Вместо Ночного дозора

15-16.07. Вернемся на неделю назад.

Когда к Ренли прискакал гонец, сообщивший об осаде Штормового предела Станнисом, Ренли взял с собой только конницу, сопровождаемую вьючными лошадями с продовольствием и фуражом, а остальную часть армии и свою королеву Ренли оставил на Гарлана Тирелла, которому поручено беречь сестру-королеву, не предпринимать никаких самостоятельных действий и дожидаться победоносного возвращения короля. Там же застрял и их старший брат Уиллас со своей делегацией, ибо Ренли, узнав об отправке Уилласа с мастерами к Джону, возмутился непокорностью своего десницы и сказал, что он сам привезет в столицу Уилласа и всех тех мастеров и помощников, о которых просил Джон, а что делать с самим Джоном, решит на месте. Пока армия Ренли прошла долгий путь до Штормового предела, а гонцы, не разбирая дороги, скакали обратно рассказать о гибели короля и измене большей части армии, хвост обоза и возимые осадные машины успели подойти к Горькому мосту. Туда же подтянулись стада скота и обозы с продовольствием, которым Ренли и Мейс перекрыли путь в столицу.

В отличие от Лораса, пережившего смерть Ренли как катастрофу, старшие братья восприняли происходящее как проблему, которую надо срочно решать. Также восприняла смерть мужа и королева, с которой Ренли спал лишь один раз в брачную ночь, а после обращал на нее внимание только на людях, изображая счастливую пару.

Основной выбор младших Тиреллов состоял в том, что им делать — идти с армией к Джону или возвращаться назад в Хайгарден.

Маргери очень боялась Станниса. Как она заявила: «У Станниса главные враги – это Ренли и отец, который морил его голодом в Штормовом пределе, а я, дочь Мейса Тирелла и жена Ренли, – просто сосредоточение зла».

Но все их действия зависели от отношений Джона Сноу и Станниса. Пока они для них были непонятны, переписку Станниса и Джона они не читали, и могли лишь предполагать, что Джон вроде бы склонялся к Ренли, но, с другой стороны, он подтвердил и доказал утверждение Станниса о детях Серсеи и явно был недоволен продовольственной блокадой столицы.

Они не были готовы к внезапной гибели Ренли, не знали, что делать, решали и перерешивали, и мнения каждого многократно менялись. И чтобы понять, о чем они думали, на что надеялись и чего опасались, мы проведем с ними эту ночь споров и сомнений и услышим их рассуждения и аргументы в спорах, которые они вели почти до самого утра, переходя с одной позиции на другую.

— Если Джон поддержит Станниса как единственного оставшегося законного короля, то Станнис скорее всего не будет ему платить той же монетой. Он не оставит Джона десницей, ему не нужен столь сильный и чуждый ему десница, который может ему перечить, у него есть свои советники — та страшная ведьма, родственники его жены и свой луковый рыцарь. Скорее всего, Джона ждет роль принца-консорта при Арианне. Может быть, такая жизнь ему понравится, но вряд ли.

— Впрочем, может оказаться, что Джон без трона Мартеллам уже и не нужен, а Роббу Старку наверняка не нужен Джон Старк, бывший регент всех Семи королевств — он не захочет делить с братом власть на Севере.

— Если Джон не поддержит Станниса и станет сопротивляться, то, по-видимому, Станнис побоится его убивать, за него могут вступиться Север, Речные земли, Дорн и даже Долина. Скорее он отправит Джона в Ночной Дозор, где его вскоре сделают лордом-коммандером. Ведь сам Джон, как рассказывали наши информаторы из Красного замка, не раз говорил об угрозе из-за Стены, пусть сам с ней и борется.

— В обоих случаях Станнис, когда разберется с Джоном, свой главный удар направит на Тиреллов и сторонников Ренли, ибо Таргариены исчезли, а Ланнистеров добили Старки.

— Если Джон без нас и без брата выступит против Станниса, то он скорее всего проигрывает. Конечно, у него много талантов, но все же Станнис хороший командир и на суше, и на море, а основные силы Севера находятся слишком далеко от столицы.

— Хотя они могут успеть вернуться, мы же не знаем ни места, где находится армия Робба, ни договоренностей между Джоном и Роббом. Может быть, он уже идет на помощь мимо нас по Золотой дороге.

— Но если брат не захочет воевать за Королевскую гавань или просто не успеет к битве, а собственные армия и флот Джона в столице много меньше, чем у Станниса, то даже при его талантах вряд ли он сможет победить.

— Победить не сможет, но у него достаточно войск, чтобы выдержать штурм, а во время осады он сможет дождаться армии брата.

— Хотя у Станниса есть его ведьма, которая может убить Джона во время осады.

— Еще раз говорю, Станнис побоится убивать Джона. Убив его, он получит много врагов и репутацию грязного убийцы — не короля, а приспешника своей ведьмы. Ни Север, ни Дорн, ни Долина и скорее всего наш отец не будут ему подчиняться. Но сражаться со Станнисом всем нам будет трудно. Против Станниса будет четыре королевства, но без общего лидера, у нас не будет ни своего короля, ни даже такого правителя как Джон. Визерис вроде мертв, а ни о ком другом мы с Дорном не сговоримся, а Север и Долина вообще не признали бы никаких Таргариенов.

