Сердце против гордости

Ухмылка Чонгука исчезла, когда он увидел выражение дискомфорта на её лице. Он отчётливо понял, что перешёл черту — слишком резко, слишком грубо. Но, чёрт возьми, рядом с ней он словно терял контроль: она пробуждала в нём и худшее, и лучшее одновременно.

Он глубоко вздохнул и рука плавно скользнула вниз и безвольно опустилась вдоль тела. Чонгук полез в карман и достал маленький бархатный мешочек. Аккуратно развязав шнурок, он вытряхнул содержимое на ладонь — золотой браслет мягко блеснул в свете ламп кафе.

Подняв украшение повыше, Чонгук позволил свету сыграть на гранях изумруда.

— Вот твой драгоценный браслет, принцесса, — произнёс он уже совсем другим тоном, почти мягко. — Я сохранил его в безопасности для тебя. Как и обещал. — Он сделал паузу, внимательно вглядываясь в её лицо. — Но я должен спросить… Почему это так важно для тебя?

Ли на мгновение замерла, затем тихо ответила:
— Это… от моего отца. Оно дорого мне. Я надела его в день отъезда…

Чонгук молча наблюдал, как она берёт браслет из его ладони и надевает на запястье. Он заметил, как слегка дрожат её пальцы, пока она застёгивает застёжку, и внезапно ощутил острый укол вины за то, что так сильно её задел. Теперь стало ясно: украшение — не просто безделушка, а нечто куда более значимое, особенно если это память об отце.

Он осторожно протянул руку и взял её ладонь в свою. Большой палец нежно провёл вдоль браслета.
— Прости, — тихо произнёс Чонгук. — Я не знал, что это так много для тебя значит. Я больше не буду шутить над этим. — Он снова сделал паузу, не отрывая взгляда от её глаз. — Но я должен спросить… Где сейчас твой отец? Он — причина, по которой ты приехала в Корею? Чтобы начать новую жизнь? Потому что у меня такое чувство, что в твоей истории есть нечто большее, чем ты позволяешь увидеть. И я хочу знать всё. Я хочу тебя понять. Полностью.

В этот момент к столику бесшумно подошёл официант и поставил перед ними два бокала красного вина. Ли удивлённо вскинула брови и перевела взгляд с напитка на Чонгука.

Чонгук взглянул вверх, когда официант подошёл с подносом, на котором стояли два бокала красного вина. Он заранее заказал их до её приезда — хотел создать нужное настроение для встречи, сделать вечер чуть более расслабленным и романтичным. Но теперь, увидев искреннее удивление на её лице, он невольно почувствовал укол раздражения.

Он взял бокал с подноса и протянул его Ли:

— Что, ты думала, что я заставлю тебя платить за собственный напиток? — Чонгук усмехнулся, слегка покачивая головой. — Я могу быть кем угодно, но я не совсем эгоист. По крайней мере, не когда речь идёт о красивых женщинах. — Он сделал паузу, его взгляд медленно скользнул по её фигуре, оценивая и любуясь одновременно. — Так что выпей.

Ли слегка прищурилась, стараясь скрыть лёгкое волнение за маской непринуждённой дерзости. Она взяла бокал, едва коснувшись его пальцев, и чуть приподняла его в ироничном тосте.

— Пф… Вообще‑то ты не в моём вкусе, — произнесла она нарочито небрежно и улыбнулась — широко, открыто, будто действительно не придавала значения его словам и обаянию.

Ухмылка Чонгука мгновенно исчезла. Он не мог поверить, что у неё хватило смелости сказать ему такое. Он тот, о ком мечтали тысячи девушек по всему миру. Тот, чьё имя вызывало трепет. И она заявляет, что он не в её вкусе? Чёрт, она точно играла с огнём.

Он откинулся на спинку стула, скрестив руки на мускулистой груди, и внимательно изучил её взглядом. Тёмные глаза сузились, в глубине их вспыхнул опасный блеск — смесь раздражения и ещё более сильного азарта.

Ли чуть приподняла бокал и сделала глоток вина, стараясь скрыть смущение за нарочитой дерзостью.

— Я? Хочу тебя? Вот ещё… Я вообще… пожалела тебя прошлой ночью и подарила своим вниманием, — произнесла она, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. Взгляд невольно скользнул в сторону — смотреть Чонгуку в глаза в этот момент казалось слишком рискованным.

