Запрет между нами|18+

Кай 🌒

В этот момент, пока толпа вокруг выла от восторга, у меня перед глазами вдруг вспыхнуло лицо Лии. Её нежное, вечно нахмуренное лицо, когда я сознательно выводил её из себя, и этот дикий, непокорный огонь в её глазах... От этого воспоминания в груди отчего-то стало невыносимо тесно. До тошноты. До глухой, давящей боли.

Этот тупой, ублюдский спор с Джеймсом... Мы только что выставили её вещью перед всей этой толпой. Ей точно не будет приятно. Ей будет больно. А я и так причинил ей слишком много боли за последнее время.

Внутри всё перевернулось. Я ведь, сука, так сильно не хотел видеть её с этим придурком Джеймсом. Я до безумия, до крика в пустой душе хотел, чтобы она улыбалась мне. Чтобы меня трогала. Чтобы от моих дурацких шуток она заливисто смеялась, чтобы от одного моего взгляда таяла, как пломбир на жарком солнце... Но реальность била под дых: она меня ненавидит. И, наверное, это хорошо. Так правильно. Лучше нам держаться друг от друга на расстоянии, пока я окончательно её не сломал.

Но Джеймс не дал мне утонуть в этих мыслях. Заметив мою секундную заминку, он сплюнул кровь на асфальт и сделал шаг к своей тачке, мерзко ухмыляясь.

- Что, Морган, зассал? - прижимая пальцы к разбитой губе, издевательски выкрикнул Джеймс, чтобы перекричать гул толпы. Он сделал шаг вперед, сплевывая кровь под колеса моего «Порше». - Понял, что на треке тебе ловить нечего? Это тебе не в клетке руками и ногами махать - там ума много не надо, бей себе морды да ломай кости. А в гонках, парень, думать надо. Нужна тактика, скорость, холодный расчет и абсолютное спокойствие. А у тебя сейчас мозги от ярости плавятся. Ты в этом ни хрена не шаришь! Так что давай, разворачивай свой немецкий хлам и вали обратно в свой клуб. Пойди побей кого-нибудь на ринге, выпусти пар... Пока я буду жестко трахать твою мелкую сводную сестричку. Уж я-то найду способ избавить её от стресса после твоих заскоков.

Толпа вокруг одобрительно загудела, предвкушая, что после таких слов асфальт сейчас точно окрасится чьей-то кровью. Стритрейсеры начали скандировать наши имена, свистеть и бить ладонями по капотам машин. Окружающие буквально сходили с ума, подбивая нас на эту безумную гонку.
Услышав последние слова Джеймса, я окончательно перестал быть человеком. Внутри меня за секунду выросла глухая, первобытная ярость, превращая меня в дикого зверя. Озверев от того, что этот ублюдок посмел вякнуть про Лию, я сделал два широких шага вперед и впечатался в него, встав вплотную - грудь в грудь.
Толпа вокруг на секунду притихла, почуяв, что воздух между нами стал холодным и удушливым, как в могиле. Я схватил Джеймса за грудки, притягивая его лицо еще ближе к своему, чтобы он видел каждую чертову искру безумия в моих глазах.

- Послушай меня сюда, смертник, - тихо, но пугающе отчетливо процедил я, и мой голос вибрировал от сдерживаемого бешенства. - Для того, кто, по твоим словам, «просто махает руками», лицо у тебя сейчас далеко не идеальное. Ты уже умываешься собственной кровью. А мое - лишь слегка задето, но все еще шикарно.

Я наклонился к самому его уху, обжигая кожу тяжелым дыханием, и добавил так, чтобы это слышал только он:
- А теперь завали свое хайло и запомни раз и навсегда. То, что ты сейчас изрыгнул про Лию... ты никогда её не трахнешь. Ты даже пальцем её не тронешь. Воздух вокруг неё для тебя - временная роскошь. Будешь крутиться рядом - и я перекрою его тебе в любой момент. Прямо здесь. Собственными руками.

