Вместо Ночного дозора

21.07. Опасения Джона не были напрасны, война приближалась. Не успел закончиться суд над Тайвином и его приспешниками, как надвигающаяся война врывается в почти мирную жизнь Красного Замка, если, конечно, не считать многочисленных казней, ставших едва ли не ежедневным занятием временного регента. Неожиданно во дворце появляется Лорас Тирелл со своими товарищами по Радужной гвардии и просит короля Джона («Когда это я стал для Тиреллов королем? — подумал Джон») рассудить убийство короля Ренли Баратеона.

— Ваша светлость, Ваш суд стал эталоном суда в Вестеросе, и я прошу Вас наказать женщину, убившую моего короля.

После этих слов Лорас вводит в тронный зал огромную мужеподобную женщину в доспехах и цепях.

Женщина становится на колени, и говорит, что ее зовут Бриенной Тарт, что она дочь лорда Тарта, и что она не убийца, а неудачливая защитница Ренли. Она любила Ренли всем сердцем как присягнувший рыцарь своего сюзерена, как член Королевской гвардии своего короля, и как женщина мужчину, и с радостью отдала бы за него жизнь. По ее словам, Ренли убила его какая-то странная магическая тень с мечом в своих черных руках, неуловимо напоминающая Станниса, и Лорас напрасно обвиняет ее в убийстве. Она виновна лишь в том, что не сумела защитить короля, но вряд ли кто-либо из смертных, включая самого Лораса, с этим бы справился.

Джон, вспоминая вихта в Черном замке и сожжённую септу на Драконьем камне почти не сомневается в том, что эта женщина права, и вряд ли между ней и предпочитающим мужчин Ренли могло быть что-то, кроме безнадежной и безответной любви со стороны некрасивой и бесхитростной женщины. Как казалось Джону, она даже не ревновала Ренли ни к королеве, ни к ее брату, она не надеялась на большее, чем защищать любимого короля своим мечом.

Однако Джон не может это провозгласить сразу и начинает ей задавать вопросы: как она попала в войско Ренли, как долго состояла в Радужной гвардии. В ходе допроса он узнает, что она присутствовала при встрече Ренли и Станниса, и начинает задавать другие вопросы: кто еще был на этой встрече, договорились ли они о чем-нибудь или должна была состояться битва. Слушая ее безыскусный рассказ о встрече Станниса и Ренли, Джон сперва думает, что хорошо занимать Железный трон, вообще не имея на него прав — тогда их никто и спрашивать не будет.

Но знание, что ведьма Станниса присутствовала на встрече не дает ему покоя и отвлекает его мысли от прав на трон, о которых спорили братья Баратеоны. Предположение о колдовских кознях переходит в уверенность, однако у него нет весомых аргументов, чтобы снять обвинения с этой несчастной женщины. Да и интересует его другое — сперва его просто охватывает страх, он не знает, на какие расстояния ведьма Станниса может посылать порожденные ею убийственные тени. Рука вихта, как ожидалось, оживет следующей ночью даже в Красном замке за тысячи лиг от Иных, и не может ли ведьма послать такую же убийственную тень и к нему в Красный замок. Потом он все же вспоминает, что по рассказу Бриенны убийство произошло в первую же ночь после встречи ненавидящих друг друга братьев, то есть опасная тень скорее всего действует только вблизи породившей ее ведьмы.

Джон смотрит на ждущих его ответа членов Радужной гвардии, и его мысли возвращаются к самому Ренли. Он видит их преданность погибшему самозваному королю, вспоминает сколько молодых придворных с тоской вспоминали Ренли. Для Джона всегда это было загадкой, ибо сколько бы он ни спрашивал, чем им Ренли так нравился, он никогда не получал внятного ответа. Ренли не был ни умелым воином, ни успешным полководцем, ни мудрым государственным деятелем, его деятельности вообще не было видно: дела Штормового предела и всех Штормовых земель он переложил на кастеляна, а в ночь переворота сбежал из Красного замка. По-видимому, Ренли был просто веселым бездельником, мало озабоченным вопросами чести и морали, но легко находившим общий язык с самыми разными людьми. Раньше это обижало Джона, к нему самому относились почти как к Тайвину — с уважением и некоторым страхом, а Ренли просто любили. Он даже опасался, что почитатели Ренли быстрее него откроют ворота перед армией Ренли и помешают Джону с ним договариваться, если тот, конечно, захотел бы договариваться с Джоном. Но теперь уже неважно, почему его так любили, важно то, что эту любовь можно использовать. Та часть армии Ренли, которая перешла к Станнису, по всей видимости перешла не потому, что они предали и забыли своего короля, а потому что Станнис, враг Ренли, был не только врагом, но и его прямым наследником. А если Ренли «оживет», то на чьей они будут стороне?

