Глава 65: Новый ворон
Прошёл два года с момента всех событий.
Невермор, март 1991 год.
Академия уже давно научилась жить так, будто пропажа Т/и была лишь болезненным эпизодом прошлого, который постепенно растворился в повседневности. Студенты теперь говорили об этом тише и реже - словно само упоминание стало негласным табу, оставляющим после себя неприятное послевкусие. В коридорах всё чаще звучали обычные разговоры, смех, споры о занятиях, и только иногда, проходя мимо старых каменных стен или витражей, кто-то на секунду замолкал, будто вспоминая то, о чём вслух уже не принято говорить.
Профессора тоже почти перестали возвращаться к этой теме, разве что вскользь на лекциях, сдержанно предупреждая первокурсников о нижних уровнях Невермора. Портал теперь упоминался как нечто опасное и нестабильное, место, куда нельзя спускаться в одиночку. Но даже в этих осторожных формулировках чувствовалось напряжение - словно академия сама не до конца понимала, что именно тогда произошло.
И всё же оставалось одно живое напоминание, от которого нельзя было отвернуться - Айзек.
За этот год он изменился сильнее всех. Его присутствие стало тяжелее, тише, словно внутри него постоянно горел тусклый, уставший свет. Огонёк в глазах, когда-то живой и ясный, теперь почти не вспыхивал - лишь иногда, на долю секунды, при упоминании прошлого. Механическое сердце продолжало работать, ровно и безошибочно, но вместе с ним в нём жила надежда, упорная и болезненная, что однажды портал снова откроется и Т/и выйдет оттуда - живая, настоящая, как будто ничего не случилось.
И всё, что он делал теперь, сводилось к одной цели: не потерять ещё одного близкого человека.
Француазу.
Он держался за неё так, будто мир вокруг постоянно пытался забрать её тоже. В его поведении появилась жёсткая внимательность: он чаще проверял, где она находится, дольше задерживал взгляд на её силуэте в коридорах, иногда слишком резко реагировал на её отсутствие. И хотя он старался это скрывать, Француаза всё чувствовала. Между ними повисло напряжение, тонкое и постоянное, как натянутая струна - забота, которая постепенно становилась контролем.
В башне Яго почти всё было готово. Последний месяц он проводил там особенно часто, исчезая среди инструментов, проводов и странных конструкций, которые складывались в его очередные изобретения. Металл звенел под его руками, стекло ловило тусклый свет, а тишина башни нарушалась только редкими, резкими звуками работы. Он выглядел одержимым - не просто увлечённым, а погружённым в это состояние настолько глубоко, что граница между гениальностью и безумием становилась всё менее различимой.
Француаза всё чаще оставалась рядом с братом, словно инстинктивно чувствуя, как он постепенно теряет равновесие. Она наблюдала за ним молча, иногда просто сидя неподалёку, не вмешиваясь, но и не уходя. В её взгляде читалась усталость и тревога, которую она уже не пыталась скрывать. Она понимала: его страх потерять её становится почти навязчивым, и это пугало её сильнее, чем он сам мог представить.
Офелия тем временем постепенно отпустила свою невзаимную любовь к Айзеку - не полностью, не до конца, но достаточно, чтобы научиться дышать свободнее. Однако где-то глубоко внутри это чувство всё ещё оставалось, тихое, упрямое, как заноза, о которой стараются не вспоминать, но которая всё равно даёт о себе знать в тишине.
Сейчас она была в отношениях с Рейвеном. Их связь сохранялась, пусть и становилась всё более хрупкой. Безголовая женщина, которая раньше появлялась в зеркалах, перестала тревожить её... по крайней мере, пока. Это «пока» висело в воздухе невысказанным предупреждением, от которого Офелия иногда просыпалась ночью.
Рейвен же, используя кулон Т/и, вновь получил бессмертие и силу, которую тщательно скрывал, стараясь не выдать себя ни жестом, ни лишним словом. Кулон всегда был при нём - и стоило ему приблизиться к границам академии, как он начинал едва заметно нагреваться, будто реагируя на само место.
