Печать алого сердца

Прошёл месяц с убийства Гарретта Гейтса. После этой трагедии его семья оказалась на грани полного развала.

Мэр Гейтс: его общественный статус рухнул. Сын погиб, обвинение в его смерти легло на Гомеса, и жители города встречали его с осуждением и презрением. Мэр стал ещё более строгим и властным, пытаясь сохранить лицо и власть, но уважение населения уже не вернулось. В результате его отстранили от должности, и власть постепенно ушла из его рук.

Миссис Гейтс: поглощённая горем, она полностью замкнулась в себе. Роскошная и спокойная жизнь, к которой она привыкла, рухнула за одну ночь. Она скрывала свои эмоции, но одновременно пыталась держать мужа под контролем, который полностью ушёл в работу и политику, чтобы не сталкиваться с собственным бессилием.

Позже выяснилось, что они оба совершили совместный суицид. Мэр подтолкнул жену, и они вместе выпили яд из ягод белладонны, оставив после себя шок и горечь.

Гомеса оправдали и вернули в академию, наложив запрет на выезд из страны на несколько ближайших лет. Мортиша не смогла сдержать эмоций: как только он перешёл ворота академии, она не отходила от него ни на миг. Офелия, встревоженная новым статусом Айзека и Т/и как пары, скатилась по учебе и часто замыкалась в библиотеке с дневником. Француаза проводила больше времени с Донованом Галпиным, находя в этом утешение и поддержку.

События в Неверморе быстро разошлись среди родителей изгоев, а жители Джерико стали обходить академию за несколько километров, чтобы не сталкиваться с учениками и слухами.

***

После пары Т/и и Айзек направились к озеру. Оно было покрыто толстым слоем льда, вокруг лежал свежий снег, частично скрывая осенние листья и пожелтевшие колосья травы у кромки воды.

Т/и стояла напротив Айзека, стараясь научить его кататься на коньках, хотя сама пока владела техникой лишь условно. Они часто падали друг на друга, смеясь, и их смех эхом разносился по тихому зимнему берегу.

— Давай по-новой, — улыбнулся Айзек, держа её за руку, — в этот раз пробуем не упасть.

— Не обещаю, — она улыбнулась шире, наклонившись к нему ближе, — если что, буду падать на тебя.

Айзек усмехнулся, поправляя её шарф, сдвигая его чуть выше, чтобы шея была защищена от мороза. Он наклонился, мягко коснувшись её губ своими, затем поднял голову и упёрся лбом об её лоб. Тёплое дыхание обоих слегка обжигало щеки, краснеющие на морозе.

— Падай, поймаю, — прошептал он.

— Я знаю, — она улыбнулась мягче, поправляя его шапку— Она снова съехала на косок.

— А может, я специально так делаю? — хмыкнул он, обнимая её за талию. — Может, мне нравится, как ты дуешься, когда она съезжает.

— Стратегический ход? — тихо усмехнулась Т/и, обхватив его шею руками.

— Возможно, — он улыбнулся.

— Хитрый какой, — заметила она, слегка шутливо.

Т/и хмыкнула и выскользнула из объятий, оттолкнувшись коньками от льда. Она скользила вперёд, словно убегая, а Айзек тихо рассмеялся, качнув головой, и поехал за ней, уже уверенно и быстрее.

Он быстро догнал её, схватил одной рукой, остановившись прямо перед ней. Айзек прижал её к себе и поцеловал, не давая шанса опомниться.

Т/и улыбнулась сквозь поцелуй и ответила, прижавшись ещё ближе, их коньки скользили по льду, скрипя и издавая лёгкий треск под ногами. Морозный воздух наполнял лёгкие, смешиваясь с их смехом, дыханием и тихим эхом ударов коньков.

Айзек слегка отстранился, уткнувшись лбом в её лоб, и шёпотом добавил:

— Ты… невероятная.

— Ты тоже, — ответила Т/и, прижавшись к нему сильнее, чувствуя, как его руки охраняют и согревают её одновременно.

Лёд вокруг слегка треснул, но они уже были слишком погружены в момент, чтобы обратить внимание. Ветер слегка играл с её волосами, которые выбились из под шапки, и Айзек аккуратно убрал прядь, снова обнимая её за талию.

— Давай ещё раз? — спросила Т/и, её глаза блестели от смеха и эмоций.

— Конечно, — ответил он с лёгкой ухмылкой, держа её за руку, — но только обещай, что опять не будешь падать специально.

— Не обещаю, — она тихо рассмеялась, и они снова двинулись по льду, скользя вместе, смеясь, а мир вокруг будто замер, оставив только их двоих.