Джон отвлекается от своих размышлений и задает вопрос заждавшемуся Лорасу:

— На основании чего я буду судить? Пока у меня есть лишь ваши показания и ваших товарищей по Радужной гвардии. Вы видели мельком какую-то тень, но не видели самого момента убийства. И еще показания предполагаемой убийцы. Это ситуация Божьего суда, суда поединком, а не человеческого суда.

— Я привез тело Ренли, — говорит Лорас.

— Вы привезли Ренли? — переспрашивает Джон, опуская слово «тело». — А много людей его видели после того рокового удара в шатре? — говорит Джон, спускается с трона и жестом подзывает всех, включая обвешанную цепями Бриенну, подойти к нему поближе.

— Практически никто, кроме нас. Лорас объявил о смерти, но никого не пустил к его телу.

— Тогда, — говорит Джон, — сделаем следующее. Мы не будем раскрывать миру и, главное, Станнису, что Ренли мертв. Может быть, его так тяжело ранили, что все приняли его состояние за смерть, но на самом деле он не умер, а потом мейстеры Королевской гавани вылечили его. Мы не будем напрямую говорить, что он жив, но пустим об этом слух, возможно, он дойдет и до тех, кто перешел к Станнису только из-за известия о смерти Ренли.

Члены Радужной гвардии застыли. Они хотели устроить громкий суд и обличить убийцу их кумира, а теперь им предлагают что-то невнятное, не сходящееся с их желаниями и их представлениями о чести. Но они не могли спорить с тем, кого назвали «Ваша светлость» и к кому пришли в поисках справедливого суда.

После этого Джон приказывает:

— Отнесите лорда Ренли Баратеона в палаты великого мейстера.

Они мнутся, но Джон сам со своими охранниками и стюардами идет с ними и видит обескровленное и дурно пахнущее тело Ренли с перерезанном горлом в зеленых доспехах с лопнувшим латным воротом и надрезанным нагрудником, а также мейстеров, скопившихся около него.

— Я приказываю великому мейстеру и его помощникам осмотреть тело на предмет наличия других ран и проверить, не сопутствовало ли ранению отравление ядом. Суд назначается на завтрашнее утро и будет проведен в палатах великого мейстера. Стюарды, обеспечьте сира Тирелла, обвиняемую леди Тарт и их спутников всем необходимым. И, да простит нас сир Тирелл, члены Радужной гвардии и леди Тарт, переживающие смерть своего короля, но сегодня запланирован пир по поводу окончания суда над Тайвином Ланнистером, незаурядным человеком и великим преступником. Я не смею приглашать вас на пир, сир Лорас, понимая ваши чувства. Вам и всем вашим спутникам будет подан ужин в ваши апартаменты. И не говорите ни с кем об его смерти.

На пиру к ужасу Джона Оберин, произнося тост, говорит о великих достоинствах Джона и о том, что он будет счастлив, если исчезнут пока еще существующие незначительные препятствия к браку Джона с Арианной. Джон глядит на Винафрид, которая пытается улыбаться, но вместо улыбки у нее текут слезы из глаз, благодарит Оберина и произносит речь о том, что мы, покончив с Серсеей, Тайвином, Джоффри и другими более мелкими гадами Красного замка и Кастерли-Рок, успокоились и стали говорить о мирных вещах. Но на самом деле самые главные испытания ждут нас впереди — не более, чем через луну город будет осажден Станнисом, уверенным в своем праве на Железный трон, а следующей ночью мы поймем, что за ближайшей войной последует другая, куда более страшная война. Поэтому сегодня в единственный межвоенный день давайте праздновать, но не забывать о грядущих испытаниях. Джон напугал гостей и придворных, поэтому пир длится дольше, выпивается вдвое больше вина, чем ожидалось, а засыпает пьяный Джон в объятиях Миранды, которая опередила дорниек и все же добилась своей цели.