В последнее время Рейвен стал заметно отдаляться от Офелии. Его внимание рассеивалось, разговоры становились короче, взгляд - отсутствующим. В его жизни появилась новая девушка: жизнерадостная рыжеволосая Селестия. Их встреча произошла случайно - почти мимолётно, но этого оказалось достаточно. Он посмотрел в её глаза и почувствовал странную уверенность, почти навязчивую мысль, что именно она теперь занимает то место, которое он искал.
И всё же он до сих пор не решался полностью разорвать связь с Офелией.
Словно стоял на грани выбора, который уже начал разрушать всё вокруг, но ещё не был сделан окончательно.
***
Двор академии шумел как обычно - привычным, рассеянным гулом голосов, шагов и обрывков разговоров, которые смешивались с ветром, скользящим между каменными арками Невермора. Но за последний год в этом шуме появилось странное, почти незаметное изменение: будто академия стала говорить тише, осторожнее, не желая привлекать к себе лишнее внимание.
Вороны, которые раньше кружили над территорией плотными чёрными вихрями, почти исчезли. Лишь последние две недели появлялся один - всегда один и тот же. Он сидел неподвижно на каменной голове горгульи, высоко на крыше Невермора, и смотрел вниз так пристально, что казалось - он наблюдает не за двором, а за каждым отдельно взятым человеком. Иногда ветер проходил по его перьям, слегка приподнимая их, но сам ворон не двигался, словно был вырезан из самой тьмы и просто оставлен там как предупреждение.
Студенты, замечая его, не говорили об этом вслух. Лишь их голоса становились тише, а шаги - быстрее.
Айзек шёл по уличному коридору академии, слегка ссутулив плечи, будто нес на себе больше, чем просто рюкзак. Лямка висела на одном плече, неровно оттягивая ткань формы, под мышкой он держал массивную старую книгу, страницы которой выглядывали из-под переплёта, как что-то живое, готовое выскользнуть. Одна рука глубоко утонула в кармане брюк, пальцы сжаты в привычное напряжение, вторая лениво двигалась в такт шагам, но в этой "лени" чувствовалась усталость, накопленная за долгое время.
Он резко остановился. Взгляд зацепился за двор. Веки прищурились, брови медленно сошлись к переносице, губы сжались в тонкую, почти болезненную линию. Карие глаза начали быстро, резко скользить по пространству - по студентам, по стенам, по углам, будто он искал кого-то конкретного, даже если понимал, что не найдёт.
Пальцы в кармане сжались сильнее.
Он поднял голову и увидел ворона.
Тот сидел неподвижно, как всегда. Слишком неподвижно. Слишком осознанно. Его взгляд был направлен прямо на Айзека, без моргания, без колебаний - как будто он ждал именно его реакции. Ветер проходил по чёрным перьям, но не сдвигал птицу ни на миллиметр.
Айзек нахмурился сильнее, челюсть напряглась так, что на скулах проступили тени. Вся его поза стала жёстче, словно он инстинктивно готовился к удару. В этом взгляде уже не было просто раздражения - там была холодная, почти выжженная усталость, граничащая с тем, что ещё немного, и она сорвётся в резкость.
- О! Айзек! - раздался сзади громкий, слишком живой для этой атмосферы голос Гомеса. - Я как раз искал тебя!
Айзек не сразу обернулся. На долю секунды его взгляд ещё оставался на вороне, словно он пытался "додавить" его взглядом. Потом он медленно повернул голову. Плечи напряглись, подбородок чуть приподнялся, а ладонь в кармане окончательно сжалась в кулак.
В его выражении появилось лёгкое ожидание - то самое, когда ты заранее знаешь, что разговор будет не простым.
Гомес остановился напротив него почти резко, но при этом в его движениях не было агрессии - только привычная, чрезмерная живость. Он сложил руки на груди, чуть наклонил голову вперёд, и его взгляд зацепился за Айзека с искренней, почти детской уверенностью.
- Слушай, у вас же с Оррлофом не плохие отношения? - спросил он, чуть прищурившись, будто проверяя реакцию. - Ты же ему всё-таки жизнь спас... ну или продлил, своим новым изобретением.
Айзек медленно моргнул. Затем выдохнул носом - коротко, с едва заметным раздражением.
- Да. Что нужно? Если это опять что-то взрывающееся... проси сам.