***

После прогулки они сидели у него в комнате. Тёплый свет лампы мягко разливался по стенам, вытесняя зимний холод, который всё ещё цеплялся за одежду и волосы после улицы. За окном тихо скрипел снег под редкими шагами проходящих студентов, где-то вдалеке хлопнула дверь, и этот звук глухо растворился в коридорах общежития.

Т/и сидела на кровати, укутавшись в одеяло почти по подбородок, поджав под себя ноги, наблюдая за Айзеком. Её взгляд был спокойным, но внимательным, она следила за каждым его движением, как он сосредоточенно готовил чай, проверяя температуру, чуть наклоняясь к кружке, словно это был сложный эксперимент, а не обычный вечер.

Айзек стоял у стола, слегка нахмурившись, пальцы аккуратно обхватывали кружку, он пару раз перелил воду, проверяя, не слишком ли горячо, и тихо выдохнул, будто наконец добился нужного результата.

— Если обожжёшься то я буду виноват, — пробормотал он себе под нос, едва слышно.

Т/и тихо усмехнулась, наблюдая за ним из-под одеяла.

— Айзек, это чай, а не химический эксперимент, — мягко сказала она, чуть склонив голову.

— Для тебя это всегда эксперимент, — ответил он, не поднимая взгляда, но уголок губ едва заметно дрогнул.

Он аккуратно взял кружку, развернулся и подошёл к ней. Шаги были спокойными, но в них чувствовалась осторожность — чтобы не пролить, не оступиться, не испортить момент.

Подойдя ближе, он протянул ей чай.

Т/и протянула руку из-под одеяла, её пальцы на секунду коснулись его пальцев, тёплых, чуть прохладных после кружки, и она мягко улыбнулась, принимая чай.

— Спасибо, — тихо сказала она, глядя на него снизу вверх.

Айзек кивнул, затем сел рядом, кровать тихо скрипнула под его весом. Он только устроился, как Т/и, не говоря ни слова, приподняла край одеяла и накрыла им и его тоже, подтянув ближе.

Ткань мягко зашуршала, когда она укутала их обоих, и тут же чуть придвинулась, прижимаясь плечом к его плечу.

Айзек на секунду замер, явно не ожидая такого, затем тихо выдохнул, позволяя себе расслабиться.

— Теперь точно не замёрзнешь, — пробормотала она, делая маленький глоток, осторожно, проверяя температуру.

— Я и не замерзал, — тихо ответил он, но не отодвинулся, наоборот, чуть повернул голову в её сторону.

Т/и фыркнула едва слышно.

— Конечно, у тебя же «встроенный механизм», помню.

Айзек хмыкнул, опустив взгляд на кружку в её руках.

— Работает без перебоев.

Несколько секунд они молчали, но эта тишина была тёплой, живой — слышно было, как тихо потрескивает батарея, как ткань одеяла шуршит при каждом их едва заметном движении, как их дыхание постепенно становится ровным.

Т/и сделала ещё один глоток, затем чуть повернула голову к нему.

— Идеально, — сказала она, чуть улыбнувшись — не горячо.

Айзек перевёл на неё взгляд, в котором мелькнуло удовлетворение.

— Я старался.

Она на секунду задержала на нём взгляд, затем чуть сильнее прижалась плечом.

— Заметно.

Айзек опустил взгляд, но уголок его губ снова дрогнул в лёгкой улыбке. Его рука, лежавшая рядом, чуть сдвинулась и коснулась края одеяла, затем аккуратно накрыла её ладонь поверх ткани.

Т/и на секунду замерла, потом мягко повернула свою руку, переплетая пальцы с его.

— Ты сегодня не упал ни разу… почти, — тихо сказала она, глядя на их руки.

— Это потому что ты падала за нас двоих, — спокойно ответил он.

— Неправда, — она тихо рассмеялась, едва заметно качнув головой — ты тоже пару раз красиво приземлился.

— Я тестировал лёд, — невозмутимо сказал он.

— Конечно, — протянула она с улыбкой.

Тишина снова легла между ними, но теперь в ней было больше уюта, чем слов.

Т/и сделала последний глоток, поставила кружку на тумбочку рядом, затем, не разрывая их пальцев, чуть сдвинулась ближе и положила голову ему на плечо.

Айзек слегка напрягся на секунду, затем расслабился, чуть наклонив голову к её волосам.

— Устала? — тихо спросил он.

— Немного, — прошептала она, прикрывая глаза — но это хорошая усталость.

Он кивнул едва заметно, его пальцы чуть сильнее сжали её руку.

— Тогда отдыхай.

