Печать алого сердца

Т/и вошла в кабинет адской ботаники, дверь тихо скрипнула, будто нехотя пропуская её внутрь, и сразу же её взгляд начал быстро скользить по рядам парт, выискивая знакомую фигуру, при этом в кабинете стоял густой, почти осязаемый воздух — влажный, с запахом земли, сухих трав, измельчённых корней и чего-то металлического, как будто здесь недавно толкли ингредиенты в ступке, и этот запах ещё не успел выветриться, смешиваясь с прохладой из приоткрытого окна.

Следом за ней почти бесшумно зашла Француаза, чуть поправляя ремешок сумки на плече, её шаги были мягкими, осторожными, и она тоже сразу начала оглядываться, слегка прищурившись, будто привыкла считывать пространство быстрее остальных.

Т/и почти сразу заметила Айзека — он сидел у окна, чуть наклонившись над партой, сосредоточенно что-то чертя в своём блокноте, кончик ручки едва слышно шуршал по бумаге, выводя аккуратные линии, за стеклом дрожали голые ветви деревьев, и холодный дневной свет падал полосами на его руки, на страницы и на край стола, создавая ощущение, будто он вырезан из этой тихой сцены.

Т/и быстро подошла к парте, стул под ней тихо скрипнул, когда она села рядом, чуть задев его плечом, и сразу же чуть наклонилась к нему, словно проверяя, что он действительно здесь, а не в своих схемах, Француаза подошла следом и устроилась с другой стороны, аккуратно поставив сумку под стол, чтобы не мешала, и мельком посмотрела на них двоих, уже с привычной лёгкой улыбкой.

Айзек поднял голову, взгляд сразу задержался на них, и на его лице появилась лёгкая, почти спокойная улыбка, будто он и не удивился их появлению.

— Вы очень медленно шли, с учётом того, что кабинет анатомии в трёх минутах, — сказал он, чуть наклоняясь ближе к Т/и, приподняв бровь, и в голосе у него мелькнула та самая сухая ирония, которую он обычно прятал под маской спокойствия.

Т/и хмыкнула, уголок губ дёрнулся, она повернулась к нему всем корпусом, чуть опираясь локтем о край парты.

— Ты опять решил стать занудой? — она улыбнулась и, не дожидаясь ответа, быстро чмокнула его в щёку, легко и почти привычно, будто это движение уже давно стало частью их утренних ритуалов.

Айзек на секунду замер, его пальцы на ручке остановились, потом он тихо выдохнул через нос, будто сдерживая улыбку, и чуть отвёл взгляд, но уголок губ всё равно дрогнул.

— Возможно, — ответил он, чуть тише, и сразу нашёл её ладонь под столом, переплетая пальцы со своими, осторожно, но уверенно — только если совсем немного.

Т/и мягко сжала его пальцы в ответ, большим пальцем лениво провела по костяшкам, как будто проверяя, что он не исчезнет, и чуть подалась ближе, устраиваясь удобнее, почти касаясь его плеча, а Француаза, наблюдавшая за этим, тихо фыркнула, пряча улыбку в уголке губ, достала тетрадь и раскрыла её с нарочитой серьёзностью, делая вид, что полностью погружена в тему.

**

Через несколько минут дверь кабинета резко открылась, и внутрь вошёл профессор Логан, звук удара двери о косяк мгновенно оборвал весь шум, разговоры стихли так резко, словно кто-то действительно провёл рукой и выключил комнату: шуршание страниц, тихие смешки, скрип стульев — всё оборвалось в одно мгновение, и студенты поспешно уткнулись в тетради, кто-то выпрямился, кто-то замер, не моргая, ожидая начала занятия.

Логан сразу заметил Т/и, которая всё ещё сидела рядом с Айзеком, и его губы чуть изогнулись в едва заметной, почти одобрительной улыбке, он прошёл к доске, опёрся обеими руками о стол, слегка наклонившись вперёд, будто собирался не просто вести урок, а раскрывать что-то важное.

— Добрый день… тема сегодняшнего занятия — «Ликорис», что на обычном языке означает «паучья лилия», и её свойства, — сказал он, щёлкнув пальцами, и на доске аккуратно проявилась надпись, будто выведенная невидимой рукой — какое самое главное свойство данного цветка?

В классе повисла короткая пауза, такая плотная, что даже за окном казалось тише, чем обычно.

Т/и подняла руку почти сразу, не отводя взгляда от преподавателя, при этом её пальцы всё ещё были переплетены с пальцами Айзека под партой, будто она и не замечала этого.

— Да, мисс Фрамп, — кивнул Логан, переводя на неё внимание.

— Ликорис  дикое и ядовитое растение, — спокойно ответила Т/и, чуть наклонив голову, взгляд у неё был собранный, уверенный, но спокойный, как будто она просто повторяла то, что давно знала.— в некоторых случаях можно оживить.

