Глава 70. Дикий огонь
После разговора с Сансой Джон укрепился в своем решении не вести предварительного разговора с Роббом и поскорее отправился вместе с Арьей на Медвежий остров, где его главной целью была проверка, насколько хорошо дикий огонь может разрушать лед, и насколько он сможет задержать продвижение льдов к Медвежьему острову и затем ко всему Северу.
Первой и самой сложной задачей оказалось вылить дикий огонь на лед так, чтобы не поджечь корабль. Если его лить на слабый лед близко от корабля, то горящая пленка быстро растопит лед и может догнать корабль и его поджечь. К тому же всегда есть опасность, что сильная волна или внезапный порыв ветра загонят корабль в зону огня. Поэтому единственным способом стали выстрелы из катапульт горшками, набитыми смолой или смесью опилок с маслом и диким огнем, содержащие маленький сосудик чистого дикого огня в центре и подожженным фитилем, опущенный в смолу, запечатывающую горшок. Горшки улетали на несколько сотен футов от корабля, пробившегося вглубь через слабый лед и тут же после выстрела уходившего обратно в свободную воду с плавающими льдинами.
Результат зависел от того, разбивался горшок о лед или зарывался в снег. Зарывшийся в снег горшок через некоторое время разрывался на куски, разбрасывая вокруг себя на десятки футов опилки, пропитанные маслом и диким огнем. Разбившийся горшок, напротив, раскидывал смолу и пропитанные опилки совсем близко к месту падения.
Сперва показалось, что толку от этих упражнений совсем немного, в первом случае загорались далеко не все, а в основном ближайшие к фитилю кучки опилок, куски смолы и лужицы дикого огня и масла, во втором случае постепенно загоралось почти все и быстро образовывало полынью небольших размеров. Джон, Арья и сопровождавшая их на корабле Дейси Мормонт сочли опыты совсем безуспешными. Девушки сердцем восприняли неудачу, и обе едва не плакали, Джон их утешал, говоря: «Что-нибудь еще придумаем!», хотя это были только слова, новых идей у него не было.
Однако назавтра они в обоих случаях увидели крупные полыньи размером более ста футов и продолжающие расти, хотя огонь уже погас, по-видимому, теплая вода продолжала топить лед и расширять полыньи. Сделанные полыньи удалось соединить вместе, как с помощью драконьего пламени, так и с помощью крепкого судна, ломающего лед, хотя последний способ заставил половину экипажа превратиться в бурлаков, помогавших гребцам. «А, может быть, вообще судна не нужно, достаточно примитивного ледореза, напоминающего соху, который тащат огромные собаки по льду — подумал Джон. — Хотя сколько людей провалится в воду при подобной работе». Но даже если не думать о всех сложностях, то нельзя забыть о том, что общая длина Медвежьего острова, к которому приближалось замерзшее море, составляет не сотни футов и даже не лигу, а примерно двадцать пять — тридцать лиг (около 150 км) от края до края, или примерно двенадцать — четырнадцать лиг (60-70 км), если ограничиться лишь выступом северного берега острова, наиболее близким к мысам Стылого берега.
После этого Джон занялся сложными расчетами. Он оптимистично принял, что размер полыньи от одного выстрела составляет сто пятьдесят футов и столько же можно разорвать тем или иным способом между соседними полыньями, то для одного прохода вдоль северного выступа потребуется как минимум шестьсот горшков с опилками, перемешанными с диким огнем. Столько горшков в день пироманты вполне могут изготовить.
«Другое дело, что делать с этими льдинами! Они ведь вскоре примерзнут обратно, и мы никаким силами, кроме ветра подходящего направления, не отгоним их назад, то есть на льдины надо ставить парус в надежде, что северный ветер отгонит их на юг, или восточный — в Закатное море. Хотя, если ветер будет менять направление, то льдины с парусом могут начать вертеться и плыть в самых разных направлениях. При этом, если они не проплывут мимо Медвежьего острова, а пристанут к нему, то эффект от всей этой работы будет нулевым или даже отрицательным».
Во сколько жертв обойдется один такой проход, Джон прикидывать не стал, думать не хотелось о том, сколько хороших людей он погубит из-за того, что идея эвакуации Севера пришла ему в голову так поздно. Но тем не менее, все это придется делать. «Я высчитываю размеры льдин, — сказал Джон с пафосом самому себе, — вместо того, чтобы сразить Иных!». Но способов сразить Иных не было, и оставалось считать, каким образом и насколько он сможет задержать замерзание пролива.
Ибо нужно было время:
— время, чтобы придумать план,
— время, чтобы уговорить северных лордов,
— время, чтобы уговорить южных лордов,
— длительное, весьма длительное время, чтобы вывести с Севера на юг четыре миллиона человек.
А потом ему в голову пришла мысль, что он забыл о главном, о том, что Иные могут и будут мешать, насылать холодный ветер и снежные бури. В темноте, которая прерывается лишь коротким северным днем, больше похожим на сумерки, чем на светлый день, они обязательно будут посылать вихтов убивать работников. И как защитить работников? Если они наденут доспехи или кольчуги, то у них не будет шансов выбраться из воды. Если на них будет только кожа и поверх нее легко сбрасываемые накидки из шкур, то как они смогут противостоять вихтам?
После этих мыслей Джону захотелось привязать себе на шею камень и утопиться в этом холодном Ледовом заливе, оставив кому-то другому решать задачу спасения Семи королевств. Однако он привычно подавил в себе подобное желание и снова попытался оценить, сколько времени осталось до прорыва Иных и вихтов на Север. В этой задаче была уйма неизвестных — от направления и силы ветра до готовности Гильдии алхимиков открыть свой филиал на полуострове Кремневый Палец. Ответ зависел также от крепости кораблей, от опасности их гибели в штормы, от удачности следующих экспериментов, от длительности сражений на Медвежьем мысу (Медвежий остров Джон решил защищать только с помощью драконьего огня) и от многого-многого другого.
Думая об этом, Джон порой с ужасом представлял себе, что они смогут сдерживать наступление льдов и Иных, идущих вслед за льдом, не более луны, и никого он спасет, что вскоре придется драться с Иными в Волчьем лесу и Винтерфелле почти без надежды на успех. В другие моменты ему, наоборот, представлялось, что всякими хитростями они сумеют защищать пролив еще много лун или даже год, ведь Иные явно не торопятся, ждали восемь тысяч лет и еще год подождут, а за это время и Бран кое-чему научится, если древовидец будет его учить своей магии, а не политическому интриганству. Когда опыты с горшками закончились, а до вскрытия писем, оставленных на его столе в Красном замке, оставалось еще двадцать дней, он понял, что он больше не может проводить все дни в борьбе со льдом и вихтами и в мрачных размышлениях после тяжелого дня.