Я с силой толкнул его в грудь, заставив отшатнуться на пару шагов назад к его машине. Джеймс судорожно глотнул воздух, его глаза округлились от того неприкрытого обещания расправы, которое он только что услышал в моем голосе. Но отступать перед толпой он тоже не мог.
И именно в этот момент сквозь толпу наконец прорвался Лиам. Лицо у него было бледным, а в зеленых глазах читался откровенный шок. Он встал прямо между нами, переводя взгляд то на меня, то на Джеймса.

- Пацаны, да вы что, совсем охренели?! Что за хуйню вы творите?! - заорал Лиам, хватая Джеймса за плечо и пытаясь удержать нас от нового раунда бойни. - Джеймс, тормози, блять! Какая гонка? Какое пари? Она же сестра Кая! У нас, сука, в банде есть четкое правило - не трогать членов семьи и своих девчонок!

Мы с Джеймсом переглянулись. Злость, упрямство и бешеная ненависть вспыхнули в нас с одинаковой силой, и мы одновременно, в один голос, рявкнули на Лиама:
- Сводная!

Лиам от такой синхронности даже отшатнулся. Он обреченно закатил глаза, с силой потер лицо ладонями и раздраженно выдохнул:
- Да пошли вы нахуй, придурки... Делайте что хотите. Мозгов как у ракушек, честное слово.

Он махнул на нас рукой и отошел назад к толпе, понимая, что эту лавину уже не остановить.Над притихшим пустырем снова прогремел голос комментатора. Динамики на крышах пикапов аж зашлись хрипом.

- Воу-воу, тише, народ! Похоже, у нас тут намечается не просто заезд, а настоящая гладиаторская дуэль за сердце... ну, или за тело прекрасной дамы! - ведущий хохотнул, подливая масла в огонь. - Но перед тем как вы врубите первую передачу, я должен спросить официально. Вы согласны на условия пари? Смотрите, парни, если вы согласитесь и выедете на черту, назад выхода уже не будет. Слово стритрейсера - это закон. Так что я жду ответа!

Джеймс, всё еще тяжело дыша и вытирая кровь с подбородка, зыркнул на меня со звериной злобой. Он демонстративно повернулся к вышке комментатора и громко, на всю трассу, крикнул:
- Да, я согласен! В конце-то концов, её киска всё равно будет моей!

Толпа вокруг мгновенно взорвалась. Парни начали громко улюкать, свистеть и орать слова одобрения, забивая басы из колонок. Этот мерзкий, животный гул сотен голосов давил на перепонки, но я оставался неподвижен.
Я смотрел на Джеймса с глубочайшим, леденящим презрением. Внутри меня горело только одно желание - закопать его самомнение прямо здесь, в этот разбитый асфальт, вместе с его поганым языком и полным неуважением к Лие. На секунду в голове цинично щелкнула мысль: «Хотя кому, как не мне, говорить про уважение?» В памяти слишком свежо стояли её сорванные крики и наручники на изголовье постели... Но одно дело я, а другое - этот ублюдок. Другим я точно не позволю её обижать. Она - только моя забота. Моя личная чертова одержимость.

- Отличный ответ от претендента! - снова ожил микрофон ведущего. - А что же скажет наш непобедимый чемпион? Что скажет Кай Морган?! Если он струсит сегодня на асфальте, то потеряет весь свой имидж короля клетки! Неужели великий Морган готов отдать...

Ведущий хотел сказать что-то еще, продолжая распалять толпу, но я резко перебил его, даже не повышая голоса. Мой хриплый, холодный тон, усиленный открытым окном машины, заставил ближайших парней заткнуться.
Я уставился на Джеймса прямым, мертвым взглядом, в котором не осталось ни одной человеческой эмоции.

- Я согласен, - отчеканил я.

Коротко. Ледяной стеной. Так, что у Джеймса на секунду дернулся кадык.

