Начало
Юнона Бёрн умела смеяться даже тогда, когда мир явно не собирался быть к ней особенно добрым.
Это было не напускное веселье и не тщательно выстроенная маска для окружающих. Скорее упрямое, почти дерзкое решение не позволить жизни сделать её тише, чем она была по своей природе. Юна жила эмоциями: смеялась, если было смешно, сердилась, когда видела несправедливость, могла расплакаться от бессилия, но никогда не позволяла себе застрять в этом состоянии надолго.
Она не умела быть холодной. Да и не хотела.
Да, чаще всего девушка находилась на краю кадра. Не в темноте — нет. Там, где свет ещё есть, но он уже не слепит. Где тебя видят, но редко запоминают с первого раза. И всё же даже там голубоглазая умудрялась быть живой, настоящей, заметной хотя бы для самой себя. Для неё этого пока было достаточно.
Утро началось с предательского, раздражающего звона будильника.
— Да ты издеваешься? — пробормотала она, не открывая глаз, и попыталась нащупать телефон.
Будильник, разумеется, не проявил ни капли сочувствия.
Юнона перевернулась на бок, затем на спину, накрылась подушкой, будто это могло помочь, а потом резко села, словно её что-то укололо.
— Площадка! — выдохнула она и тут же рассмеялась. — Отлично, Юна. Просто великолепно.
Она вскочила с кровати, запуталась в одеяле и едва не рухнула на пол, успев в последний момент ухватиться за спинку стула.
— Жива, — вслух констатировала брюнетка. — Уже хорошо. Начнём с малого.
Босиком прошлёпав к окну, девушка распахнула шторы. Токио встретил её привычным утренним шумом: сигналами машин, далёкими голосами, гулом жизни, который никогда не останавливался полностью. Город просыпался или просто делал вид, что не спал.
Юноне это нравилось. В этом было что-то утешающее: даже если ты устал или сомневаешься, мир продолжает идти вперёд. И ты можешь идти вместе с ним.
Собираясь, она попыталась уложить длинные чёрные волнистые волосы сначала в аккуратный хвост, потом в пучок, но в итоге раздражённо махнула рукой.
— Ладно, — сказала она своему отражению. — Сегодня ты как обычно. Честно и без прикрас.
Отражение ответило упрямой, но светлой улыбкой.
Сегодня был день работы над фильмом «Ветролом».
Фильмом, о котором говорили слишком много, чтобы можно было оставаться равнодушной. История о защитниках города, о драках, крови, выборе и ответственности. О людях, которые решают, кем быть, когда вокруг рушится всё.
Голубоглазая играла не главную роль и прекрасно это осознавала. Её героиня была связующим звеном между персонажами, подругой Мины Иллис, той самой нитью, которая соединяла линии других. Такой персонаж редко оказывался в центре внимания, но без него история теряла целостность.
Юна это понимала и не злилась.
— Даже нить может всё удержать, если она крепкая, — пробормотала девушка, натягивая ветровку и закидывая сумку на плечо.
На площадке её встретил привычный хаос.
Кабели змеились по полу, реквизит перекладывали с места на место, ассистенты бегали с планшетами и рациями, кто-то спорил о времени, кто-то смеялся, а кто-то, явно не выспавшись, дремал в углу, прислонившись к ящикам.
Бёрн лавировала между всем этим с удивительной лёгкостью, словно давно научилась чувствовать ритм таких мест.
— Доброе утро! — бросила она на ходу. — Или уже день? Тут время вообще существует?
— Существует, но не для нас, — отозвался кто-то из технической команды.
— Прекрасно, — рассмеялась девушка. — Тогда я живу по времени хорошего настроения.
— Юна!
Харука Сакура появился перед ней внезапно, как делал это всегда. Разноволосый был собран, сосредоточен, но стоило ему увидеть её, как напряжение в его плечах чуть ослабло.