Гомес тут же отмахнулся, слегка улыбнувшись, и даже сделал шаг ближе, как будто личное пространство не было для него концептом.
- Да нет, - быстро сказал он. - А можешь с ним как-то поговорить... чтобы он нас, если что, перед Хоусом прикрыл? Меня и Мортишу. Хотим кое-что сделать... а ночью же нельзя из общежитий выходить.
Айзек на секунду прикрыл глаза, словно мысленно уже пожалел, что вообще остановился.
- Хорошо. Попрошу, - коротко ответил он, кивнув. - Это всё?
- Ты лучший! - Гомес почти сразу оживился ещё сильнее и, не выдержав, легко хлопнул его по плечу. Жест был тёплым, почти дружеским, без давления. - Я знал, что на тебя можно положиться. Я тебя никогда не предам, запомни.
Айзек чуть приподнял бровь, уголок губ едва заметно дрогнул.
- Ты это говоришь каждый раз.
- И каждый раз это правда! - с искренним энтузиазмом ответил Гомес. В этот момент его внимание резко переключилось. Он увидел Мортишу.- Мортиша! - позвал он с такой теплотой, что даже воздух вокруг будто стал мягче.
Он кивнул Айзеку и почти сразу ушёл - быстро, но не торопясь, как человек, который всегда идёт туда, где есть его смысл.
Мортиша остановилась, и её губы тронула спокойная, едва заметная улыбка. Гомес подошёл к ней так, словно каждый раз видел её впервые. Он взял её ладонь с почти благоговейной осторожностью и оставил на коже мягкий поцелуй - медленный, тёплый, демонстративно искренний.
Айзек выдохнул, покачал головой и отвёл взгляд, будто подобная сцена была для него одновременно привычной и невыносимо сентиментальной.
Он снова посмотрел в сторону входной арки.
Что-то привлекло его внимание.
Там стоял Рейвен.
Он медленно оглядывал академию, словно проверяя пространство, и в какой-то момент резко замер - почувствовал взгляд на себе. Медленно поднял голову.
И снова увидел ворона на горгулье.
Тот сидел уже иначе - напряжённее. Крылья были слегка приподняты, как у существа, готового к рывку. В его взгляде появилось что-то слишком осознанное, почти предупреждающее.
Рейвен на секунду задержал взгляд, затем, будто игнорируя сам смысл этого предупреждения, направился прямо к Айзеку.
Он быстро пересёк двор, остановился напротив.
- Привет, ты Офелию не видел? - спросил он, не отводя взгляда от Айзека.
Айзек даже не изменил выражения лица.
- Я не слежу за ней, - фыркнул он. - Ходит где-нибудь.
- Возможно, - Рейвен кивнул, но взгляд его снова скользнул вверх. Ворон всё ещё сидел там. В той же позе, и смотрел прямо на них.- А что за ворон у вас такой... бешеный?
Айзек лениво пожал плечами, но всё же посмотрел туда же. Стоило ему поднять взгляд - ворон слегка сложил крылья, но не отвёл глаз.
- Не знаю, - ответил он. - Он уже около двух недель тут. Вечно сидит на одном месте.
- Ясно, - коротко произнёс Рейвен.
Айзек выдохнул, качнул головой и, не прощаясь, развернулся, уходя по коридору. Его шаги быстро растворились в шуме академии.
Рейвен остался стоять. Он продолжал смотреть на ворона.
Ворон медленно выпрямился.
Чёрные рылья раскрылись чуть шире, чем раньше и в следующую секунду его глаза вспыхнули холодным, тусклым светом.
По двору Невермора разнёсся резкий, разрывающий тишину крик:
- КАР!
Рейвен стоял, не отрывая взгляда от ворона. Его поза была напряжённой, но внешне спокойной плечи слегка развернуты, подбородок приподнят, взгляд зафиксирован, будто он пытался понять, наблюдает ли он за птицей... или птица наблюдает за ним. Ветер лениво скользил по двору Невермора, шевеля края его одежды, но он почти не реагировал на окружающее, только пальцы правой руки медленно сжались и разжались едва заметный жест, выдающий внутреннее напряжение.
Сзади послышались лёгкие шаги.
