Вместо Ночного дозора

Обычно Джон путешествовал в Вестерос с огромной флотилией, которая везла изделия миэринских мастеров из залива Драконов в Вестерос, а потом возвращалась с золотом, серебром и изделиями вестеросских мастеров. Однако на этот раз он задержался, он хотел вместе с Брандоном, учившимся летать на Дрогоне, осмотреть недавно основанные города, а Винафрид очень не хотела его отпускать в Вестерос, и Джон отложил свое традиционное путешествие почти на полгода. Поэтому флотилия поплыла без него и без драконов, но зато сопровождаемая могучей охраной из галей, оборудованных катапультами и скорпионами, стреляющими горшками, содержащими смеси с диким огнем.

Через полгода в Вестерос отправился сам Джон, и на этот раз его сопровождали всего несколько военных кораблей, зато хорошо оборудованных для боев с пиратами, нападений которых, впрочем, не ожидалось, ибо сверху летел Джон на изрядно выросшем Визерионе. Напасть на корабль, над которым летит сам Джон на драконе, было верхом безумия. Корабли напоминали крепости, они были хорошо прикрыты крепкими фальшбортами от нападения пиратов, а через бойницы в фальшбортах ощетинивались скорпионами и катапультами с ядрами с большим количеством дикого огня. И, главное, над ними летел взрослый дракон, способный за минуты сжечь и потопить любой вражеский корабль.

Но, тем не менее, нашелся отчаянный пират, который стал охотиться за ними, вероятно полагая, что они везут какой-то особо ценный груз. Он уловил момент, когда Джон отдалился от своих кораблей, а его пиратские корабли были прикрыты группой торчащих из воды скал, в воды между которыми не решались заходить даже опытные капитаны, хорошо изучившие Летнее море. Ловко проскочив через скалы, пиратские корабли подошли едва ли не вплотную к галерам Джона и установленными на кораблях баллистами пытаться пробить фальшборта его галер. В ответ они получали выстрелы диким огнем и часть кораблей пирата уже горела. На звуки боя появился Джон и устремился прямо на главный корабль пирата. Визерион уже выпустил первую порцию огня, на палубе корабля появилось пламя, и корабль пирата вместе с ним самим после следующей порции пошел бы ко дну, если бы пират не проявил недюжинной храбрости и при приближении Визериона не выстрелил в него из лука.

То ли боги решили, что одному человеку не должно столько времени везти, то ли просто пирата посетила небывалая удача, но стрела попала в глаз Визериона, самое слабое место дракона, пробила глаз насквозь и застряла в его мозгу. Визерион издал дикий рев и свалился в море вблизи корабля. Победа над драконом придала силы другим кораблям пирата, и навела ужас на экипажи галер Джона, пиратские корабли ринулись на них, не обращая внимания на изрыгаемый теми огонь.

Через короткое время все было кончено, корабли Джона вместе с экипажами захвачены, ограблены и потоплены, умирающий дракон уже почти не изрыгал пламя, а только бился в воде и ревел, а Джон, сумевший отстегнуть ремни, не шел ко дну под весом кольчуги лишь из-за того, что хватался за крылья дракона. Совсем близко к дракону пираты боялись приближаться и лишь стреляли в Джона из луков, стараясь не убить его, а лишить способности к сопротивлению. Джон решил, что лучшим выбором будет смерть, а не плен, отпустил руки от крыла Визериона и пошел ко дну под тяжестью своей кольчуги, но несколько отличных пловцов-пиратов бросились за ним и вытащили его, наглотавшегося воды до потери сознания, но еще живого, хотя и кровоточащего от попавших в него стрел. Они привели его в чувство, предварительно разоружив и связав ему руки, и он оказался пленником неизвестных пиратов. Он смотрел на умирающего Визериона, который уже выпускал только слабые струйки дыма и скорее стонал, чем ревел, и у Джона не было ни одной мысли в голове, кроме желания умереть. Но и этого он сделать не мог, его руки и ноги были связаны, и если бы он даже как-то освободил руку, то это не помогло бы ему, он был один, раненый на чужом корабле, полном людей. И у него, слишком уверенного в себе, не было с собой страшного яда, некогда полученного им от Мелисандры, не только мгновенно убивающего, но и превращающего кости в труху, который он раньше постоянно носил с собой, опасаясь попасть в плен к Иным.

