Глава 25.
Прошла почти неделя, после того, как маму забрали в психушку. Я не была у нее ни разу. Доктор Уоллес звонил каждый день, говорил, что с ней все нормально, что она принимает лекарства, не буйствует, но в себя все равно пришла не до конца.
Билли не отпускала меня ни на шаг. Когда я уходила в туалет, она ждала под дверью. Когда я не могла уснуть, она гладила меня по спине и молчала. Когда я смотрела в одну точку, она садилась рядом и смотрела туда же. Мы не говорили о маме, Ник тоже молчал, только Кэтрин иногда спрашивала, как я, но я лишь пожимала плечами и она больше не трогала.
Завтра первый день колледжа. Я должна была готовиться, но вместо этого сидела на кровати в комнате Билли и перебирала край одеяла.
- Эли, - Билли села рядом. - Ты слышишь меня?
- Да.
- О чем ты думаешь?
- О том, что завтра в колледж.
- Не ври мне, пожалуйста.
Я посмотрела на нее.
- О маме. О том, что для нее так лучше. Там есть врачи, лекарства, она не будет больше кричать, не будет бояться...
- Слушай, ты все сделала правильно, - Билли взяла меня за руку. - И она когда-нибудь это поймет.
- А если нет?
- В глубине души ты все равно понимаешь, что поступила правильно. Это важнее.
Я не ответила, Билли сжала мои пальцы.
- Эли, - сказала она. - Ник предлагает съездить на озеро.
- Зачем?
- Чтобы проветрить голову, он говорит, что ты слишком много сидишь в четырех стенах, и я с ним полностью согласна.
- Я не хочу, Билли.
- Я знаю, поэтому мы поедем.
Я хотела возразить, но Билли уже встала и потянула меня за руку.
- Давай, Эли. Поедем хотя бы на пару часов, потом вернемся, одевайся.
- - -
Ник ждал нас у машины. Он стоял в старой футболке, кепке и дурацких солнцезащитных очках.
- О, - сказал он, когда мы вышли. - Вы все-таки решились.
- Билли меня заставила, - буркнула я.
- Она умеет убеждать, - он открыл заднюю дверь. - Прошу, леди.
Я села, Билли устроилась рядом. Ник завел двигатель и мы поехали. Озеро было почти пустым, вода темная, небо серое, но хотя бы не дождливо. Мы сидели на пирсе, болтая ногами. Ник рассказывал, как однажды упал в это озеро, потому что Билли толкнула его в детстве.
- Я не толкала, - сказала она.
- Ты сказала «смотри, рыба», и толкнула меня, - Ник прищурился.
- А рыба была? - я усмехнулась.
- Не помню как-то, я тонул..
- Ой, ну не надо, - Билли сдержала смешок. - Ты не тонул, там воды то по колено было.
- Ты жестокая, я был маленький.
Я слушала их и почти улыбалась, почти. Думала о сообщении Тома, которое он прислал с утра.
«Я напоминаю, что жду тебя в гостинице. Приходи, поговорим, как взрослые люди. Не хочешь, значит я сам навещу твою новую семью».
Я тогда не ответила, просто стерла уведомление, чтобы Билли не увидела. Она итак слишком переживает, Ник тоже, а если они узнают, то не отпустят меня никуда. Я не хочу, чтобы он приехал к Кэтрин, не хочу, чтобы Билли видела его снова. Она чуть не убила его в прошлый раз, в этот раз может не остановиться.
Поэтому я решила сама. Мы вернулись после поездки на озеро, поужинали и разошлись спать. Когда Билли уже видела десятый сон, я осторожно выскользнула из-под одеяла. Надела джинсы, толстовку, кеды. Взяла телефон и дубликат ключей. Билли не проснулась, я вышла на цыпочках, тихо закрыв за собой дверь.
Я уже взялась за ручку в прихожей, когда услышала шаги на кухне.
- Эли?
Ник стоял в дверях в домашней футболке и пижамных штанах, потирая глаза.