— Если мы приходим к Джону, то мы, поддерживая Джона, побеждаем сразу. Даже станнисовская ведьма скорее всего ничего не успеет поделать с Джоном, его, вероятно, хорошо охраняют. У него есть свой волк, который чувствует опасность, Мелисандре не справиться с ним так быстро как с Ренли и сиром Пенроузом.

— Как бы она с нами не расправилась, у нас нет такого волка.

— И вы так уверены, что именно убила Ренли, может быть, та леди-воин из ревности, и ее просто подкупил Станнис.

— И убила в первую же ночь после встречи Ренли со Станнисом? Что она к Станнису ревновала?

— Ну, может быть, поняла, что это ее последний шанс. Или увидела Ренли с Лорасом.

— Почему последний шанс? Что ее после победы над Станнисом из гвардии выгнали бы? И причем здесь Лорас — что раньше она их вместе не видела? Лучше скажи, почему это мы побеждаем сразу? Флот Станниса много больше остатков Королевского флота в столице, да и почти вся наша конница перешла к нему. Это будет жестокая битва под стенами, в которой под прикрытием флота будут проломаны городские ворота, выходящие на реку и залив.

— И победит в ней ведьма, которая запустит в город свои дьявольские отродья.

— Если мы идем домой, забывая про Джона, то часть нашей армии догонят и заберут посланники Станниса, ибо их уговорят, что сражаться-то не за кого. Джон — хороший правитель, но прав на Железный трон у него нет никаких. Многие выберут короля Станниса, для многих даже он со своей ведьмой все же лучше, чем отсутствие короля. Тогда Станнис либо полюбовно убирает Джона, отправляя его к Арианне, если, конечно, Мартеллы его примут, либо недобровольно загоняет в Ночной дозор.

— Без нас и без брата шансов на победу у Джона нет или почти нет.

— Хотя, впрочем, кто знает, что Джон сумеет изобрести.

— Если окажется, что он собирается бороться со Станнисом, а мы повернем назад, то он сочтет нас предателями. И дальше у нас не будет защитников, ибо в Восстании они все были на другой победившей стороне, а Дорн Простору не друг, несмотря на общую поддержку Таргариенов во время Восстания и приятельство Уилласа и Оберина.

— Если мы придем на помощь Джону, а он не собирается бороться со Станнисом, то нам остается надеяться, что он заплатит добром за добро, даже ему не нужное, и поставит мир с Тиреллами и друзьями Ренли одним из условий договора со Станнисом. Во всяком случае мы на это надеемся, хотя мы очень не хотим короля Станниса.

— Мир-то Станнис заключит, но наложит контрибуцию и землями, и деньгами, и вообще может отдать Хайгарден Флорентам, особенно после уговоров своей жены и ее многочисленных родственников.

— Нам что-то надо будет предложить Джону, чтобы он просил не только мира для нас, но и сохранения за нами Хайгардена. Маргери, конечно, предложит себя в жены, но нужна ли ему она? Около него, как я понял, крутится Арианна, да и другие невесты из домов поменьше не оставляют надежду выйти замуж за бастарда.

— Ну мы можем дать ему армию для борьбы с угрозами за Стеной, о которых он столько говорит, и бесплатное продовольствие для Севера в зимнее время. Ну и Маргери явно рвется предложить себя в качестве невесты.

— Да, это хорошее предложение, он вряд ли от него откажется, хотя наших лордов трудно будет заставить воевать на крайнем севере, за Стеной. Но все-таки с таким предложением мы можем идти к Джону и это надо делать как можно скорее, ибо в случае нашего опоздания нам уже никто не поможет. И каким бы хорошим полководцем не был Тарли, без Джона мы не победим Станниса.

— Если Тарли еще не переметнется на сторону Станниса.

— Думаю, что Рован и он будут верны своему сюзерену, это Тарли настоял на сражении со Станнисом у Штормового предела.

— Вы три с половиной луны пробыли вне дома и теперь рассуждаете, забыв о воле нашего лорда-отца и десницы, даже без него направили армию за Стену.

— Десницы мертвого короля… Джоффри десницу своего отца, якобы отца, посадил в темницу и казнил.

— Я не говорю о Джоффри, я говорю о нашем отце. Нам всем все-таки надо знать волю отца.

— Мы уже обсуждали, что решение надо объявить завтра на рассвете, иначе придут посланники Станниса и скажут, что Станнис наследник Ренли. И нам придется спорить с ними, что Станнис не наследник, а братоубийца, то ли словами, то ли железом. Лучше скажи нам, кого больше ненавидит наш отец, Джона или Станниса.

— Джона он не ненавидит, он не считает, что у него есть какие-то права на Железный трон. Роберт, как он говорил, не был совсем законным королем, но все же был верховным лордом и Таргариеном по бабушке, а Джон кто?