— Верно, — он кивнул, чуть выпрямляясь — символика такова: разлука и прощание, часто связан со смертью и кладбищами, а также перерождение и цикл жизни. Считается, что именно поэтому он растёт без листьев, — он медленно отошёл от стола и направился к окну, где стоял керамический горшок, и осторожно взял его в руки, поворачивая к свету, так что на листьях отразился бледный холодный отблеск — из него можно приготовить зелье, которое снесёт наповал даже самого крепкого изгоя или просто человека.

Фраза Логана повисла в воздухе тяжёлым, почти липким осадком, и на секунду в кабинете стало так тихо, что было слышно, как за окном по стеклу скользит ветер, цепляясь за раму, а где-то в коридоре глухо хлопает дверь, и один из студентов нервно перелистывает страницу, не попадая пальцами в край бумаги, отчего лист хрустит чуть громче, чем нужно.

Т/и чуть нахмурилась, взгляд её стал более сосредоточенным, она неосознанно чуть крепче сжала пальцы Айзека под столом, будто проверяя реальность происходящего, и тихо выдохнула, едва заметно, так, что это движение скорее почувствовалось, чем услышалось.

Айзек сразу уловил это, чуть повернул к ней голову, его взгляд на секунду смягчился, и он тихо, почти шёпотом, не отрывая глаз от преподавателя, спросил:

— Ты в порядке?

Т/и не сразу ответила, взгляд всё ещё был на Логане и горшке с ликорисом, где растение чуть колыхалось от сквозняка из окна, затем она едва заметно кивнула, будто больше себе, чем ему.

— Да… просто звучит слишком спокойно для такого яда, — так же тихо ответила она, и уголок её губ дрогнул, но без привычной лёгкости, скорее как тень мысли.

Француаза рядом чуть поёжилась, обхватив себя руками за локти, и наклонилась ближе к парте, шепнув почти беззвучно, так, чтобы услышали только они:

— Он сегодня особенно… мрачен, да?

Айзек коротко взглянул на неё, потом снова перевёл взгляд на доску, где Логан стоял в своём привычно спокойном, чуть давящем спокойствии.

— Он всегда такой, когда говорит про смертельные растения, — так же тихо отозвался он, и в голосе мелькнула сухая ирония, почти незаметная.

Логан тем временем поставил горшок обратно на стол, аккуратно, почти бережно, как будто растение действительно могло обидеться на неосторожность, и прошёлся вдоль первого ряда, скользя взглядом по студентам, задерживаясь на каждом чуть дольше, чем комфортно.

— И запомните, — его голос стал чуть ниже, спокойнее, но от этого ещё более весомым, будто он ложился прямо на плечи, — ликорис не прощает ошибок. Ни в дозировке, ни в обращении. Даже капля может изменить исход.

Один из студентов сзади тихо сглотнул, кто-то неловко усмехнулся и тут же замолчал, когда Логан слегка повернул голову в их сторону.

Т/и чуть наклонилась вперёд, локти едва коснулись края парты, будто пытаясь рассмотреть растение лучше, и тихо пробормотала, больше себе, чем кому-либо:

— Интересно… почему всё красивое здесь всегда смертельно опасное.

Айзек услышал, уголок его губ слегка поднялся, и он, не отрывая взгляда от преподавателя, тихо ответил:

— Потому что безопасное редко запоминается.

Т/и повернула к нему голову, прищурилась, будто оценивая его фразу, и чуть ткнула его локтем в бок, не сильно, скорее по привычке.

— Философ.

— Реалист, — спокойно поправил он, но пальцы под столом всё так же держали её руку, чуть сильнее, чем раньше, будто закрепляя эту привычку.

Француаза, наблюдая за ними, тихо усмехнулась и прошептала, наклонившись ближе:

— Вы двое вообще урок слушаете или у вас отдельная программа?

Т/и даже не повернулась, только улыбнулась краем губ, не отрывая взгляда от доски.

— Многозадачность, — коротко ответила она.

Айзек чуть наклонился ближе к Француазе, всё ещё глядя вперёд:

— Это называется «игнорировать лекцию ради жизненно важных вещей».

Француаза закатила глаза, но улыбка всё равно осталась, и она тихо фыркнула, перелистывая страницу тетради.

Логан в это время остановился у доски, снова щёлкнул пальцами, и рядом с названием растения появились схематичные корни и подписи, аккуратные, чёткие, будто выведенные не рукой, а самой дисциплиной.

— На следующем занятии вы будете разбирать способы нейтрализации, — сказал он, окидывая класс взглядом, — и я очень надеюсь, что никто не решит проверять это на практике.

В его взгляде на секунду задержалось что-то предупреждающее, и несколько студентов тут же напряглись, кто-то даже выпрямился слишком резко, зацепив локтем партачную доску.

Т/и чуть наклонилась к Айзеку и почти беззвучно прошептала, уголком губ:

— Звучит как вызов.

Айзек тихо выдохнул, даже не поворачиваясь к ней:

— Пожалуйста, не начинай.

Она усмехнулась, сдерживая улыбку, и чуть крепче сжала его пальцы под столом, будто в ответ на его предупреждение.

— Я ничего не обещаю… но постараюсь.