Я запрыгнул в салон «Порше» и с силой захлопнул дверь, отрезая себя от кричащей толпы. Пальцы намертво легли на руль, а кулон под рубашкой в последний раз обжег кожу, прежде чем я до упора повернул ключ зажигания. Мотор матового Porsche 911 Turbo S отозвался яростным, утробным рыком, готовый сорваться в ад.Я резко включил передачу, и матовый «Порше» плавно, словно хищник на охоте, выкатился на стартовую полосу. Толпа расступалась перед капотом, взрываясь криками и свистом. Через секунду справа от меня, тяжело рыча мотором, припарковался автомобиль Джеймса. Он встал вровень, бампер к бамперу. Из-за тонированного стекла я не видел его лица, но кожей ощущал ту ядовитую ненависть, которая исходила от его машины.

Где-то наверху, над трассой, снова зашелся хрипом мегафон. Комментатор вовсю орал, подогревая толпу, объявлял ставки, кричал о том, кто и сколько бабок поднял на этот заезд, и спрашивал у толпы, кто на кого ставит. Но для меня весь этот внешний мир просто перестал существовать. Звук голоса ведущего превратился в белый шум. Я не слушал.
Все мои мысли были заняты только одним.

Я просто не мог позволить ему выиграть. Проиграть эту гонку означало добровольно подписать себе смертный приговор. Это означало, что мне придется своими глазами смотреть, как они с Лией обнимаются на заднем дворе. Смотреть, как он целует её губы - те самые, которые она сегодня прикусила до крови, лишь бы не достаться мне. Смотреть, как она беззаботно смеется над его тупыми шутками. И, что самое жуткое, это означало каждую чертову ночь слышать за тонкой стенкой своей комнаты, как они... как они трахаются. Слышать её стоны, которые предназначались бы не мне.

«Нет, блять. Ни за что. Я не смогу это пережить», - пульсировало в голове. Мои пальцы сжались на руле с такой силой, что кожа на рулевом колесе жалобно хрустнула. Мое эго, и эта пугающая, темная одержимость орали в один голос: Лия может ненавидеть меня сколько угодно, мы можем держаться на расстоянии, но она никогда не будет принадлежать кому-то другому. Только не Джеймсу.

Пока я заталкивал эту удушающую мысль поглубже в подсознание, на середину трассы, прямо между нашими капотами, вышла девчонка. Высокая, эффектная блондинка с идеальной фигурой. На ней, как и на большинстве местных, были экстремально короткие шорты и один лишь кружевной бюстгальтер. Она двигалась плавно, заигрывая с ревущими машинами, и уверенно встала прямо по центру разделительной полосы.В её руках был зажат большой клетчатый флаг.Блондинка обвела нас взглядом, хищно улыбнулась и медленно подняла руки с флагом высоко над головой. Музыка из колонок резко оборвалась. Огромная толпа стритрейсеров вдоль обочин замерла, погружая загородный пустырь в оглушительную, звенящую тишину, которую нарушал только утробный, тяжелый рев наших моторов.

Начался отсчет.

Я до упора выжал сцепление, зафиксировал ногу на педали газа, чувствуя, как Porsche под моим задом буквально дрожит от зашкаливающей мощности, готовый разорвать асфальт. Три секунды. Две... Каждая мышца в моем теле натянулась как струна. Ссадина на переносице пульсировала тупой болью, но сейчас она лишь подливала масла в огонь. Война началась.

Один.

Флаг резко упал вниз.

Матовый «Порше» с оглушительным, утробным ревом сорвался с места. Шины на долю секунды бешено провернулись, высекая из разбитого асфальта облако жженой резины, и машина пулей влетела в ночную темноту. Но Джеймс не отстал. Его заряженная тачка шла впритирку, и уже через секунду мы на бешеной скорости неслись по узкой загородной трассе, разрезая фарами полумрак.
Это была не просто гонка. Это была хищная, грубая битва на выживание. Никаких правил, никакого уважения - чистая, первобытная агрессия, перенесенная на металл и колеса.
Уже на первом крутом повороте Джеймс пошел напролом. Его машина грубо боднула мой «Порше» в правое крыло, пытаясь вытолкнуть меня на обочину, в кромешную тьму и дорожную пыль. Раздался противный, скрежещущий звук сминаемого металла. Руль рвануло в руках, но я мертвой хваткой удержал траекторию, вдавливая педаль газа еще сильнее в пол.