22.07. На утро суд проходит снова, но на раз в очень узком составе и не в Тронном зале, а в палатах великого мейстера, и подсудимой является Бриенна Тарт.

Мейстеры говорят, что рана на шее — единственная рана Ренли, и что он не был ни болен, ни отравлен. После этого Джон объявляет, что остается выяснить, кто перерубил латный ворот. Доспехи короля Ренли имели особо высокое качество, поэтому для судебного эксперимента выбираются самые лучшие доспехи, хотя и не столь хорошие, как у Ренли, и предлагает Лорасу перерубить их мечом. Но не мечом, ни алебардой Лорас не смог это сделать. Джон предлагает учесть, что Бриенна возможно сильнее Лораса, и вызывает Джона Амбера, который на полфута выше Бриенны и шире в плечах. Амберу не удается перерубить воротник двуручным мечом, хотя остается изрядная зазубрина. Самым большим и острым топором он надрубает в нем глубокую щель, хотя все же не перерубает до самого конца и не прорубает нагрудник.

— А теперь представим, что кто-то это сделал мечом и еще перерубил часть нагрудника и горло Ренли. Вероятно, это мог бы сделать Григор Клиган, но он все время содержался у меня в плену и вчера был казнен. Поэтому суд устанавливает, что это не мог сделать человек, и версия о темной магии ведьмы Станниса, через несколько дней каким-то образом убившей или вызвавшей самоубийство Кортни Пенроуза, находившегося внутри замка, а также сжегшей септу и лики Семерых на Драконьем камне, объявляется доказанной за неимением иной третьей версии. Бриенна невиновна и вправе выбирать, что ей делать — принимать участие в войне со Станнисом или возвращаться домой и вести образ жизни, приличествующей ее полу.

Бриенна отвечает, что она будет воевать со Станнисом и клянется, что убьет его, если ей удастся с ним встретиться.

— Сир Лорас, я прошу вас и других членов Радужной гвардии забыть все обвинения и признать леди Бриенну своим верным товарищем.

После встречи он говорит Лорасу, Бриенне, Робару и всем их спутникам остаться. Когда они остаются одни, Джон говорит:

— Мы сделаем то, о чем я вчера уже говорил. Мы не будем раскрывать миру и, главное, Станнису, что Ренли мертв, но и не будем объявлять, что он жив. Мы просто пустим слух, что он ранен и лечится в Красном замке.

Посмотрев на кислую реакцию членов Радужной гвардии, Джон продолжает:

— Война со Станнисом, который хочет стать королем и править вместе со свой ведьмой, неизбежна, и слух о Ренли поможет нам в этой войне. Во время боя кто-то подходящей комплекции наденет доспехи Ренли, а рядом с ним будет Лорас. Я не знаю, сколько предателей Ренли вернутся к нему обратно — сто, тысяча, несколько тысяч, но то, что строй и темп наступления будут сбиты, в этом я уверен. Тогда-то вступят в дело мои стрелки и копейщики.

Члены Радужной гвардии не спорят с ним, но и не уходят. Джон думает, как бы им, молодым идеалистам, объяснить, что войны – это не рыцарские поединки, и без военных хитростей очень трудно победить, о чем написано во всех трактатах о военном искусстве. Он тоже некоторое время молчит, а потом произносит:

— Вот Ренли, изучавший трактаты о военном деле, в отличие от вас, это бы одобрил.

И, хотя Ренли, конечно, никаких трактатов не читал, но настроение его рыцарей меняется, они моментально соглашаются и начинают дружно обсуждать великие таланты полководца Ренли, которому так и не довелось участвовать ни в одной битве.

Ночь с 22 на 23.07. Джон говорит всем, включая слуг и стражников, сегодня в полночь собраться в Тронном зале. Предупреждает, что их ждет страшное зрелище, поэтому он не приглашает юных дев и беременных женщин.

