глава.12.
— Вы поглядите, что творится! — кричала возмущенно женщина, моментально собирая толпу. — Что за бесстыжая?! Бросила мужа одного в комнате и ночевала в гостевой! Разве так принято?! Девочка, ты совсем традиций не знаешь?!
— Мама, успокойтесь, может, они немного поругались? Ну, молодые все-таки... — пыталась встать на нашу защиту мама Альбина, но кто её слушать будет.
Бабушка-мегера всех заживо съест.
— О Всевышний, помоги мне! За что ты послал мне в жизни такую женщину?!
— Что происходит? — прогремел слишком спокойный голос Демира, от чего многие невольно вздрогнули.
Тут собралась прислуга, охрана и ещё какие-то родственники, которые приехали погостить.
— Я. Спросил. Что. Происходит?!
— Демир, милый мой, иди на работу, ты, наверное, опаздываешь, — милым голоском проговорила мегера.
— Говори, бабушка!
— Эта бесстыжая бросила тебя одного в спальне и ночевала в гостиной. Эта девка совсем традиций не знает. Её родители не учили её манерам!
Взгляд Демира стал слишком мрачным, а кадык дернулся.
— Вы. Сейчас. Стоите и упрекаете мою жену в том, что она спала в другой спальне?! Вы совсем из ума выжили все?! Вы стоите, и со стороны выглядит так, будто ей предстоит смертная казнь. Бабушка, а ты не подумала, что, возможно, это я ей что-нибудь сказал?
— Это не дает ей права бросать тебя! Когда я ссорилась с мужем, меня никто не жалел! Так что или по своим делам, а мы её научим уму-разуму.
— Хватит! — прогремел голос с нотками стали и такой уверенности. Если от голоса Демира вздрогнула половина людей, то сейчас вздрогнули все и резко обернулись на голос. Это был папа Саид. — Мама, успокойся, ты вышла за рамки дозволенного, публично унижая невестку. Эда — невинная и добрая девушка, и она идеально подходит Демиру, она та, которая сможет всегда ставить его на верный путь. Она похожа на Альби... — Он нашёл глазами маму Альбину и тепло улыбнулся ей, и я была искренне рада, что у них такая любовь. Правильная. — Мама, признай, что ты до сих пор не выросла с тех обид, которые причинили тебе. Ты считаешь, что теперь ты также должна относиться к другим. Демир прав, он привёл в дом свою жену, а не рабыню. Узнай родители Эды, что к ней так обращаются, сожгут наш дом с потрохами, и это будет слишком правильно. Они растили такую золушку не для того, чтобы над ней издевались.
Я уже плакала в открытую, меня слишком переоценили, но слова папы Саида были такие доброжелательные в мою сторону, что я подошла и обняла маму Альбину, тем самым выражая благодарность папе Саиду.
Мама Альбина обнимала меня и гладила по макушке головы, как родную дочь.
—Я не хочу ссор, но ты, бабушка, открыто унижаешь мою жену. Ты хотела, чтобы я взял в жёны Фатиму? Или Альбину? Только, увы, эти девушки ничего хорошего из себя не представляют, и нет, я никого не оскорбляю, я выше этого, я просто говорю, что не всегда вся правда написана на лице.
Демир аккуратно взял меня за руку и повёл в спальню. Захлопнув дверь, он закрыл её на замок.
Он выглядел уставшим, словно вся ситуация ему надоела до жути. Но я с ним согласна.
—Чего ты ревёшь, дурочка?
—Мне нельзя плакать?
Он устало вздохнул и, подойдя ко мне, обнял так неожиданно, что я была в шоке.
—Ты такая упрямая и гордая. Удивлён, как ты не нагрубила моей бабушке.
—Меня хорошо воспитали.—Нахмурила я брови от того, что он вообще посмел думать, что я могу грубить старшим.
—Я знаю, дурочка.
—Я не дура!
—Рядом со мной ты всегда должна быть дурочкой, я ведь принц? Или кто там в ваших сопливых сказках на ночь? —тихо рассмеялся он.
—Спорим, что когда-нибудь ты тоже будешь читать такие сопливые сказки своим детям? Например, дочке.—Улыбнулась я.
—Этому не быть, Эда.—грустно усмехнулся он, глядя куда-то вдаль.
—Почему? Ведь когда-нибудь ты найдёшь свою любовь. Наверное, она будет как ангел с большими глазами, которые будут смотреть на тебя так, будто ты весь её мир.—Я говорила это и смотрела на него.
Ведь он никогда не поймёт, что я говорю про себя. Я смотрю на него так, будто он весь мой мир. И продолжаю смотреть, даже когда он грубый, даже если не помнит.
Помню я.
Но у меня ничего не осталось от него, кроме хороших воспоминаний. Он был защитником. Моим принцем.