— Джон — тот, кто взял Королевскую гавань, кто сидит на Железном троне, кто победил и судит Тайвина Ланнистера. Тот, к кому наш отец почему-то отправил тебя и тех мастеров, которых Джон спрашивал.

— А кем мы там будем у Джона? Он же не присягнет Маргери? Более того, он может встретить нас, сидя на троне, и потребовать присяги от нас.

— Именно это он и сделает, все его действия говорят об этом. Он называет себя временным регентом, делает вид, что занял трон ненадолго из-за стечения обстоятельств, но уж очень основательно он занимается управлением государством. Это кто еще, кроме него, задумался о том, как очистить Королевскую гавань от ее вони, со времен Старого короля Джейхейриса никто не занимался очисткой столицы от нечистот. Явно, что он стремится стать королем — он же мог пустить Станниса в Красный замок, мог присягнуть Ренли, но не сделал ни того, ни другого.

— Если мы идем к Джону договариваться, то получается, что мы со своей пятидесятитысячной армией младшие партнеры, просящие защиты.

— Мы и у Ренли с нашей армией еще большего размера были младшими партнерами.

— Но Ренли был королем, в отличие от Джона.

— Королем он сам себя назначил при помощи отца, его не провозглашал Верховный септон, да и не было у него никакого права занимать трон впереди Станниса. И не сидел он на Железном троне.

— Джон не король и даже не законнорожденный, но, еще раз говорю, он победил Тайвина Ланнистера, взял Королевскую Гавань, назначил регента в Долину, судил Серсею и Джоффри и сейчас судит самого Тайвина. Вдова без сыновей и даже не беременная наследником короля не имеет никаких прав. За Маргери будут сражаться как за дочь Верховного лорда Простора, и только.

— Можно объявить о беременности Маргери.

— Во-первых, уже поздно, во-вторых, этот обман скоро выяснится.

— Но, если Маргери согласна, то это может быть и не обманом.

— Даже если я соглашусь зачать, то получится ли это у меня в ближайшее время, и кто признает непохожего на Ренли ребенка? А еще он должен быть обязательно мальчиком.

— Надо найти родственника Баратеона, у Роберта было много бастардов.

— Легко найти только Станниса и зачать дочь с серой коркой на лице.

— Не издевайтесь надо мной, мальчики, я готова присягнуть Джону, но не позориться как Серсея.

— Ты хочешь выйти за него замуж.

— Да, и не скрываю этого, вы уже сами об этом говорили, хоть он и бастард, но он самый достойный мужчина в Вестеросе. Может быть, Эйгон-завоеватель по канонам Семерых тоже был бастардом, да еще и двоеженцем, но мы даже годы отсчитываем от начала его правления. И, вообще, я надеюсь, что Джон будет больше внимания обращать на свою жену, чем ваш замечательный Ренли.

— Все говорят, что в столице находится Арианна Мартелл с той же целью. Судя по мутному письму Оберина, он тоже при ней, и при них ее кузины, множество лордов и рыцарей. И все они там не первый день.

— Арианне нужен принц-консорт Дорна, а я хочу видеть своего мужа королем.

— Арианна, может быть, тоже хочет быть королевой, а не принцессой Дорна.

— Это мы еще посмотрим!

Маргери казалось, что решение принято, но после ее решительных слов наступило лишь затишье, а не окончание спора. Оба брата, и Гарлан, и Уиллас, помнящие слова отца о бастарде, не по праву сидящем на Железном троне, не хотели соглашаться ни с тем, что они идут на помощь Джону, ни с тем, что Маргери, королева и единственная дочь Верховного лорда самого большого королевства, станет женой бастарда.

Они упорно искали варианты, как бы им не уступить Станнису, от которого они не ждали ничего хорошего, и в то же время не стать подданными бастарда, про которого так пренебрежительно говорил их отец. Но все их попытки изобрести какой-то средний путь упирались в то, что новый король Станнис, не забывающий обид и преступлений (все знали, что он даже своему любимому луковому рыцарю обрубил пальцы), после Королевской Гавани возьмет Хайгарден, накажет Тиреллов, а замок, земли и титулы передаст Флорентам. И, что менее вероятно, верх возьмет Джон, женится на Арианне, а их заклеймит трусами и предателями и наложит на весь Простор и на самих Тиреллов огромную контрибуцию золотом, зерном и землями.

Решение к утру так и не было принято, но ждать эмиссаров Станниса перед смутной армией, в которой каким-то образом уже стал распространяться слух о смерти Ренли и волшебных силах, которые помогают Станнису, было глупо и страшно. Более деятельная и более страшащаяся Станниса Маргери, не дождавшись решения братьев, сама приказала лордам выстроить войска, и вместе с герольдом с самым громким голосом и ратным рогом, произнесла речь о том, что Станнис колдовскими чарами своей злой ведьмы тяжело ранил Ренли, часть войска дрогнула и перешла к Станнису, но ее брат Лорас и другие верные люди повезли Ренли на излечение в столицу, и они идут на помощь Ренли. Братья не стали ни возражать Маргери, ни одобрять ее поступка. Они без слов включились в командование сворачиванием лагеря и подготовкой к походу в Королевскую Гавань.