23
Прошло три месяца. Москва укрылась тяжелым, серым одеялом зимы. В поместье Ляхова царила тишина, которая была страшнее любых криков. Григорий перевез всё медицинское оборудование в их спальню - он не мог позволить ей оставаться в больнице, среди чужих людей и стерильных запахов.
Он превратил дом в святилище. Охрана теперь ходила на цыпочках, Артур и Хмурый докладывали о делах шепотом, а сам Григорий почти перестал покидать комнату. Он похудел, его лицо осунулось, а в волосах на висках отчетливо проступила седина. Империя Ляхова продолжала работать, но теперь она была похожа на отлаженный механизм без души. Григорий правил железной рукой, но без былой страсти к насилию. Он выполнял свое обещание, данное ей в доках: больше никакой лишней крови.
Каждый вечер он садился в кресло у её кровати и читал ей вслух. Он рассказывал ей о новостях, о том, как восстановил её компанию, о том, что снег сегодня лег на ветки сосен в саду так, как ей бы понравилось.
- Лина, уже декабрь, - тихо сказал он однажды вечером, закрывая книгу. - Скоро Новый год. Ты всегда говорила, что это время чудес. Мне не нужно чудес для всего мира. Мне нужно только одно.
Он взял её тонкую, почти прозрачную руку. Изумрудное кольцо теперь сидело на её пальце свободно - она сильно похудела. Он прижал её ладони к своим губам и закрыл глаза.
В этот момент приборы, которые обычно издавали ровный, убаюкивающий ритм, внезапно сбились. Писк стал чаще. Григорий вскинулся, его сердце пропустило удар.
- Лина?
Её пальцы, холодные и неподвижные в течение ста дней, едва заметно дрогнули под его губами. Это было мимолетное движение, похожее на трепет крыла бабочки, но для Григория оно было громче взрыва.
Он замер, боясь пошевелиться, боясь спугнуть этот момент.
Веки Каролины затрепетали. Она сделала глубокий, судорожный вдох, словно выныривая из огромной глубины на поверхность. Под тонкими веками задвигались зрачки.
- Врача! - крикнул Григорий так, что его голос сорвался. - Артур, врача сюда! Живо!
Он снова приник к ней, ловя каждый вдох.
- Лина, я здесь. Я рядом. Ты слышишь меня? Возвращайся к нам, маленькая. Пожалуйста.
Она открыла глаза. Сначала взгляд был мутным, подернутым пеленой, не узнающим ничего. Она смотрела в потолок, на знакомую лепнину, потом медленно, с видимым усилием, перевела взгляд на мужчину рядом.
- Гри... ша... - её голос был едва слышным шелестом, хриплым и слабым, но для него это была самая прекрасная музыка на свете.
Григорий задохнулся. Слезы, которые он сдерживал месяцами, хлынули из глаз, не скрываясь. Он целовал её ладони, её лоб, её щеки.
- Да, это я. Я здесь. Ты со мной. Всё хорошо, Лина. Всё закончилось.
Она попыталась улыбнуться, но уголки губ едва дрогнули. Её взгляд скользнул по его лицу, отмечая седину на висках и глубокие морщины боли.
- Ты... постарел... - прошептала она.
Григорий сквозь слезы рассмеялся - это был надломленный, счастливый смех.
- Я ждал тебя слишком долго. Больше не смей так со мной поступать. Никогда.
В комнату вбежали медики, Артур замер в дверях, не веря своим глазам. Началась суета: проверка рефлексов, замеры давления, фонарики в глаза. Григория пытались оттеснить, но он не выпустил её руки.
- Состояние стабильное, - вынес вердикт врач через полчаса, выглядя ошеломленным. - Это... это действительно чудо, Григорий Алексеевич. Учитывая характер травм, мозг восстановился полностью. Впереди долгая реабилитация, но она вернулась.
Когда врачи вышли, чтобы подготовить план восстановления, в комнате снова стало тихо. Но это была уже другая тишина - живая, наполненная надеждой.
- Ты сдержал... обещание? - спросила Каролина, когда они остались одни. Её голос становился чуть крепче.
- Да, - Григорий опустился на колени у кровати. - Старика нет. Его людей нет. Но я не стал тем монстром, которого ты боялась. Я управляю этим городом так, чтобы тебе не было стыдно носить мою фамилию.
Каролина смотрела на него своими огромными, полными мудрости и боли глазами. Она вспомнила всё: похищение, пулю, холод бетона. И она видела, какую цену он заплатил за её возвращение.
- Твое сердце... -она коснулась его груди слабой рукой. - Оно больше не ледяное?
Григорий накрыл её руку своей.
- Оно принадлежит тебе. Оно бьется только потому, что бьется твое.
Он осторожно приподнял её и обнял - так нежно, как обнимают самое хрупкое сокровище в мире. За окном валил густой декабрьский снег, засыпая следы прошлого, засыпая боль и кровь. В их крепости впервые за долгое время наступил настоящий мир.
Они знали, что впереди еще много трудностей: она заново будет учиться ходить, они заново будут учиться доверять миру за стенами их дома. Но самое страшное было позади. Смерть отступила, проиграв человеку, который ради любви отказался быть зверем.
- Я люблю тебя, Лина, - прошептал он ей в волосы.
- Я знаю, - ответила она, закрывая глаза на его плече. - Теперь я точно знаю.
Продолжение следует...