побледнело. Спина напряглась, дыхание участилось, на лбу выступила испарина. Линия сердечного ритма на мониторе начала нервно дёргаться.

И в этот момент дверь палаты резко распахнулась.

— Достаточно.

Молодой, чистый голос прозвучал как холодная вода в раскалённой комнате. Вместе с ним в палату медленно влился аромат улуна с мёдом и османтусом — мягкий, тёплый… и при этом неотвратимый, как прилив.

Чу Ицяо почувствовал, как внутри что-то отпускает. Он медленно выдохнул.

Хэ Шэ замер. Потом медленно обернулся.

Феромоны ударили сзади — без предупреждения. Тот же сладкий запах улуна с мёдом и османтусом, но теперь в нём не осталось ни капли нежности. Это был приказ. Это была метка территории. Невидимая рука легла на затылок и надавила вниз, заставляя склониться. В генетической памяти альф это послание читалось однозначно: здесь есть кто-то сильнее.

Ло Цинъе медленно вкатился в палату на инвалидном кресле. Он сам толкал колёса — неторопливо, почти лениво. Голос звучал скучающе, даже слегка безразлично. Но глаза — тёмные, как глубокий омут — были полны ледяного презрения.

— Хэ Шэ. К кому ты прикасаешься?

Хэ Шэ почувствовал, как кончики пальцев едва заметно дрогнули. Он пытался сопротивляться этому давлению — молча, изо всех сил.

Но это было именно «пытался».

— Отойди от него, — спокойно приказал Ло Цинъе и начал медленно толкать кресло прямо в его сторону.

Хэ Шэ непроизвольно отступил на несколько шагов. Только когда он осознал, что уже стоит в стороне от кровати, в груди поднялась горькая, обжигающая волна раздражения.

Какой-то мальчишка только что заставил его сдвинуться с места.

Чу Ицяо наблюдал за ними обоими. Враждебность между Ло Цинъе и Хэ Шэ была не просто ощутимой — она буквально висела в воздухе, густая и тяжёлая. Выражение лица Хэ Шэ было странным: он явно сдерживал себя, но Чу Ицяо не мог понять, что именно здесь происходит.

Когда Ло Цинъе подкатил к кровати, он попытался приподняться

— Зачем встаёшь?, — Ло Цинъе нахмурился и быстро положил руку ему на плечо, мягко, но твёрдо удерживая. — Только что пришёл в сознание — лежи. Не двигайся.

— Хорошо, — послушно кивнул Чу Ицяо и лёг обратно.

Он только открыл рот, чтобы что-то сказать, но Ло Цинъе его опередил.

— Хэ Шэ, — Ло Цинъе поднял взгляд. Руки спокойно лежали на подлокотниках кресла. Голос был ровным, почти дружелюбным. — Пятнадцать лет ты был рядом с ним — и ничего не получил. Ты до сих пор не понял, почему?

Хэ Шэ смотрел на него. Уже одно присутствие этого мальчишки вызывало глухое раздражение, а его феромоны — настоящее унижение.

— Это не твоё дело, невоспитанный…

— Это значит, что все эти пятнадцать лет ты был рядом добровольно, ничего не требуя взамен, — спокойно перебил Ло Цинъе. Он сделал короткую паузу, чуть приподнял бровь, и в глазах мелькнуло откровенное торжество. — Другими словами…

— Ты его обманывал, — закончил он раньше, чем Хэ Шэ успел ответить. В руке у него появился листок. — Хэ Шэ. Ты альфа. Ты лгал ему пятнадцать лет.

Он протянул бумагу так, чтобы Чу Ицяо тоже мог её видеть.

На листе крупным шрифтом было напечатано:

*Обследуемый: Хэ Шэ* 
*Пол: мужской, альфа* 
*Феромоны: жаркая роза*

Ло Цинъе сидел в инвалидном кресле, держа в руках бумагу. Холодный, непреклонный взгляд совершенно не вязался с образом того капризного мальчишки, который обычно вился вокруг Чу Ицяо. Сейчас от него веяло чем-то совсем другим — чем-то тяжёлым и опасным. От такого взгляда хотелось невольно отступить.

Хэ Шэ смотрел на строки документа и не двигался. Рука, лежавшая у бедра, медленно сжалась в кулак.

— Откуда это у тебя?

— Я сдал лекарства гэгэ на анализ, — ровно ответил Ло Цинъе. — Знаешь, что там обнаружилось? В каждом препарате — твои феромоны. У каждого человека они уникальны, как отпечаток ДНК. Так что объясни мне: что ты делал?

Хэ Шэ открыл рот, но Ло Цинъе не дал ему произнести ни слова.

— Ты совершал преступление, — сказал он всё так же спокойно, почти без эмоций. Просто констатация факта.

Чу Ицяо опустил взгляд на листок в руках. Под заключением об идентификации феромонов Хэ Шэ лежал ещё один документ — подробный анализ лекарств. Читая его, он почувствовал, как пальцы предательски задрожали.

— Именно поэтому у гэгэ была такая высокая температура и кровотечение, — голос Ло Цинъе оставался ровным, почти безжизненным. — Твои феромоны в препаратах столкнулись с моими — теми, что я оставил, когда поставил ему метку. Реакция отторжения была неизбежна. Ты мог не знать, что однажды появлюсь я. Мог не знать, что он позволит себя пометить. Но ты не мог не понимать, что добавлять чужие феромоны в лекарства больному человеку — это не лечение. Это вред. Ты делал это не ради него. Ради себя.

— Хэ Шэ… — Чу Ицяо с трудом выговорил его имя. Он смотрел на "друга" с выражением, которое невозможно было описать одним словом: растерянность, боль, глубокое чувство предательства.

Хэ Шэ встретил этот взгляд и понял — прятаться больше некуда. Он тихо, почти отчаянно засмеялся:

— Да. Я сделал это. Потому что люблю тебя. Я хотел, чтобы ты стал моим. Думал, если твоё тело постепенно привыкнет ко мне… всё само собой сложится.

Он не предполагал, что появится Ло Цинъе.

Тем более — такой. С совместимостью в сто двадцать процентов.

Чу Ицяо почувствовал, как в горле встал тяжёлый ком. Человек, которому он доверял больше всех на свете. Не бета — альфа. Который годами лгал ему. Который годами незаметно вводил ему свои феромоны вместе с лекарствами.

Мысли путались. Внутри всё рушилось.

И вдруг тёплая ладонь Ло Цинъе накрыла его руку, крепко сжав.

— Из этого я делаю вполне обоснованный вывод: результат про пять процентов совместимости — ложь. — Ло Цинъе посмотрел на Хэ Шэ. И впервые за весь этот разговор — улыбнулся. Холодно, без капли веселья. — Ты заплатишь за то, что сделал.

В дверь постучали.

— Здесь находится Хэ Шэ?

В проёме стояли двое в полицейской форме.

Хэ Шэ увидел их — и всё понял.

Один из полицейских поднял удостоверение и ровным голосом зачитал:

— Хэ Шэ, вы подозреваетесь в умышленном причинении тяжкого вреда здоровью. Вы имеете право на адвоката. Пройдёмте с нами.