- Я не понял, ты куда собралась?
- Никуда, - выпалила я. - Мне надо выйти подышать.
- В двенадцать ночи?
- Да, не могу уснуть что-то.
Он посмотрел на меня, не отводя взгляда.
- Ты в курсе, что ты врешь хуже, чем Билли?
- Ник, пожалуйста. Мне нужно кое-что сделать.
- Что именно? - он всерьез напрягся.
- Встретиться с Томом.
Он замолчал и я увидела, как сжимается его челюсть.
- Ты сейчас серьезно?
- Он сказал, что приедет сюда, если я не приду. Я не хочу, чтобы он здесь был. Не хочу, чтобы Билли его видела.
- А, и ты собралась идти одна?
- Я вернусь.
- Эли, это идиотизм, ты же понимаешь? - Ник уже окончательно проснулся. - Ты хоть понимаешь, что он может сделать? Я поеду с тобой.
- Ник...
- Я останусь в машине, - перебил он. - Не буду лезть, но если через 20 минут ты не выйдешь, то я поднимусь.
- Договорились.
Мы тихо вышли, Ник завел машину и вырулил со двора. Я смотрела в окно, на пустую дорогу, освещаемую желтыми фонарями.
- Ты боишься? - спросил Ник.
- Не знаю.
- А надо бы.
- Спасибо, - пробормотала я. - Поддержал.
Он усмехнулся, но без веселья.
- Зачем тебе это, Эли?
- После всего, что произошло.. я очень устала правда. Я просто хочу закончить раз и навсегда. Жить и не бояться, не знаю.
- Закончить разговорами с абьюзером не получится, - он посмотрел на меня.
- А что получится тогда?
- Не знаю, но точно не это.
Я не ответила, Ник свернул к гостинице и припарковался у входа. Я вышла из машины, сжав телефон в руке.
- Двадцать минут, - сказал он. - Я засек, если что сбрось вызов, так я пойму, что что-то пошло не так.
- Хорошо.
- Эли, - позвал Ник. - Будь осторожна, пожалуйста.
Я кивнула и пошла ко входу, не оглядываясь. Боялась, что если увижу его обеспокоенное лицо, то зайти не смогу, а зайти надо. Иначе это не закончится никогда.
- - -
Я зашла и сразу пожалела, что не осталась в машине. Номер пах также, как и он. Дешевый табак, перегар, и походу освежитель, которым он пытался замаскировать эту вонь, но сделал только хуже. Том сидел на кровати, развалившись как у себя дома. Как увидел меня, так сразу улыбнулся во все 32.
- Элииии, - сказал он так, будто мы старые друзья, которые не виделись 5 лет. - А я уж думал, что ты не придешь.
- Ты бы по-другому не отъебался, - я закрыла за собой дверь, но осталась стоять у порога на всякий случай.
- Ну чего ты стоишь? - Том похлопал по кровати рядом с собой. - Садись, я не укушу.
- Спасибо, я постою. Давай ближе к делу, я хочу спать.
Он внимательно посмотрел на меня.
- Боишься?
- Тебя что ли? Если бы боялась, то не стояла бы здесь.
- Ты изменилась, - сказал Том, разглядывая меня. - Похудела что-то, взгляд какой-то другой стал.
- Люди меняются, - я безразлично пожала плечами.
- Да, но не до такой степени за такой короткий срок. Что случилось?
- Давай обойдемся без твоего манипулятивного самоанализа, - я устало потерла виски.
Он снова усмехнулся, подошел к окну, отодвинув штору.
- Ты не спросишь, зачем я тебя позвал? - сказал Том, не оборачиваясь.
- А надо?
- Надо бы, Эли. Вежливость ведь никто не отменял.
- Это ты будешь мне что-то говорить за вежливость? - я не сдержала смешок. - Том, не смеши меня, пожалуйста.
Он повернулся ко мне и посмотрел давящим взглядом, раньше это работало. Я ломалась, начинала оправдываться, объяснять, извиняться, но сейчас нет. Сейчас я просто смотрела в ответ.