Рейвен не успел обернуться, как Офелия уже оказалась рядом. Её рука мягко легла ему на плечо осторожно, почти проверяюще. Он резко дёрнулся, инстинктивно напрягаясь, и обернулся слишком быстро, взгляд сразу стал резче, внимательнее.
Офелия, напротив, выглядела спокойно. На её губах появилась лёгкая, почти невесомая улыбка, а глаза мягко задержались на его лице, словно она изучала его реакцию.
- Привет, давно здесь стоишь? - спросила она, чуть наклонив голову, не отводя взгляда.
Рейвен моргнул, на долю секунды расслабляя плечи, затем выдохнул носом - коротко, будто сбрасывая напряжение.
- Нет... минут пять, наверное, - ответил он и снова повернул голову к ворону, который всё ещё сидел на горгулье.
Тишина между ними на мгновение стала плотнее и в этот момент ворон резко дёрнулся. Птица раскрыла крылья с сухим, резким движением, будто разорвала сам воздух вокруг себя, и сорвалась с места. Чёрное тело пронеслось над двором с такой скоростью, что несколько студентов инстинктивно подняли головы. Крылья рассекли воздух над крышами, и уже через секунду ворон исчез за башнями Невермора, оставив после себя лишь ощущение внезапно оборвавшегося наблюдения.
Рейвен проводил его взглядом до последнего движения и только потом медленно перевёл глаза на Офелию.
Она всё это время смотрела на него. Её взгляд был чуть внимательнее, чем раньше, улыбка стала мягче, но в ней чувствовалась лёгкая настороженность, как будто она пыталась понять, почему он вообще остановился именно здесь.
- У вас тут с каждым разом всё больше странностей, - тихо сказал Рейвен, слегка нахмурившись. Его голос был ровным, но в уголках слов чувствовалась осторожность.
Офелия чуть усмехнулась, скрестив руки на груди. Её пальцы медленно сжались на предплечьях - привычный жест, будто она удерживала спокойствие.
- Рейвен... это Невермор, тут это в порядке вещей, - произнесла она легко, но взгляд на мгновение скользнул в сторону, словно она сама не до конца верила в собственную лёгкость. - А вороны тут как часть интерьера.
Рейвен коротко кивнул, но не улыбнулся.
- Я уже догодался - сказал он после паузы, чуть отводя взгляд от неба и возвращаясь к ней. - Что у вас с Айзеком? Всё по-прежнему - не обращает внимания?
На этих словах Офелия на долю секунды застыла. Её губы чуть дрогнули, но она быстро взяла себя в руки. Взгляд опустился вниз и только потом снова поднялся.
- Да... - тихо ответила она, кивнув. - Я уже отпустила попытки завоевать его расположение.-Она сделала шаг ближе. Движение было плавным, уверенным, почти собственническим. Её ладонь поднялась и легла ему на шею тёплая, мягкая, но с явным намерением удержать внимание.- Теперь я только с тобой.
Рейвен не отстранился. Наоборот, его дыхание стало чуть глубже. Он медленно положил ладонь ей на талию, пальцы уверенно сжались, притягивая её ближе без лишней резкости. В его взгляде на мгновение исчезла настороженность, уступив место более тёмному, личному вниманию.
Офелия поднялась на носочки и мягко коснулась его губ, своими.
Рейвен выдохнул почти неслышно, задержавшись на долю секунды, затем ответил на поцелуй, усилив прикосновение ладони на её талии и притянув её ближе к себе осторожно, но уверенно.
Где-то в кармане Рейвена кулон внезапно отозвался едва заметной вибрацией и коротким, тёплым импульсом, будто на мгновение ожил, реагируя на что-то, чего они оба не заметили.
За одной из башен Невермора приземлился тот самый ворон, который всего несколько минут назад сорвался с горгульи. Он сделал это почти бесшумно - лишь лёгкий удар крыльев о камень выдал его присутствие. Птица задержалась на узком участке крыши, будто проверяя пространство, прежде чем позволить себе остановиться полностью.
На долю секунды всё застыло и затем началось изменение.