Логан, словно услышав это беззвучное «ничего не обещаю», на секунду задержал взгляд в их сторону — не резкий, скорее внимательный, как у человека, который замечает больше, чем показывает. Он ничего не сказал, лишь медленно провёл ладонью по краю стола, смахивая несуществующую пыль, и продолжил лекцию тем же ровным, почти убаюкивающе-опасным голосом, возвращая в кабинет плотную, собранную тишину, где даже дыхание студентов казалось громче обычного.

Француаза чуть наклонилась к Т/и, не поворачивая головы полностью, только глазами скользнув в её сторону, при этом пальцами она нервно прокрутила кончик ручки, будто пыталась занять руки.

— Ты же понимаешь, что он это сказал именно вам двоим? — шепнула она почти без движения губ, так тихо, что звук растворился между страницами тетрадей.

Т/и едва заметно усмехнулась, не отрывая взгляда от Логана, у которого на доске уже появлялись новые формулы, и так же тихо ответила, чуть наклонившись вперёд:

— Он всегда так говорит. Как будто мы лично подписываемся под всеми проблемами мира.

Айзек, не поднимая головы, слегка сжал её пальцы под столом — коротко, почти рефлекторно, будто подтверждая сказанное без слов.

— Не давай ему повода думать, что он прав, — пробормотал он, и в голосе мелькнула лёгкая усталость, но не раздражение, скорее привычка к подобным разговорам.

Т/и чуть повернула к нему голову, и на секунду их взгляды пересеклись — коротко, естественно, как будто это движение существовало между ними всегда.

— Я вообще редко даю людям такие поводы, — ответила она и чуть приподняла бровь.

Айзек тихо хмыкнул, уголок губ дрогнул, но он быстро вернул взгляд к доске.

— Скромность тебе не идёт.

— А тебе идёт занудство? — тут же парировала она, едва слышно, с лёгкой тенью улыбки.

Француаза, наблюдая за этим краем глаза, тихо покачала головой и вернулась к тетради, но улыбка у неё осталась — мягкая, почти тёплая, как у человека, который давно перестал удивляться их перепалкам.

В классе кто-то уронил ручку — она звонко ударилась о пол и прокатилась под парты, заставив пару студентов синхронно наклониться и зашипеть друг на друга, споря, кто будет доставать. Логан даже не обернулся, только чуть приподнял бровь, продолжая аккуратно выводить на доске схему взаимодействия ликориса с магическим контуром.

— Запишите, — сказал он ровно, — ликорис воздействует не только на физическое состояние, но и на магический контур организма. В некоторых случаях он способен подавлять способности полностью.

В классе снова прошёлся тихий, почти нервный шёпот, кто-то даже перестал дышать на секунду, прежде чем сделать заметку.

Т/и на мгновение перестала писать, пальцы замерли над тетрадью, ручка чуть дрогнула.

— Полностью? — тихо переспросила она, больше себе, чем кому-то.

Айзек это услышал сразу, чуть наклонился ближе, так что его плечо почти коснулось её.

— Не думай об этом, — спокойно сказал он, но взгляд стал внимательнее, цепким.

Т/и медленно выдохнула и кивнула, но в глазах осталась та самая мысль, которая не отпускает сразу, даже если её прогоняешь.

— Просто… это звучит как слишком удобное оружие, — пробормотала она.

Айзек чуть сильнее сжал её ладонь, уже заметнее, будто закрепляя её в реальности.

— Именно поэтому его и запрещают использовать без контроля.

Француаза, не поднимая головы, тихо добавила, перелистывая страницу:

— И именно поэтому кто-то всё равно попробует.

Т/и на это ничего не ответила, только слегка прикусила губу и снова посмотрела на Логана, который уже стирал схему с доски, оставляя за собой едва заметные серые следы мела, похожие на шрамы на тёмной поверхности.

В этот момент дверь кабинета где-то в коридоре громко хлопнула, и по зданию прокатился короткий гул шагов и голосов — кто-то быстро прошёл мимо, переговариваясь на ходу, но звук тут же утонул за стенами, как будто его и не было.

Логан на секунду остановился, прислушался, затем спокойно продолжил, не меняя интонации:

— На этом сегодня закончим. Домашнее задание — анализ свойств ликориса в нестабильных условиях.

Он посмотрел на класс чуть дольше обычного, задерживая взгляд на тех, кто уже начал расслабляться.

— И, пожалуйста… не создавайте их сами.

Несколько студентов нервно усмехнулись, кто-то захлопнул тетрадь чуть громче, чем нужно.

Т/и медленно закрыла свою, но не сразу убрала руку из ладони Айзека, будто задерживая момент.

— Похоже, у нас всё стабильно, — тихо сказала она.

Айзек слегка наклонил голову, смотря на неё с тем спокойствием, которое у него появлялось только рядом с ней.

— Стабильно у нас не бывает, — ответил он спокойно.

И в этот момент их спокойствие выглядело таким естественным, что даже шум кабинета, перелистывание страниц и скрип стульев казались просто фоном, который существует где-то отдельно и не имеет права вмешиваться.