11
День свадьбы прошел как в замедленной съемке. Огромный зал загородного клуба, утопающий в белых розах и черных каллах; сотни гостей, чьи улыбки казались Каролине нарисованными; вспышки камер, фиксирующие каждый их шаг. Григорий был безупречен. Он играл роль влюбленного и властного мужа так убедительно, что даже Каролина на мгновение забывала о том, как они оказались у этого алтаря.
Когда они обменивались кольцами, его рука была твердой, а взгляд — невыносимо пристальным.
— Перед Богом или перед людьми, теперь ты моя, — прошептал он, надевая ей на палец тяжелое золотое кольцо, в пару к изумруду.
Потом был бесконечный банкет, тосты за процветание двух империй и первый танец, во время которого весь мир словно перестал существовать, сжавшись до размеров его рук на её талии. Но всё это было лишь прелюдией к тому моменту, когда двери их дома захлопнулись, отрезая их от внешнего мира и охраны.
*
В спальне горел только приглушенный теплый свет. Каролина стояла у окна, глядя на ночной сад. Тяжелое шелковое платье казалось ей теперь непосильной ношей. Она слышала, как Григорий вошел в комнату, как он сбросил пиджак и расстегнул верхние пуговицы рубашки.
— Спектакль окончен, — тихо произнесла она, не оборачиваясь. — Ты получил свою королеву, Григорий Алексеевич. Твой имидж спасен, активы моего отца при тебе.
Она почувствовала его присутствие за спиной еще до того, как он коснулся её. От него исходил жар, который, казалось, прошивал её насквозь даже сквозь слои ткани.
— Ты действительно думаешь, что всё это — только ради активов? — его голос прозвучал низко и хрипло у самого её уха.
Григорий положил руки ей на плечи, медленно разворачивая её к себе. Его лицо было серьезным, а в зеленых глазах больше не было льда — там бушевало темное, неконтролируемое пламя.
— Ты весь день смотрела на меня так, будто я твоя казнь, Лина. Но посмотри сейчас. Здесь нет камер. Нет твоего отца. Нет Хмурого и Соколова. Только ты и я.
Он протянул руку и начал медленно расстегивать бесконечный ряд мелких пуговиц на спине её платья. Его пальцы, привыкшие к оружию и власти, действовали удивительно осторожно. Каролина затаила дыхание. Когда платье начало соскальзывать с её плеч, она инстинктивно прижала руки к груди.
— Тебе не нужно меня бояться, — прошептал он, останавливая свои руки на её талии. — Я обещал защищать тебя. И это касается всего. Даже моих собственных демонов.
Григорий приподнял её лицо за подбородок, заставляя встретиться с ним взглядом.
— Я никогда не брал ничего силой, Каролина. И тебя не возьму. Если ты скажешь «нет», я уйду в другую комнату, и мы продолжим наш «фиктивный» брак. Но не лги мне… и не лги себе. Ты ведь тоже это чувствуешь. Эту тягу, от которой не спрятаться за юридическими терминами.
Каролина смотрела в его глаза и понимала, что он прав. Вся её ненависть, весь её страх за эти недели трансформировались в нечто иное — в болезненную, острую потребность быть рядом с этим опасным человеком. Он был её клеткой, но он же был и её единственным домом.
— Я не хочу, чтобы ты уходил, — едва слышно прошептала она.
Григорий не стал ждать. Он впился в её губы поцелуем, в котором было всё: недели сдерживаемого напряжения, горечь их сделки и внезапно вспыхнувшая страсть. Платье шелковой лужей опало к её ногам. Григорий подхватил её на руки и перенес на кровать.
Черный шелк простыней казался ледяным по сравнению с его кожей. Когда он навис над ней, отбрасывая широкую тень, Каролина впервые увидела его по-настоящему — без брони костюмов и масок власти. На его теле были шрамы — следы прошлой жизни, о которой она могла только догадываться, и татуировки, переплетающиеся в сложные узоры.
Его прикосновения были требовательными, но в них была странная нежность, которую он скрывал от всего мира. Он изучал её тело так, словно запоминал каждую линию, каждый изгиб.
— Ты — моя, — выдохнул он ей в шею, и его голос вибрировал от страсти. — Больше никакого Кравцова. Больше никаких сделок. Только ты и я.
В эту ночь фикция окончательно сгорела. В ритме их дыхания, в переплетении рук и в тихих стонах не осталось места для расчета. Григорий был стихией — мощной, сокрушительной, но в его объятиях Каролина чувствовала себя в безопасности так, как никогда раньше. Это было странное, парадоксальное чувство: отдаваться человеку, которого она должна была ненавидеть, и находить в этом истинную свободу.
Зеленый огонь в его глазах стал единственным ориентиром в темноте. В момент их близости Каролина поняла, что шрам на его костяшках, ледяной тон в офисе и его готовность убивать — всё это было частью мужчины, который теперь принадлежал ей так же, как она ему.
Когда под утро они лежали, переплетясь телами, и дыхание их наконец выровнялось, Григорий не отпустил её. Он притянул её к себе, укрывая одеялом, и поцеловал в макушку.
— Спи, Лина, — прошептал он хрипло. — Теперь ты действительно под моей защитой. И клянусь, я никогда не заставлю тебя пожалеть об этой ночи.
Каролина закрыла глаза, засыпая на его плече. Она знала, что завтра их ждут новые проблемы, враги и грязные игры. Но сегодня она поняла самое главное: за стенами этой крепости, за изумрудным кольцом и за грозной фамилией скрывался человек, ради которого она была готова пройти через любой ад.
Брачная ночь закончилась, но их настоящая история только начиналась.
Продолжение следует...