Тело ворона медленно вытянулось, словно само пространство вокруг него стало мягче и податливее. Кости, перья, форма - всё это будто растворилось в воздухе, перетекая в иную структуру. Крылья удлинились, теряя перьевую жёсткость и превращаясь в тонкие, почти человеческие руки. Мелкие чёрные перья с лёгким шорохом осыпались вниз, кружась в воздухе, прежде чем исчезнуть в ветре, обнажая тонкие, бледные пальцы.
Движение было не резким - скорее пугающе естественным, как будто превращение всегда было его истинной формой.
Через несколько мгновений на крыше уже стояла женщина.
Она выпрямилась медленно, с осторожностью человека, который давно привык наблюдать, но редко позволял себе быть замеченным. Длинные тёмные волнистые волосы были аккуратно собраны заколкой на затылке, несколько прядей всё же выбились и слегка колыхались на ветру. Светлые глаза сузились, фиксируясь на дворе внизу - она смотрела так, будто вычленяла каждое движение, каждую тень, каждую ошибку.
Её губы едва заметно искривились - не в улыбке, а в холодном, почти брезгливом недовольстве.
Ветер усилился, проходя по краю крыши и заставляя ткань её длинного чёрного платья слегка колыхнуться. Она медленно вдохнула, грудь едва заметно поднялась, а затем так же медленно опустилась. Пальцы сжались в складку ткани на уровне бедра - движение короткое, но выдающее внутреннее напряжение, которое она не спешила показывать полностью.
Несколько секунд она просто стояла, всматриваясь вниз, словно искала среди фигур во дворе единственный нужный след и наконец, почти шёпотом, с холодной, сдержанной злостью в голосе произнесла:
- Как ты тут оказался, Нокс...-Её взгляд стал острее, ресницы едва заметно дрогнули, когда она чуть наклонила голову, словно пытаясь убедиться, что видит именно его, а не ошибку зрения.Пауза повисла в воздухе тяжёлым, давящим молчанием.
Пальцы на ткани платья сжались сильнее.- Ты должен был умереть...
***
Ночь опустилась на Невермор тяжёлым, влажным покрывалом. Каменные башни академии казались ещё выше в темноте, а редкие фонари вдоль дорожек отбрасывали дрожащий жёлтый свет, который то гас, то вновь вспыхивал от ветра. Листья на старых деревьях шуршали сухо и нервно, будто сам лес шептался о чём-то, что не должен был знать никто.
Рейвен как раз выходил за ворота академии. Металл тихо скрипнул, когда он толкнул их плечом, и на секунду остановился, делая шаг в темноту. Его дыхание было ровным, но взгляд - настороженным, собранным. Пальцы правой руки едва заметно сжались в кармане, будто он проверял, всё ли ещё при нём и именно тогда он её заметил.
Женщина стояла прямо перед ним, в нескольких метрах, так неподвижно, что сначала могла показаться частью тьмы. Лишь ветер выдавал её - тёмные волнистые волосы медленно колыхались, прилипая к щекам и снова отстраняясь. Глаза - холодные, прищуренные - были направлены прямо на него, без сомнения, без колебаний, с таким выражением, будто она уже приняла решение.
Рейвен замер. Мышцы плеч напряглись, подбородок чуть приподнялся. Он медленно выдохнул носом, пытаясь не показать ни удивления, ни тревоги, хотя пальцы в кармане сжались сильнее.
Женщина сделала шаг вперёд и лёгким, почти небрежным движением ладони закрыла ворота за его спиной - магия прошла по металлу тихим импульсом, заставив створки с глухим звуком сомкнуться. Ветер на секунду стих, будто само пространство прислушалось. Она не отводила от него взгляда ни на мгновение.
- Беатрис... - тихо произнёс Рейвен наконец, голос стал ниже, осторожнее. Его глаза сузились, а в выражении появилось узнавание, смешанное с напряжением. - Ты же мертва...
Женщина усмехнулась коротко, холодно, без радости.
- Ошибаешься, Нокс, - фыркнула она, чуть наклонив голову. В её голосе звучала усталость и злость, смешанные так плотно, что их невозможно было разделить. Твой отец не добил меня. И ты тоже должен быть мёртв.
Рейвен не ответил сразу. Он сделал едва заметный вдох, плечи чуть опустились, затем снова выровнялись.