- Эли, - сказал он наконец. - Ты думаешь, я не знаю, что произошло прошлой весной?
Меня как из холодного душа окатило, но виду я не подала.
- Когда ты уезжала к тете на три дня, - продолжил Том, подходя ближе. - Помнишь? Ты тогда сказала, что она заболела и ей очень нужна твоя помощь. А сама...
Он замолчал, ждал моей реакции, но я стола не двигаясь.
- Что сама? - спросила я.
- Ты была в клинике, Эли.
Том сказал это настолько спокойно, будто речь шла об обычном походе в магазин, будто дело было не в нем.
- И что ты знаешь? - снова спросила я.
- Все, - он пожал плечами. - Я нашел чек в кармане твоей куртки, которую ты забыла, когда, видимо, бежала от меня впопыхах. Ты сделала это... не спросила, не сказала, просто взяла и...
- И что? - перебила я. - И что я сделала, Том? Ну же, скажи это вслух. Я хочу услышать, как ты это произносишь.
- Ты сделала аборт, - сказал он, сглотнув. - Ты убила нашего ребенка.
- Не было никакого ребенка, - отрезала я. - Была «клетка», в которой ты меня держал и контролировал.
- Эли...
- Брось, Том, - я развела руками. - Ты не хотел этого ребенка. Я прекрасно знаю, что ты хотел, чтобы я была привязана к тебе всю жизнь, а ребенок стал бы для этого очередной причиной. Ты думал, что если я рожу, то никуда не денусь. Я не родила, выбрала себя, в первые в жизни выбрала себя.
Он молчал и смотрел. Я чувствовала, как он перебирает в своей ничтожной голове варианты, куда бы снова надавить.
- Ты не расскажешь этой своей... - Том запнулся, подбирая слово. - девушке.
- Билли, - сказала я. - Ее зовут Билли.
- Мне все равно, как ее зовут. Ты не расскажешь ей, потому что прекрасно знаешь, что она посмотрит на тебя иначе. Увидит, что ты не та, за кого себя выдаешь.
- Интересно, а за кого же я себя выдаю?
- За жертву, - он усмехнулся. - Невинную овечку, которую обидел злой волк. Но ты не овечка, Эли. Ты такая же как я.
- Нет, - сказала я. - Я не такая, потому я ушла. А ты остался один и умрешь один, Том. Я это знаю, ты это знаешь, все это знают. Тебе никто не нужен ведь, тебе нужна только власть, а у меня есть любовь. Настоящая любовь, та, которую ты никогда не испытаешь.
Я не собиралась слушать, что он скажет. Уже взялась за дверь, когда за спиной раздался шорох. Том рылся в кармане своей куртки, висевшей на спинке стула. Я не обернулась, не хотела давать ему такое удовольствие.
- А это, - сказал он негромко, почти ласково. - Ты тоже забыла выкинуть? Или специально оставила?
Я медленно повернулась, он держал в руке маленький прямоугольный снимок, выцветший по краям. Он был сложен пополам и узнала его я сразу, даже через этот мерзкий свет дешевой лампы.
- Сука.
- Ты же не выбросила, - он держал снимок перед собой, разглядывая. - Я нашел его в той книге, которую ты всегда читала перед сном. Положила на память, да?
Я молчала, но не потому что нечего было сказать. Внутри все оборвалось, и я боялась, что если сейчас открою рот, то просто закричу.
- Ты хранила его, - сказал он. - Значит, не все так однозначно. Значит, сомневалась. Значит, ты не хотела этого делать?
- Закрой рот. Ты ничего не знаешь.
- Я уверен, что ты смотрела на эту картинку каждую ночь, прежде чем принять решение. Я уверен, что ты плакала. Я уверен, что ты хотела оставить ребенка, но испугалась.
- Я испугалась тебя. Я испугалась того, что ты сделаешь с нами обоими.
Том сделал шаг ко мне, я не отступила. Он был так близко, что я видела каждую царапинку на его скулах.