Глаза Чонгука вспыхнули гневом от её слов. Он не мог поверить, что у неё хватило наглости сказать ему что‑то подобное. Он. Великий Чонгук. Тот, кого должны желать, а не наоборот. И всё же вот она — сидит напротив, ведёт себя так, будто сделала ему одолжение, разделив с ним постель.

Он резко наклонился вперёд, локти упёрлись в стол — он вторгся в её личное пространство, сократив расстояние до минимума. Голос стал низким и опасным, а взгляд — пронзительным, не отпускающим:

— Думаешь, ты пожалела меня? Что просто обратила на меня внимание из чувства благотворительности? Чёрт, ты заблуждаешься, — фыркнул Чонгук, покачивая головой в недоумении. — Ты хотела меня так же сильно, как и я хотел тебя. Я чувствовал это по тому, как твоё тело дрожало под моими прикосновениями. По тому, как ты стонала моё имя. По тому, как умоляла меня быть сильнее…

Он сделал паузу, и лёгкая ухмылка тронула уголок его рта.

— И ты будешь снова, — продолжил он твёрдо. — Потому что я не остановлюсь, пока ты не будешь со мной. Что бы это ни стоило.

Ли сглотнула, чувствуя, как жар приливает к щекам. Смущение боролось с упрямым желанием не поддаваться его напору. Она быстро взяла себя в руки и, слегка откинувшись на спинку стула, бросила с нарочитой небрежностью:

— Не боишься, что я расскажу твоим фанатам, что ты ко мне пристаёшь? — она чуть прищурилась, добавив с лёгкой издёвкой: — Маньяк!

Чонгук откинулся на спинку стула, злая ухмылка расползлась по его лицу, когда он услышал её угрозу. Он не мог не рассмеяться, весело покачивая головой.

— Думаешь, я боюсь того, что могут подумать эти люди? — произнёс он с насмешкой. — Принцесса, я — Чон Чонгук. Я ничего не боюсь. Особенно каких‑то слухов от девушки, которая не могла держать ноги сомкнутыми рядом со мной.

Он резко потянулся через стол и схватил её за запястье, рывком притягивая ближе к себе. Его глаза потемнели от желания, а голос стал низким и хриплым:

— И кроме того, у меня такое чувство, что ты не скажешь ни слова, — продолжил он, медленно проводя большим пальцем по её запястью, ощущая учащённый пульс. — Потому что если ты это сделаешь… Мне просто нужно убедиться, что у тебя появятся ещё более захватывающие истории, которые ты сможешь рассказать. Такие, что все позеленеют от зависти. — Он сделал паузу, не отрывая взгляда от её лица. — Такие, которые заставят их задуматься: как такая девушка, как ты, оказалась в объятиях такого человека, как я? И тогда они поймут… Это потому, что ты так же потеряна, как и я. Так же жаждешь чего‑то… или кого‑то… чтобы заполнить пустоту внутри себя.

Ли побледнела, но тут же вскинула подбородок, пытаясь сохранить самообладание.

— Отпусти мою руку, иначе я… — начала она, пытаясь высвободиться.

Хватка Чонгука на её запястье лишь усилилась. Он отчётливо видел неповиновение в её глазах, видел, как щёки покраснели от гнева и смущения. Но за этой бурей эмоций он уловил и кое‑что ещё: проблеск желания, намёк на голод, скрывающийся под поверхностью.

Резко встав, Чонгук подтянул её на ноги вместе с собой. Второй рукой он обхватил её щёку, пальцы запутались в прядях волос, заставляя её посмотреть ему прямо в глаза.

— Хорошо, принцесса, — тихо произнёс он. — Хочешь поиграть в эту игру? Давай поиграем. — Он наклонился ближе, губы почти коснулись её уха, когда он прошептал: — Но я предупреждаю тебя… Я играю, чтобы победить. И я всегда получаю то, что хочу. — Чонгук слегка ущипнул её за мочку уха, его зубы едва ощутимо скользнули по коже.

Ли застыла на мгновение, дыхание сбилось, сердце бешено заколотилось в груди.

— Ты псих!

Она резко вырвала руку, схватила сумочку и почти выбежала из кафе.

Оказавшись на улице, она остановилась, пытаясь отдышаться. Сердце всё ещё колотилось — но отчего именно? От гнева? От страха? Или от чего‑то ещё, чего она боялась себе признаться?