Озвучивание не поддерживается в этом браузере
22 глава
Месяц спустя
Я стояла у окна своей комнаты и смотрела на серое утреннее небо. За спиной на кровати лежал раскрытый ноутбук — на экране застыла новостная статья. Короткая. Без имени моего отца. Только сухие факты: «Бизнесмен задержан по подозрению в причастности к смерти предпринимателя десятилетней давности. Дело возобновлено после появления новых доказательств».
Новых доказательств.
Я горько усмехнулась. Доказательствами стали слова его собственной дочери.
---
В тот день в полиции Адель говорила два часа. Я сидела в коридоре и смотрела на дверь, за которой она рассказывала всё, что помнила. Отрывки разговоров. Имена приятелей отца. Тот вечер, когда она услышала его разговор по телефону. Ей было тринадцать. Она не поняла тогда, о чём речь. Но голос отца — холодный, жёсткий — врезался в память.
— Он сказал: «С ним разобрались. Больше не побеспокоит», — повторила она следователю. Я слышала её голос через тонкую стену. — Я не знала, что это значит. Но теперь знаю.
Когда она вышла, она была бледнее бумаги. Глаза красные, но сухие. Она посмотрела на меня и сказала всего одно слово:
— Я сделала это.
Я не знала, что ответить. Я просто кивнула.
---
Задержание отца Адель случилось через пять дней. Она не пошла смотреть. Сказала, что не выдержит. Но я пошла. Я стояла за стеклом в коридоре участка и смотрела, как его выводят из машины. Высокий, седой, с тяжёлым взглядом. Он не выглядел как чудовище. Он выглядел как обычный мужчина в дорогом пальто.
Но я знала, кто он.
И когда наши глаза встретились на мгновение, я не отвела взгляд. Я хотела, чтобы он запомнил моё лицо. Лицо дочери человека, которого он убил.
---
Мама узнала правду на десятый день. Я пришла к ней и рассказала всё. Молча, без слёз. Она сидела на кухне и слушала, сжимая кружку с остывшим чаем. А когда я закончила, она медленно поставила кружку на стол и сказала:
— Я знала.
Я замерла.
— Что?
— Я знала, что это не самоубийство, — мама подняла на меня глаза. Усталые, старые, но спокойные. — Я всегда знала. Просто у меня не было доказательств. И я боялась, что если начну копать, нас с тобой тоже... — она не договорила. — Я боялась за тебя, Саша. Поэтому молчала.
Я села напротив неё. Впервые за много лет я взяла её за руку и не отпускала.
— Теперь не надо молчать, — сказала я.
Мама кивнула. И я увидела, как впервые за десять лет из её глаз потекли слёзы.
---
Что касается Адель — мы не виделись две недели. После того дня в полиции она исчезла. Я не писала. Она не звонила. Я думала, что всё кончено. Что она выбрала свою семью. Или что я не смогу смотреть на неё, зная, кем был её отец.
Но потом она пришла.
Вечером, в дождь. Без зонтика, с мокрыми волосами, прилипшими к лицу. Я открыла дверь и увидела её — худую, бледную, с красными глазами.
— Прости, что не писала, — сказала она с порога. — Я не знала, хочешь ли ты меня видеть.
Я молчала. Просто смотрела на неё.
— Мама меня выгнала, — продолжила она. Голос дрожал, но она держалась. — Сказала, что я предательница. Что я разрушила семью. Отец не разговаривает со мной. Я потеряла всех, Саша.
Я чувствовала, как внутри меня всё сжимается. Но я не могла сказать ей то, что она хотела услышать. Не сейчас.
— Зачем ты пришла? — спросила я тихо.
Адель посмотрела на меня. Её глаза блестели от слёз, но в них было что-то, чего я не видела раньше. Свобода. И боль. И надежда.
— Потому что ты — единственная, кто знает, почему я это сделала, — сказала она. — Ты — единственная, кто не скажет мне, что я предательница. Потому что ты знаешь, что такое правда.
Она замолчала. А потом спросила:
— Можно мне просто постоять здесь? Я не прошу прощения. Я не прошу тебя любить меня. Я просто хочу быть рядом. Хотя бы пять минут.
Я смотрела на неё. На мокрые волосы. На дрожащие плечи. На ту, что потеряла всё ради справедливости. Ради меня.
