Зарянка

24 декабря 1975 года. Поместье Блэков. Канун Рождества.

В огромном меноре Блэков пахло не только хвоей и дорогим воском, но и застарелой гордостью, перемешанной с ледяным холодом традиций. Внизу, в парадной столовой, звенел хрусталь и лились неспешные, полные яда и пафоса речи взрослых. Но на третьем этаже, за закрытыми дверями комнаты Камиллы, воздух был другим — живым, тревожным и пропитанным отчаянным девичьим заговором.

Вальбурга Блэк внизу тяжело вздохнула, её пронзительный взгляд обвёл присутствующих. Люциус Малфой сидел с безупречной осанкой, изредка обмениваясь холодными репликами с Родольфусом Лестрейнджем. Нарцисса, воплощение благородства, лишь изредка бросала обеспокоенный взгляд на лестницу, зная, что её золовка Джозетт снова сбежала к подругам. Беллатриса же скалилась в безумной ухмылке, явно наслаждаясь атмосферой назревающей бури.

А наверху, в комнате Камиллы, время словно замерло.

— Так за кого тебя выдают, блонди? — голос Эстер Блэк дрогнул, хотя она пыталась казаться равнодушной. Её карие глаза впились в лицо Джозетт Малфой.

— За Дерека Байбарса, — выдохнула Джозетт. Это имя прозвучало как смертный приговор.

Камилла и Эстер замерли. В комнате стало так тихо, что было слышно, как трещит полено в камине.
— За Байбарса? — в один голос переспросили они, и в их глазах отразился неподдельный ужас.

Джозетт резко отвернулась к окну. Снежинки за стеклом казались ей сейчас свободнее, чем она сама. Первая слеза, горячая и жгучая, скатилась по бледной щеке. Байбарс... человек, чьи руки были по локоть в крови маглорождённых семей, чья жестокость заставляла содрогаться даже самых верных сторонников Тёмного Лорда. Выйти за него — значит добровольно войти в клетку к бешеному зверю.

Эстер вскочила, её сердце обливалось кровью при виде дрожащих плеч подруги. Она подошла и положила руку ей на плечо, чувствуя, как Джозетт бьёт крупная дрожь. Камилла подошла с другой стороны и крепко, до боли, обняла её.

— Я сделаю всё... — прошептала Джозетт, и в её голосе сквозь слезы прорезалась сталь. — Я лучше сойду с ума или сведу его, но я не стану его вещью.

В этот момент в дверь коротко постучали.

— Войдите, — хором отозвались девушки, поспешно стирая следы слабости с лиц.

На пороге стоял Регулус. Его обычно бесстрастное лицо смягчилось, когда он увидел их троих. Он прошел вглубь комнаты, и его взгляд на мгновение задержался на Джозетт дольше, чем того требовали приличия. В этом взгляде была не просто жалость — там вспыхнула искра понимания и чего-то более глубокого, запретного.

— Придумываете план, как довести будущих мужей до святого Мунго? — горько усмехнулся он.

Девушки переглянулись. Напряжение на мгновение лопнуло, сменившись истерическим смешком.

— Ну, почти, — ответила Джозетт, поправляя выбившийся локон. Её взгляд встретился со взглядом Регулуса, и воздух между ними словно наэлектризовался. Камилла и Эстер заметили это «замыкание», но промолчали — сейчас было не до сердечных тайн.

Идиллия была разрушена грубым вторжением. Рабастан Лестрейндж, с его вечной самодовольной ухмылкой, ввалился в комнату без приглашения. Его взгляд сразу нашёл Камиллу.

— Женушка, вот ты где прячешься, — его голос был вкрадчивым, как шипение змеи. — Твоя матушка требует тебя вниз. Нам нужно обсудить детали нашей счастливой семейной жизни.

В комнате мгновенно похолодало. Камилла почувствовала, как к горлу подкатывает тошнота. Регулус шагнул вперед, инстинктивно заслоняя сестру, но Рабастан лишь рассмеялся. Когда Камилла проходила мимо него, он собственническим жестом опустил тяжелую ладонь ей на талию.

Девушку прошиб ледяной пот. Каждая клеточка её тела кричала об отвращении. Регулус дернулся, чтобы убрать руку Лестрейнджа, но тот осклабился:

— Ты, дорогой брат моей невесты, останешься здесь. Развлекай гостей.

Но Эстер и Джозетт не собирались оставлять подругу одну. Они встали единым фронтом позади Регулуса, и эта маленькая армия последовала за Рабастаном, не давая ему остаться с Камиллой наедине ни на секунду.

Когда они вошли в кухню, атмосфера там была торжественной и душной. Вальбурга и Орион сидели во главе стола, как два каменных идола.

— Матушка, вы звали? — голос Камиллы был едва слышным шелестом. Она не поднимала глаз, боясь увидеть в лице матери холодное удовлетворение.

Вальбурга расправила складки своего тяжелого платья и произнесла слова, которые прозвучали как удар гильотины:

— Мы всё обсудили с четой Лестрейндж. Свадьба состоится 15 января. Нам ни к чему затягивать неизбежное.

Мир перед глазами Камиллы качнулся. Пятнадцатое января. Меньше трех недель. У неё отняли весну. У неё отняли надежду.

Она почувствовала, как сзади к ней прижались плечи Эстер и Джозетт, а Регулус сжал кулаки так, что побелели костяшки. В этом молчаливом протесте была их единственная сила. Они стояли в самом сердце тьмы поместья Блэков, и в их душах уже разгорался пожар бунта. Свадьбы не будет. Даже если ради этого им придется сжечь этот дом дотла.