_ Ты опять слишком бодрая, — заметил он, скользнув по ней взглядом. — Это подозрительно.
— Кто-то же должен компенсировать твою вечную угрюмость, — фыркнула она и тут же, не задумываясь, обняла его одной рукой. — Ты ел?
— Нет.
— Я знала, — кивнула она с видом человека, который давно всё понял и без его ответа. — Когда-нибудь я возьму это под контроль.
— Даже не думай, — буркнул Харука, но уголки губ всё-таки дрогнули.
Их связь была простой и глубокой одновременно. Он знал её слишком хорошо, чтобы задавать лишние вопросы, а она знала его достаточно, чтобы не требовать объяснений.
— Суо ещё не приехал? — спросила Бёрн будто между строк.
Сакура прищурился.
— Интересуешься?
— Проверяю явку знаменитостей, — рассмеялась девушка. — Вдруг решит прогулять.
— Зато ты у нас приходишь даже тогда, когда у тебя несъемочный день.
— Я просто хочу вжиться в роль и пройти через всю историю. Хаято ведь тоже появляется, когда не нужно.
Словно отвечая на её слова, со стороны входа раздался знакомый смех.
Суо вошёл на площадку спокойно, уверенно, будто это место давно было ему родным. Каштановые волосы спадали на лоб, кожаная повязка закрывала правый глаз, а жёлтые серьги с кисточками мягко покачивались при каждом шаге.
Он как всегда улыбался.
— Чего такой серьезный, Сакура? Снова покусались? — весело поинтересовался он.
— Всего лишь обсуждали твою пунктуальность, _ парировала Юна.
Их взгляды встретились.
— Доброе утро, Юна, — сказал он мягко, будто они были знакомы дольше, чем на самом деле.
— Доброе, — ответила она и неожиданно поймала себя на том, что улыбнулась шире, чем собиралась изначально.
— Ты сегодня особенно активная, — заметил кареглазый.
_ Это потому что я ещё не устала, — рассмеялась девушка. — Дай мне пару часов.
— Я подожду, — с шутливой серьёзностью кивнул Хаято.
Сакура демонстративно закатил глаза.
— Я ухожу, пока вы не начали репетировать роман без сценария.
— Ревнуешь, — усмехнулся Суо.
— Берегу психику, — буркнул разноглазый и отошёл.
Чуть позже к ним присоединился Акихико Нирей — веселый, немного взъерошенный, с доброжелательной улыбкой.
_ Я опять что-то пропустил? — спросил он.
— Только словесный поединок, — ответила Юнона. — А так ты вовремя.
День прошёл в ожидании, коротких разговорах, обсуждениях и паузах между задачами. Бёрн сидела на ящике с реквизитом, болтала ногами, спорила с Суо о характерах персонажей, смеялась так громко, что на неё оборачивались.
— Ты всегда такая живая? — спросил он.
— Ага, — пожала плечами девушка. — Если стану тише, меня просто перестанут замечать.
Хаято посмотрел на неё серьёзно.
— Тебя невозможно не заметить.
Голубоглазая смутилась и отвела взгляд, поспешно скрыв это за шуткой.
Вечером, уже дома, она рухнула на диван, чувствуя приятную усталость. Телефон мигнул уведомлением.
«Юна, давно не виделись. Загляни как-нибудь. Я волнуюсь.»
Лайн Бёрн.
Девушка нахмурилась, затем вздохнула.
— Вечно ты так, — пробормотала она, откладывая телефон. — Сначала волнуешься, потом исчезаешь.
Где-то глубоко внутри кольнуло странное чувство. Не страх. Не тревога.
Интуиция.
Но Юнона отмахнулась от него. Сейчас ей хотелось думать о другом: о площадке, о смехе, о спокойном кареглазом парне с повязкой на глазу.
Она ещё не знала, что этот фильм станет началом истории, где ей придётся быть не только весёлой, но и невероятно смелой.