Т/и тихо выдохнула, устраиваясь удобнее, её дыхание стало ровнее, спокойнее.

Спустя некоторое время Т/и уснула, опираясь головой на плечо Айзека. Её дыхание постепенно выровнялось, стало глубоким и спокойным, пальцы всё ещё слабо сжимали край одеяла, будто она не до конца отпустила этот момент. Айзек замер на секунду, прислушиваясь к её дыханию, затем уголок его губ медленно поднялся в мягкой, тёплой улыбке.

Он осторожно, почти невесомо, чтобы не разбудить, подхватил её и аккуратно уложил на кровать. Матрас тихо скрипнул под её весом, одеяло мягко зашуршало, когда он подтянул его выше, укрывая её до плеч.

Айзек на секунду задержал руку у её щеки, пальцы едва коснулись кожи, убирая выбившуюся прядь волос, затем он наклонился и мягко поцеловал её в лоб, почти не касаясь.

— Сладких снов, сокровище, — прошептал он, голос его был тихим, тёплым, почти растворяющимся в тишине комнаты.

Он не сразу отстранился, ещё несколько секунд смотрел на неё, будто запоминая это спокойствие, этот момент, затем медленно выпрямился.

Айзек перевёл взгляд на окно, прошёл к рабочему столу, его шаги были тихими, выверенными. Он слегка приоткрыл окно — в комнату тут же скользнул прохладный ночной воздух, принёс с собой запах снега и лёгкий шорох ветра. Штора едва заметно колыхнулась, и свет лампы мягко дрогнул.

Он сел за стол, стул тихо скрипнул. На секунду он снова оглянулся на Т/и — она спала спокойно, чуть повернув голову в сторону, губы едва заметно приоткрылись.

Айзек открыл ящик стола, стараясь не издать лишнего звука. Дерево тихо скользнуло, и он достал несколько крохотных шестерёнок, аккуратно разложил их на поверхности, затем — пару тонких ювелирных цепочек, два прозрачных камня и, чуть помедлив, вынул два магических камня с мягким синим свечением.

Свет лампы отразился в их гранях, создавая на столе слабые отблески.

Он выложил всё перед собой, на секунду замер, будто продумывая каждый шаг, затем осторожно начал собирать подобие миниатюрного сердца. Его движения были точными, медленными — пальцы уверенно подхватывали детали, соединяли, примеряли, снова разбирали, стараясь не издать ни единого лишнего звука.

Во сне Т/и чуть пошевелилась, тихо выдохнула и подтянула одеяло ближе к лицу, затем перевернулась на бок, обнимая подушку. Ткань тихо зашуршала, её волосы рассыпались по подушке.

Айзек сразу поднял взгляд, на секунду замер, прислушиваясь.

— Тише… — едва слышно прошептал он сам себе, словно боялся потревожить её даже звуком собственного дыхания.

Убедившись, что она не проснулась, он тихо усмехнулся, почти беззвучно, и вернулся к работе.

Он аккуратно взял прозрачные камни и начал осторожно подтачивать их, движения стали ещё медленнее, сосредоточеннее. Мелкая пыль едва заметно оседала на столе, а сами камни постепенно приобретали форму — две половинки сердца, почти идеально совпадающие.

Свет настольной лампы мягко ложился на его руки, на металл, на камни, подсвечивая каждую деталь, каждый крошечный поворот пальцев. В тишине слышался только едва уловимый скрежет инструмента и редкий шорох ветра за окном.

Айзек на секунду остановился, поднял взгляд на Т/и.

Она спала спокойно, прижавшись к подушке, дыхание было ровным, лицо расслабленным.

Он чуть улыбнулся, снова опуская взгляд к своему изобретению.

— Почти… — тихо пробормотал он, едва слышно.

Его пальцы снова пришли в движение, соединяя детали, и в мягком свете лампы начинало рождаться нечто большее, чем просто механизм.

Айзек на секунду задержал пальцы над почти собранной конструкцией, взгляд стал внимательнее, глубже, будто он видел перед собой не просто набор деталей, а что-то гораздо более важное. Синий свет магических камней мягко пульсировал, отражаясь в его глазах, и на мгновение казалось, что это крошечное сердце уже живёт своей собственной жизнью.

Он осторожно подцепил одну из шестерёнок, чуть сдвинул её, проверяя, как она ложится в общий механизм, затем медленно провернул всю конструкцию кончиками пальцев. Послышался едва слышный щелчок — мягкий, почти удовлетворённый.

— Работает… — выдохнул он, почти беззвучно, уголок губ снова дрогнул.

Сзади тихо зашуршало одеяло.

Айзек замер.