Представление начинается с того, что Джон зачитывает письмо Джиора Мормонта, с которого начинается его путь на юг, и рассказывает о происшествии в Ночном Дозоре, а дозорные рассказывают о других встречах с вихтами и белыми ходоками. Люди прячут лица, ибо не хотят показывать королю свое неверие в его слова. «А теперь, — говорит Джон, — вы увидите сами руку монстра, напавшего на лорда-коммандера Ночного дозора и меня, она сохранилась и по ночам оживает».

Дозорные разматывают меха и толстые тряпки, разбивают ледяную глыбу и из ткани появляется почерневшая человеческая рука, которая сперва лежит без движения, потом ее пальцы, к ужасу присутствующих, вздрагивают и начинают шевелиться. А потом она неожиданно пытается схватить дозорного, тот отскакивает. Зал в смятении пятится, многие женщины визжат от страха. Призрак подбегает к ней и пытается схватить, но Джон его отзывает и указывает Лорасу:

— Вы не верили в тень, перерубившую латный ворот, вот перед вами рука, убившая пятерых дозорных, прикончите ее!

Лорас бьет мечом по руке, отсекает от нее часть, но укоротившейся обрубок продолжает двигаться и пытается схватить меч Лораса, тот отскакивает.

— Лорд Джон, теперь, ваша очередь.

Амбер рассекает руку на части, но даже отдельные пальцы продолжают двигаться. Тогда мейстер поливает шевелящиеся куски маслом и подносит к ним факел, они сгорают дотла, оставляя лишь темные пятна на полу.

Во время этой страшной сцены все, даже визжавшие женщины, замолкли и стояли, не шелохнувшись. Однако и сгорание остатков руки не прервало молчания. Тишина прерывается словами Джона:

— Я не буду сейчас ни повторять ни известную легенду про Долгую ночь, ни просить дозорных продолжать свои рассказы про встречи за Стеной с вихтами и еще более страшными Белыми ходоками. Я вообще не хотел ничего говорить на эту тему до окончания войны со Станнисом. Но дозорные приехали сейчас, и у меня не было другого выхода, чем показать вам руку вихта. Забудем на время об этом, просто будем держать в памяти, что после войны со Станнисом над ждет новая и гораздо более страшная война.

23.07 Королевская гавань. Наутро после этой страшной демонстрации Джон пишет письмо Станнису, более адресованное всем лордам и людям Королевства, чем самому Станнису. Он приказал пустить в ход почти всех воронов, которые у них есть. Он понимал, что Станнис не потерпит такой наглости, но также и то, что он своим письмом превращает войну со Станнисом в войну за веру и за спасение всего Вестероса. Кроме того, из его письма не было ясно, жив Ренли или нет, что порождало сомнения у переметнувшихся к Станнису и, возможно, даже у самого Станниса.

Лорд Станнис,

А также Лорды, Леди, Рыцари и все добрые люди Семи королевств

Ваши права на Железный трон больше прав вашего младшего брата Ренли, однако кровавое покушение на его жизнь с использованием черной магии, не позволяет мне видеть в вас мудрого и справедливого протектора Семи Королевств, каким вы мне казались ранее. Также мне стало известно, что вы вместе со своей иноземной жрицей на Драконьем камне разрушили септу и сожгли лики Семерых. Я поклоняюсь старым Богам Севера, но при этом уважаю Семерых Богов и всех, кто им поклоняется. Король не может проявлять такое неуважение к вере большинства своих подданных. Даже Таргариены, пришельцы из далекой Валирии, уважали Семибожье.

Поэтому Королевская Гавань, где находятся септа Бейлора, коллегия Праведных и Верховный септон, не откроет вам ворота и не преклонит колени, а встретит вас мечами и требушетами. Советую вам и вашей жрице отправиться не в Королевскую гавань, а в Ночной дозор, где всем людям Вестероса и Эссоса угрожают не только одичалые, но в первую очередь страшные магические враги, с которыми мне случилось встретиться и сражаться. В реальности этой угрозы вчера ночью убедился весь Суд, когда увидел ожившую руку мертвеца, привезенную Ночным дозором. На Стене способности вашей жрицы и ваше упорство принесут пользу добрым людям.

Временный регент Семи Королевств

Джон Сноу