- Посмотри на него, - он сунул снимок мне в лицо. - Посмотри внимательно, там было наше будущее, наш ребенок.
Я взяла снимок, пальцы не дрожали. Я смотрела на эту малюсенькую серую точку, которая когда-то была предназначена для того, чтобы родиться. Для того, чтобы жить и называть меня мамой. Я думала о ней каждую ночь. Я думала о ней, когда просыпалась в холодном поту. Я думала о ней, когда резала овощи, когда шла по улице, когда смотрела на чужих детей.
- Ты носишь это в себе, - сказал он. - Всегда будешь носить, и когда она узнает...
- Если узнает.
- Когда, Эли, а не если.
Том замолчал, а я продолжала смотреть на снимок.
- Знаешь, - сказала я, поднимая на него глаза. - Ты прав, я думала о нем, но я не думала о том, что убила. Я думала о том, что спасла. Потому что, если бы этот ребенок родился, ты бы его мучил, так же как и меня. А может, и хуже. Ты бы учил, что любовь это боль, что удары это забота, что молчать это нормально. И он бы вырос таким же, а я этого не хотела. Понимаешь?
Я разорвала снимок пополам, потом ещё пополам и мелкие кусочки посыпались на пол. Том посмотрел на них, потом на меня.
- Ты психопатка.
- Возможно, но я больше не твоя.
- А как же Моника? Что с ней будет, когда она узнает? Про свою драгоценную дочь, которая сначала привела в дом эту шавку, по имени Билли, а потом убила ее внука? Ты думаешь, она это переживет?
- Она в психушке, Том, - я усмехнулась. - Ты думаешь, что можешь мной манипулировать? Валяй, срать я на тебя хотела.
- Что значит в психушке? - Том удивленно приподнял бровь. - Упекла собственную мать? Элииии, ты не перестаешь меня удивлять.
- Закрой свои рот, Том. Ты не представляешь, как ты меня заебал.
- А что такое? Ты же полжизни ей врешь, - он подошел ближе ко мне. - Ещё пара правд от тебя, и она просто сдохнет. Ты готова к этому?
Я смотрела на его мерзкую улыбку и глаза, в которых не было ничего, кроме желания сделать больно. Я даже не задумалась, просто сжала кулак, размахнулась и въехала ему в челюсть. Том качнулся, схватившись за лицо, посмотрел на меня и я увидела то самое бешенство, которое видела все годы.
Он замахнулся и я не успела среагировать, сначала отлетела плечом в стену, а потом почувствовала его кулак на своей скуле, в глазах потемнело, из губы просочилась кровь, и я почувствовала, как щека начинает гореть.
Краем уха я услышала грохот, открывающейся двери. Как я была рада, что Ник оказался здесь именно в этот момент.
- Ты кто так... - Том не успел закончить, Ник схватил его и дернул назад, первый удар пришелся в челюсть, второй в живот, так, что Том согнулся пополам и упал на пол.
- Слушай сюда, ублюдок, - Том поднял голову. - Не смей открывать свой поганый рот в сторону моей семьи, - Ник навис над ним. - Ты понял? Тронешь Эли, я найду тебя, где бы ты ни был, к кому бы ты не побежал, я найду и сука, убью тебя. Исчезни из ее жизни раз и навсегда.
- Твоя мать в психушке, - сказал Том, поднимаясь с пола и оборачиваясь ко мне. - Это, конечно, печально, но я завтра ее навещу. Посмотрю, как она там. И заодно спрошу, что она думает о своем будущем внуке, которого ты, Эли, так не хотела.
Я не хотела, чтобы Ник об этом знал. Я не хотела никому говорить, сука. Этот секрет ушел бы со мной в могилу, но Том решил иначе.
- Не смей, - прошептала я.
- Почему? - он усмехнулся. - Ты думаешь, я не сделаю этого? Ты думаешь, я боюсь?
- Ты ничего ей не скажешь.
- А ты мне помешаешь?
- Какой аборт? - Ник шагнул между нами. - О чем он говорит, Эли?