И я шагнула в сторону, открывая дверь шире.
— Заходи, — сказала я. — Ты замёрзнешь.
Адель вошла. Она не пыталась меня обнять. Не пыталась ничего сказать. Она просто стояла в прихожей, мокрая и несчастная, и ждала.
А я смотрела на неё и чувствовала, как внутри меня тает последний лёд.
Я не простила её. Не до конца. Может быть, никогда не прощу до конца. Но я поняла одну вещь: она не была виновата. Она была жертвой так же, как и я. Просто по-своему.
— Иди в душ, — сказала я. — Я сделаю чай.
Адель подняла на меня глаза. Расплаканные, уставшие. И впервые за месяц на её лице появилась улыбка. Слабая, но настоящая.
— Спасибо, — прошептала она.
Я не ответила. Но когда она пошла в ванную, я задержалась в дверях и сказала:
— Адель.
Она обернулась.
— Ты не одна, — сказала я. — Теперь нет.
И я закрыла дверь, оставляя её стоять в коридоре с мокрыми волосами и слезами на щеках.
---
Мы не стали парой. Не сразу. Нам потребовалось ещё много времени, чтобы научиться смотреть друг на друга без боли. Но мы стали теми, кто был рядом. Не любовницами. Не подругами. Кем-то большим.
Теми, кто выжил.
Иногда по ночам я просыпалась от кошмаров. Мне снился отец. Его лицо, каким я запомнила его в детстве — улыбающееся, живое. А потом оно исчезало. И я просыпалась в холодном поту.
Но рядом была Адель. Она не спала в моей комнате — слишком рано. Но когда я выходила на кухню за водой, я видела свет в её комнате. Она сидела за столом и писала что-то. Или просто сидела и смотрела в стену.
Мы не говорили об этом. Но мы знали, что оба не спим.
---
Суд назначили на осень. Отец Адель сидел в СИЗО, отрицал всё, но доказательств было достаточно. Адель должна была выступить свидетельницей. Я видела, как она боится. Каждое утро она выходила из своей комнаты и говорила: «Я справлюсь». И каждый вечер я видела, как она плачет в подушку.
Но она не сдавалась.
— Я сделаю это, — говорила она мне. — Ради тебя. Ради твоего отца. Ради себя.
А я просто кивала и ставила перед ней чашку чая.
---
Осенью, за неделю до суда, я впервые за всё время взяла её за руку. Мы сидели на кухне, за тем же столом, где всё началось. Только чай уже был холодным.
— Я не могу обещать, что всё будет хорошо, — сказала я. — Но я обещаю, что буду рядом. Как ты была рядом со мной.
Адель сжала мои пальцы.
— Этого достаточно, — ответила она.
---
Два года спустя
Мы сидели на скамейке в парке у старого фонтана. Того самого. Осень снова раскрасила листья в жёлтый и красный. Адель положила голову мне на плечо. Я смотрела на воду, которая мерцала в лучах низкого солнца.
Её отец получил восемнадцать лет. Он кричал в зале суда, что его подставили. Что дочь предала его. Адель сидела в зале, держа меня за руку, и не плакала. Она просто смотрела на него спокойно и сказала только одну фразу:
— Ты предал себя сам.
После суда мы уехали из города. Начали всё с нуля. Маленькая квартира, две работы, почти никаких денег. Но мы были свободны.
Я не знаю, что будет дальше. Может быть, через год мы расстанемся. Может быть, останемся вместе навсегда. Но одно я знала точно:
Я больше не бегала. От неё. От себя. От правды.
— О чём задумалась? — спросила Адель, не открывая глаз.
Я улыбнулась.
— О том, что мы всё-таки справились.
Она приподняла голову и посмотрела на меня. Тёплым, спокойным взглядом.
— Мы только начинаем, — сказала она.
И я поняла, что это правда.
---
Конец.
---
Дорогие мои, вот и конец этой истории. Прошу прощения за долгую задержку. Всё-таки параллельная жизнь из сессии и работы кипела у меня, но я взяла себя в руки и наконец смогла дать конец нашим героям. Делитесь своим мнением об этом фанфике. А впереди вас ждёт не менее интересный эпилог, так сказать, на десерт. Всех обняла 🫶
Комментарии