- Что ты тут делаешь?
Беатрис медленно пошла вперёд. Не спеша - как хищник, уверенный в дистанции. Её шаги были мягкими, почти неслышными по мокрой земле у ворот. Ветер усилился, задевая полы её одежды и заставляя ткань слегка колыхаться.
- За сыном и дочерью наблюдаю, - сказала она, не сводя с него глаз. Её голос стал ровнее, но в нём появилась острота. - Как ты сюда попал? Для тебя доступ в такие места закрыт. После проклятия ты должен был умереть. Твоё бессмертие было окончено, когда я только родила свою дочь. А сейчас ты стоишь здесь живой, невредимый.
Она остановилась на расстоянии нескольких шагов и начала медленно обходить его по кругу.
Рейвен повернул голову, следя за ней. Его тело оставалось неподвижным, но взгляд двигался быстро, точно отслеживая каждое её движение. Лицо стало более жёстким, угол челюсти напрягся.
- После снятия бессмертия есть шестнадцать лет, чтобы прожить ещё, - спокойно начал он, не повышая голоса. Он поворачивался вместе с ней, не позволяя оказаться за спиной. - Одна девушка, Офелия... блондинка, которую ты видела рядом со мной... была очень влюблена в твоего сына Айзека. И хотела, чтобы он был с ней, но у него была возлюбленная. Её сестра Т/и - смесь геморита и вампира.-Он сделал короткую паузу, взгляд стал чуть холоднее.- У него был кулон с тем самым камнем - «Алое сердце», который даёт бессмертие каждому, кто носит его с собой. И вот как раз эту самую Т/и... - Рейвен сделал шаг ближе к Беатрис, его голос стал тише, но острее, - мы заперли в зеркале и кинули в портал. Так что теперь он закрыт. Твой сын всё равно не обратил внимания на Офелию... но мне уже это и не важно. Я получил, что хотел.
На долю секунды воздух стал тяжелее.
Беатрис остановилась. Её голубые глаза резко расширились, зрачки дрогнули. Плечи напряглись, пальцы едва заметно сжались, будто она удерживала себя от мгновенной реакции.
- Вы... устранили Хранительницу? - голос стал ниже, почти опасно спокойным. Она замерла, наблюдая за каждым его микродвижением, за дыханием, за тем, как он стоит. - Ты обыграл смерть, Нокс. Опять.
Рейвен усмехнулся - коротко, почти лениво.
- Да. И не жалею. Каждый выживает как может.
Беатрис нахмурилась сильнее, шагнула ближе.
- И что тебе опять нужно? Зачем ты тут появляешься?
- Офелия моя девушка, скажем так. Просто хожу, питаю силы... тут же полно артефактов. Достаточно постоять пару минут и я снова полон сил.-Рейвен слегка пожал плечами, не отводя взгляда.- Кстати... твоя дочь Француаза уже превращалась в этого монстра. А твой сыночек делает всё, чтобы вытащить это существо из неё.
На последней фразе воздух будто взорвался.
Беатрис резко сорвалась с места и оказалась вплотную к нему. Её рука молниеносно схватила его за шею, пальцы сжались с такой силой, что кожа под ними побелела. Глаза вспыхнули холодной яростью.
- Не смей, - прошипела она, дыхание стало резким, прерывистым. - Не смей говорить про моих детей. Тронешь их... ни один камень тебе не поможет.
Рейвен не запаниковал. Наоборот - его губы дрогнули в холодной усмешке. Он резко оттолкнул её руку, с силой разрывая хватку, и сделал шаг назад, растворяясь в тенях деревьев, будто сам свет отступал от него.
- Я не собираюсь трогать твоих детей... - спокойно произнёс он, голос уже чуть дальше, будто принадлежал темноте. Пауза. - Пока не собираюсь.
В этот момент из-за них резко ударил свет фонаря, прорезав темноту жёлтой полосой. Тени на земле дернулись, словно ожили.
Беатрис замерла на долю секунды. А затем резко развернулась, тело снова изменилось и ворон сорвался с места, вспарывая ночное небо. Её крик разнёсся над лесом, острый и злой:
- УБЬЮ!