Я не ответила, Том смотрел на Ника с издевкой.
- Не знал, да? Твоя святая, Эли, оказывается не такая уж и святая. Она убила моего ребенка, а теперь притворяется невинной овечкой.
- Заткнись, - сказал Ник спокойным голосом, и от этого стало куда лучше.
- Что, правда глаза режет? - Том не унимался. - Ты думал, она ангелочек? Думал, что вы приютили невинную девочку?
- Я думал, что она человек, который пережил дерьмо, - ответил Ник. - И я был прав.
- Она убийца.
- Она твоя жертва. Ты ее бил, ты ей угрожал, ты заставил ее жить в страхе. А когда она нашла в себе силы уйти, ты приехал следом, чтобы добить.
- Я приехал, потому что люблю ее.
- Ты не любишь ее, - Ник шагнул к нему. - Ты даже не знаешь, что это такое. Любовь - это когда кто-то встает на колени, чтобы заплакать, а ты садишься рядом и молчишь. Когда кто-то не может уснуть, а ты гладишь по спине и не задаешь вопросов. Когда кто-то просыпается в холодном поту, а ты говоришь: «Я здесь, я никуда не ушел». Когда тебя ранят словами, а ты закрываешь на это глаза, потому что понимаешь, что человеку тоже больно. Когда ты готов быть рядом с человеком, даже если ему самому страшно, даже если он хочет тебя оттолкнуть. Вот, что такое любовь. Когда ты принимаешь все от и до и не хочешь сбежать.
Том посмотрел на него, Ник не отводил от него взгляда.
- А ты, - продолжил он. - Ты делал больно, унижал, ты пользовался слабостью, чтобы чувствовать себя сильным. Ты не мужчина, Том. Ты самый настоящий трус, сильный не будет бить ту, кто слабее. Сильный не будет шантажировать девушку ее прошлым. Сильный не будет приезжать в чужой город, чтобы напомнить, как ей было плохо.
- Ты меня не знаешь, - сказал Том.
- А тебя и не надо знать, достаточно посмотреть на твое лицо и на эту дешевую прокуренную гостиницу. Ты один, Том. Да подозреваю, ты всегда был один. Просто раньше у тебя была Эли, чтобы этого не замечать. А теперь нет.
Том сжал кулаки. Я видела, как он хочет ударить, но не может, потому что Ник прав.
- Убирайся к черту, - сказал Ник. - И если я узнаю, что ты приблизился к Монике или Эли, я сделаю так, что ты пожалеешь, что вообще родился. Усвоил?
Том посмотрел на него, потом перевел взгляд на меня, ничего не сказал просто поправил футболку и вышел за дверь. Я стояла, не двигаясь, слезы текли по щекам, я их не вытирала.
- Эли, - Ник подошел ко мне, взял за плечи. - Посмотри на меня.
Я подняла голову.
- Ты не одна. Ты поняла? Никогда больше не будешь одна. Я ни за что не дам ему к тебе приблизиться.
- Спасибо, - прошептала я.
- И про аборт.. мне не нужно знать подробностей, но если захочешь рассказать, я буду рядом.
Я кивнула. Ник крепко обнял меня, как старший брат.
- Поехали домой, - сказал он.
- Поехали, - пробормотала я, обнимая его в ответ.
Мы вышли на улицу, сели в машину, я смотрела в окно, но не видела дороги.
- Ник?
- М?
- Ты очень хороший, спасибо тебе большое, правда.
- Я не мог поступить иначе. Я просто брат, который не хочет, чтобы его сестре делали больно.
- Ты даже так меня называешь, - я усмехнулась и в груди потеплело.
- Привыкай, ты теперь и есть моя сестра.
Я не сдержала улыбку, слезы все ещё катились, но на душе было спокойно. Мы ехали по ночному городу и впервые за долгое время мне не было страшно. Потому что есть люди, которые обещают остаться, верят в это и действительно остаются. Я тоже поверила, кажется в первый раз по-настоящему.