- Хрен тебе, ублюдок, - процедил я сквозь зубы.

На прямой я резко крутанул руль вправо, подрезая его в ответ и заставляя Джеймса жестко оттормозиться, чтобы не вылететь в кювет. Мой «Порше» вырвался вперед, но эта победа длилась всего несколько секунд. На следующем зигзаге Джеймс, используя грязный маневр и внутренний радиус, снова обогнал меня, едва не зацепив бампером.
Мы менялись местами по кругу, как два бешеных пса, делящих кусок мяса. Скорость зашкаливала за двести, стрелка тахометра билась в красной зоне, а мотор ревел так, будто готов был взорваться. Адреналин соленым потом заливал глаза, ссадина на переносице горела огнем, но мне было плевать. Перед глазами стояло только лицо Лии, и мысль о том, что этот подонок может к ней прикоснуться, выжигала во мне весь страх.

Финальный круг. Прямая финишная прямая уже виднелась впереди.

Сжав зубы до скрежета, я пошел на максимальный риск. Закатив рукава рубашки еще выше, я рванул рычаг передач и выжал из Porsche всё до последнего табуна лошадей. Машина совершила невероятный, хищный рывок, обходя тачку Джеймса на полкорпуса, а затем я жестко перекрыл ему траекторию, вставая прямо перед его носом и не давая ни единого шанса совершить обгон. Всё. Я заблокировал его.Впереди, всего в каких-то пятидесяти метрах, уже отчетливо горели неоновые огни финиша. Я видел финишную черту, видел толпу стритрейсеров, которая безумствовала вдоль дороги, и даже сквозь рев мотора до моих ушей долетал их оглушительный, победный гул голосов.

Я выиграл. Я растоптал его. Она моя.

И в ту самую секунду, когда на моем лице начала появляться торжествующая ухмылка, мир вокруг сошел с ума.Справа раздался оглушительный, металлический хруст. Джеймс даже не думал тормозить - обуреваемый бешеной яростью от возможного проигрыша, он на полной скорости протаранил мой «Порше» сбоку, целясь прямо в пассажирскую дверь.

Удар был страшной, разрушительной силы.
Машину весом в полторы тонны мгновенно отбросило в сторону, закрутило вокруг своей оси и швырнуло с трассы прямо в кювет.
В салоне всё превратилось в кошмар: от дикого удара стекла со звонким треском разлетелись вдребезги, вылетая мелкими осколками наружу и внутрь, прямо мне в лицо. Металл кузова жалобно закричал, сминаясь, как бумажный лист.
Меня с силой швырнуло на руль, подушка безопасности выстрелила, но не смогла полностью смягчить этот адский толчок. Голова встретилась с боковой стойкой. Вспышка дикой, невыносимой боли прошила череп, стирая все звуки ночной трассы. Куски разбитого лобового стекла полоснули по лицу, смешиваясь с капающей из носа кровью.
Но в самую последнюю долю секунды, прямо перед тем как окончательно отключиться, сквозь эту адскую вспышку боли я резко увидел её.

Лия.

Её образ встал перед глазами так четко, словно она стояла прямо здесь, среди этого летящего во все стороны крошева из стекла и металла. И в этот миг мне стало еще паршивее, еще невыносимее, чем от раскалывающейся головы, порезов на лице и страшного удара. Сердце сжалось в такой судороге, от которой перехватило дыхание.

Потому что я понял. Я проиграл.

Эта тварь Джеймс пересек черту первым.

Теперь Лия больше не моя... Да и, если быть до конца честным перед самим собой, она ведь никогда моей и не была. Она принадлежала только себе, своей гордости и своей ненависти ко мне. А я всё разрушил.
Мамин кулон-звезда под рубашкой в последний раз больно вдавился в грудь, словно забирая с собой этот финальный, удушающий аккорд ментальной боли, и весь мир вокруг меня резко перевернулся, окончательно погружая меня в глухую, ледяную тьму.

Если вам понравилась глава и вы ждёте продолжения, ставьте 🌟

Всех люблю 🌌