Ритм работы
Утро ворвалось в квартиру Юноны не светом и не звуками города, а настойчивым, методичным стуком в дверь.
Не громким. Не раздражающим. Таким, какой бывает только у людей, уверенных, что им всё равно откроют.
Бёрн застонала, не открывая глаз, и зарылась лицом в подушку. Её тело ещё не желало признавать реальность, в которой нужно вставать, одеваться и ехать на площадку. Сознание плавало где-то между сном и явью, пока стук не повторился с той же точностью, будто между ударами отсчитывали секунды.
— Я не дома, — пробормотала девушка в подушку. — Меня не существует.
Телефон, лежавший рядом, коротко завибрировал.
Сообщение было ожидаемым.
«Юна. Открой дверь.»
Она фыркнула и всё-таки села, откидывая спутанные чёрные волосы с лица.
— Ты невозможен, — сказала она вслух, сползая с кровати.
Пол был холодным, и это окончательно вернуло её в реальность. Юнона прошлёпала босиком по коридору, по пути споткнувшись о собственную сумку, и остановилась перед дверью. Несколько секунд она просто стояла, собираясь с силами, а потом распахнула её.
Харука стоял на пороге с привычно невозмутимым выражением лица. Его разноволосая причёска была слегка растрёпана, куртка застёгнута не до конца, а взгляд внимательный и оценивающий.
Он окинул её взглядом: большая футболка, растрёпанные волосы, сонные голубые глаза. Тяжело вздохнул.
— Ты опять не услышала будильник.
— Я его услышала, — возразила Юна, зевая. — Я просто решила, что он не заслуживает моего внимания.
Сакура молча протянул ей бутылку воды, которую, по всей видимости, взял с собой.
— Пей. Ты сегодня снимаешься.
Эти слова сработали мгновенно.
В Бёрн будто что-то щёлкнуло. Сонливость отступила, в глазах появился знакомый живой блеск.
— Точно, — протянула она, делая глоток. — Спасибо, что напомнил. Но я бы и сама вспомнила… возможно.
— Через пару часов, — сухо заметил разноглазый.
— Зато эффектно, — усмехнулась девушка и отступила в сторону. — Заходи. Я сейчас соберусь.
Он вошёл, оглядел квартиру — такую же, как и она сама: немного хаотичную, уютную, живую. Здесь не было роскоши, но было ощущение, что хозяйка действительно живёт в этом пространстве, а не просто ночует.
Пока Юнона носилась между комнатами, собираясь в привычном, но небрежном темпе, Харука молча наблюдал. Он знал этот ритм. Знал, что если не вмешиваться, она все успеет.
Дорога до площадки была спокойной.
Машина скользила по утреннему Токио, и город постепенно просыпался. Юна смотрела в окно, болтая ногой в такт музыке, и мысленно прокручивала предстоящий день. Сегодня у неё были сцены — не центральные, но значимые. Она это чувствовала.
— Ты волнуешься, — заметил Сакура, не отрывая взгляда от дороги.
— Немного, — честно призналась она. — Но это хорошее волнение. Мне оно нравится.
Он кивнул. Для неё это было естественно: радоваться работе, даже если роль не главная.
Дорога до студии пролетела быстро. Голубоглазая болтала о смешных соседях, прошлых съёмках, забавных случайностях, а Харука лишь тихо слушал и иногда вставлял короткие замечания, которые делали её смех ещё громче.
Когда они прибыли, площадка уже кипела жизнью. Кабели и реквизит, бегущие ассистенты, шумные технические установки — всё это создавал привычный ритм, который Юна любила.
Юнона быстро переоделась, заняла своё место и почти сразу почувствовала, как включается в процесс. Сегодня она действительно снималась, и это ощущалось во всём: в концентрации, в том, как она ловила указания, в том, как переставала замечать усталость.
Мина Иллис появилась позже, как всегда — эффектно, но без показной театральности.
Белые длинные прямые волосы, красные глаза, лёгкая, открытая улыбка. Мина умела быть центром внимания, не перетягивая его на себя. Она была известной, любимой, уверенной и при этом удивительно простой в общении.
— Привет, Юна! — весело крикнула Мина, заметив её.
— Привет, — улыбнулась брюнетка. — Как настроение?
— Отличное! — Мина взмахнула рукой. — Сегодня будет весело.
Юна слегка покачала головой, улыбаясь самой себе. Мина, конечно, харизматичная и любимая всеми, но Юна знала, что их работа здесь — командная, где каждый помогает друг другу.
Она прошла к своему реквизиту и в этот момент к ней подошёл Хаято. Его карие глаза были спокойны, а лёгкая улыбка выглядела так, будто он мог наблюдать за хаосом площадки целый день и при этом оставаться непринуждённым.
— Доброе утро, Юна, — сказал он тихо.
— Доброе, — улыбнулась девушка, слегка смущённо. — Уже успел насладиться утром на площадке?
— Ещё нет, — тихо усмехнулся Суо. — Я просто наблюдаю за тем, как вы с Сакурой двигаетесь по хаосу. Интересное зрелище.
— О, да, — фыркнула Бёрн. — Иногда кажется, что он ходит по миру как какой-то шпион, всё время наблюдает, а потом улыбается, будто знает секреты всех.
Парень тихо рассмеялся.
— Да, он умеет удивлять.
— А Мина… — продолжала Юна, наблюдая за коллегой, — словно ходячая машина счастья. Все её любят. Но с тобой и Сакурой шутки проходят по-другому. Тут не нужна харизма — достаточно присутствия.
— Интересное наблюдение, — кивнул брюнет, улыбаясь. — Иногда лучше наблюдать за людьми, чем за сценами.
Юна фыркнула ещё раз.
— Вот именно! Именно за этим я люблю моменты перед съёмками. Можно просто смеяться, шутить и видеть, как люди вокруг живут, а не только работают.
Съёмки шли своим ритмом. Юна бегала между локациями, помогала Мине, подшучивала над Сакурой, который терпеливо наблюдал за происходящим. Суо иногда появлялся рядом, тихо вставлял свои шутки, и это было почти безмятежно, несмотря на шумную атмосферу.
День медленно подходил к концу и к вечеру усталость навалилась резко, но приятно. Юнона сидела у выхода, прислонившись к стене, чувствуя, как день медленно оседает внутри неё.
Сакура сел рядом — без слов, как делал это всегда.
— Ты сегодня была на своём месте, — сказал он.
Юна улыбнулась.
Телефон в кармане завибрировал.
Сообщение от дяди.
«Мы почти не общаемся. Это неправильно.»
Она нахмурилась. Слова были простыми, но в них чувствовалась странная настойчивость. Юна убрала телефон, решив подумать об этом позже.
Пока что ей хотелось сохранить ощущение этого дня — дороги утром, работы, спокойного взгляда кареглазого парня и привычного присутствия разноглазого «брата» рядом.
Она ещё не знала, что этот ритм скоро собьётся.
Но пока «Ветролом» был для неё местом, где она могла быть собой.