Впрочем, на самом деле для пиратов он тоже не был подарком, он был лишь прикрытием от той расправы, которую непременно устроят Винафрид и подросший Брандон, ставший всадником Дрогона.

Слух о пропаже корабля и гибели дракона дошел до Миэрина лишь через три недели после катастрофы. За это время Джона привезли на какой-то берег с завязанными глазами, долго возили по проливам между островами, потом вели каким-то непонятными тропами и спрятали в самом тайном убежище на самом Соториосе в местах, где бродят василиски, отвратительные твари, похожие на львоящеров, но вдобавок еще и отравляющие своих жертв ядом, сводящим с ума любое существо, от мыши до человека. В пещере, где его заперли за железной решеткой, дополнительно привязав к какому-то крюку, пахло трупами людей, умерших там от голода, пыток или укусов василисков, и не было никакой надежды на спасение, кроме действий его жены и сына. Хотя он не понимал, как без пыток пиратов и помощи опытных проводников они найдут это место.

Получив печальное известие, Винафрид, винившая себя в трагедии, произошедшей с Джоном, и Давос, оставшийся с семьей жить в Миэрине, собрали военный флот. Брандон сел на дракона, хотя он еще только учился на нем летать, и они напали на логово пиратов, которое обнаружили около бывшего Менового берега. Они отнюдь не были уверены, что Джона прячут именно там и что он вообще жив, но это был самый лучший шанс узнать что-то о нем. Они не жалели пиратов и даже тех рабов, которые им иногда попадались среди пиратов. Они жгли и пытали всех, кого могли, Брандон облетал все острова, но все, кто что слышал о Джоне, им говорили, что его прячут где-то здесь, но где именно, они не знают, это великая тайна, которую им лично не доверили.

Прошли целые луны, пока они сумели найти тех людей, которые раз в десять дней приносили еду Джону в его тюрьму, запрятанную в дебрях страшных лесов Соториоса, где на болотистой почве, испускающей отвратительные миазмы, деревья оплетены лианами, и их кроны, смыкаясь друг с другом, закрывают небо, и в полутьме на еле видных тропинках гигантские летучие мыши и василиски высасывают кровь и сводят с ума полуживую обескровленную дичь. Отряд, в который вопреки всем предостережениям вошли Брандон и проклинающая себя Винафрид, только через четыре с лишним луны после пленения Джона добрался до тюрьмы, где его держали. Там они обнаружили, что дверь тюрьмы сломана, а Джон бежал, один, без оружия, отобранного у него еще на корабле, и не зная дороги, ибо, как сказали им пираты, днем его вели с завязанными глазами и еще немного несли ночами, завернутого в плотную ткань.

После пыток его тюремщиков выяснилось, что Джона на самом деле кормили две смены тюремщиков, практически ничего не знающие друг о друге, что предыдущая смена, по какой-то причине состоявшая из двух человек, а не из трех-четырех человек, как обычно, пропала, но эта смена не знала о судьбе своих сменщиков, ибо та приходила из другого места и не встречалась с первой.

Обыск окружающих мест привел к гибели двух человек из отряда Винафрид, один провалился в трясину, а другого ночью укусил василиск и он лишился разума. Но Джон в ходе поисков не был обнаружен, были лишь приблизительно восстановлены подробности схватки — одного из тюремщиков Джон каким-то образом убил на месте, в пещере были найдены его кости, обглоданные василиском или какой-то другой тварью, а второй бросился в погоню за Джоном, но проиграл схватку с Джоном, в ходе которой, как предположил сопровождающий их полевой мейстер, Джон был тоже ранен и скорее всего потом погиб в зубах какого-то василиска. Винафрид и Брандон устроили длительный обыск всего леса вокруг, тянувшийся почти неделю, но его следов не мог найти даже волк, щенок Нимерии и Призрака, прекрасно знающий запах отца своего хозяина. Его запах пропадал прямо на месте схватки, волк не вел их ни в какую сторону от этого места, хотя прослеживал запах от пещеры-тюрьмы до места схватки. Брандон, унаследовавший способности варга, проник в сознание волка, и выяснил, что на пути из тюрьмы к месту схватки и около нее есть какие-то совсем чужие посторонние запахи, то ли кто-то помогал Джону, то ли, наоборот, кто-то помогал тюремщикам. Через несколько тянущихся дней, за которые была схвачена вся вторая группа тюремщиков, и версия о помощи им была отвергнута, основываясь на показаниях их начальника, полученных под пытками.

Осталась только версия о помощи Джону, и теперь задача состояла в том, чтобы найти Джона и его помощников. За это время прошли проливные дожди, и помощь волка потеряла смысл, тогда в леса Соториоса был отправлены сотни опытных воинов с проводниками из числа тюремщиков, прислужников пиратов. Они клялись и божились, что в этом страшном лесу никто не живет, именно поэтому они его выбрали для своей тайной тюрьмы. Самый старый из них рассказал, что давным-давно, за несколько лет до Рока Валирии в сотне лиг отсюда валирийцы обнаружили каких-то странных тварей, похожих на людей. Валирийцы их почти всех убили, а оставшийся десяток отвезли в Валирию для забавы, где они погибли во время Рока, а после этого о них никто ничего не слышал. Его долго допрашивали, как они выглядели, но он ничего не знал, ибо слышал эту историю через много уст и вообще не уверен в ее правдивости.

Винафрид и Брандон приняли эту историю за основную версию и еще год вели поиски в лесу, потеряв множество людей, но никого не нашли. Их люди заходили в пещеры, в которые в столь страшном лесу не зашел бы самый смелый человек, но верные солдаты, сражавшиеся вместе с Джоном, еще начиная с битвы с Тайвином, несмотря на свой уже немолодой возраст — самому Джону должно было исполниться тридцать шесть лет, а им и того больше — делали все, чтобы его найти. Однако их смелые попытки только сокращали количество людей, искавших Джона, но не приводили ни к каким успехам.

На поиски Джона отправился и другой его сын, наследник Железного трона Эддард, достигший совершеннолетия и оставленному Джоном указу сменивший регентский совет на свое совместное с Элией правление во время отсутствия отца. Сперва он удивился изможденному и постаревшему виду Винафрид, ибо полагал изумительной красавицей женщину, уведшую отца от матерей его и Элии. Потом он обругал Винафрид и Брандона, обвиняя их в том, что отправили отца со столь маленьким эскортом, но быстро сдался, зная, что отец сам назначал размер своего эскорта. Он и его свита тоже приняли участие в поисках, тоже потеряли немало людей в этом страшном лесу и тоже никого и ничего не нашли.

Через год поисков, все три вдовы, все сыновья и дочери согласились, что искать мужа и отца бесполезно. Может быть, что крайне маловероятно, он найдется сам, но скорее всего он мертв, а о поисках его непонятных помощников стоит забыть, ибо о них никто ничего не знает, и их отождествление с неким еще более непонятным народцем, жившим не здесь, а лишь на расстоянии примерно таком, как от Винтерфелла до Дредфорта, столь надуманно, что доверять этому предположению не стоит. В этих местах, возможно, во времена Валирии, несмотря на жаркий и влажный климат, топкую почву и непроходимые леса, жил не один народец, пока какая-то злая магия, страшные болезни и василиски не превратили лес в совсем нежилое место, недаром на многих картах весь лесистый берег Соториоса обозначается как Зеленый ад.

В Королевской гавани, в Миэрине и в Винтерфелле были устроены траурные церемонии, провожавшие великого человека. Все три вдовы плакали навзрыд, причем искренне, но они должны были жить дальше, чтобы помочь своим детям править, и помочь выстоять перед вельможами, которые непременно обнаглеют, поверив, что Джона больше нет, а король – это не великий победитель, а тот мальчик, который рос на их глазах и учился править, в том числе у них самих. Хотя Маргери и Арианна по понятиям Вестероса уже были немолодыми женщинами, родившими много детей, они еще сохраняли свою привлекательность, особенно Маргери, самая молодая из вдов. А Винафрид, жившая столько лет в непривычном климате и проведшая более полугода на Соториосе в Зеленом аду, стала превращаться в больную старуху. Она сохраняла ясность ума, чтобы помогать детям, но женскую привлекательность она утратила. Она для всех делала вид, что не надеется на встречу с Джоном, но в глубине ее души продолжала жить слабая надежда, которая и не давала ей умереть.