Т/и во сне чуть нахмурилась, её пальцы сжали край подушки, губы едва заметно шевельнулись. Она что-то пробормотала, неразборчиво, словно разговаривала с кем-то в другом мире.

— Айз… — едва слышно сорвалось с её губ.

Он сразу поднял голову, взгляд смягчился, вся сосредоточенность мгновенно сменилась вниманием к ней.

Айзек аккуратно отложил инструмент, тихо поднялся, стул под ним едва слышно скрипнул. Он подошёл к кровати, шаги были медленными, почти бесшумными.

— Я здесь, — прошептал он, присев рядом.

Т/и чуть повернула голову, но глаза не открыла, дыхание на секунду сбилось, затем снова выровнялось.

Он осторожно коснулся её руки, большим пальцем провёл по тыльной стороне ладони, едва касаясь.

— Спи… — тихо добавил он.

Т/и словно услышала, её пальцы чуть расслабились, напряжение ушло, и она глубже уткнулась в подушку, дыхание стало спокойнее.

Айзек ещё несколько секунд смотрел на неё, затем едва заметно улыбнулся и осторожно накрыл её руку одеялом, чтобы не мёрзла.

Он уже собирался отойти, но остановился, взгляд задержался на её лице.

— Даже во сне не отпускаешь… — тихо пробормотал он, почти с тёплой насмешкой.

Он медленно выпрямился и вернулся к столу.

Сев обратно, он снова взял в руки миниатюрное сердце. Теперь оно выглядело почти завершённым — шестерёнки аккуратно соединены, цепочки мягко обрамляли конструкцию, а две половинки прозрачного камня идеально сходились, удерживая внутри слабое голубое свечение.

Айзек осторожно вставил магические камни в центр, и на секунду комната словно стала тише.

Свет внутри конструкции мягко вспыхнул, пульсировал чуть ярче, затем стабилизировался, отбрасывая на стол слабые отблески.

Он внимательно наблюдал, как механизм оживает — крошечные шестерёнки начали двигаться, едва слышно, почти как настоящий ритм.

Тук.

Пауза.

Тук.

Айзек замер, прислушиваясь, дыхание стало тише.

— Сердце… — прошептал он, словно пробуя это слово.

Он осторожно взял его в ладонь, поднёс ближе, свет отразился на его лице.

На секунду его взгляд снова метнулся к Т/и.

Она спала. Спокойно. Без тревоги.

Айзек выдохнул, напряжение в плечах слегка ушло.

— Значит, не зря… — тихо сказал он.

Он аккуратно положил готовую вещь на стол, но не убрал далеко, словно хотел держать её рядом.

Затем откинулся на спинку стула, провёл рукой по лицу, усталость наконец дала о себе знать.

За окном ветер чуть усилился, стекло тихо дрогнуло, штора снова колыхнулась, впуская холодный воздух, но в комнате всё ещё было тепло.

Айзек снова посмотрел на неё, уже чуть дольше, чем раньше.

— Завтра покажу… — тихо сказал он, почти шёпотом, словно она могла услышать.

Т/и во сне едва заметно улыбнулась.

Он замер, прищурился, будто пытаясь понять, показалось ему это или нет, затем тихо усмехнулся.

— Или уже знаешь… — добавил он.

Свет лампы продолжал мягко освещать комнату, тени двигались по стенам, а на столе, среди инструментов и мелких деталей, тихо билось маленькое механическое сердце.

Он поднялся со стула, на секунду задержался взглядом на столе, где в темноте едва заметно мерцало крошечное сердце, затем тихо выключил лампу — комната погрузилась в мягкий полумрак, освещённый лишь слабым светом из окна.

Айзек прошёл к кровати, его шаги были медленными, осторожными, чтобы не потревожить сон Т/и. Он снял пиджак, аккуратно повесил его на спинку стула, затем быстро сменил одежду на более домашнюю, движения были тихими, почти привычно отточенными. Ткань едва слышно шуршала в тишине комнаты.

Он осторожно приподнял край одеяла и лёг рядом, стараясь не задеть её резко. Матрас чуть прогнулся под его весом, издав тихий скрип.

Т/и почти сразу почувствовала рядом тепло — знакомое, спокойное. Во сне она чуть нахмурилась на секунду, затем расслабилась и, не открывая глаз, инстинктивно придвинулась ближе, прижимаясь к нему. Её пальцы нашли ткань его кофты, слабо сжали, словно убеждаясь, что он рядом.

Айзек мягко улыбнулся в темноте, уголок губ едва заметно дрогнул. Он опустил голову на подушку, его подбородок легко коснулся её макушки, ощущая тепло её волос.

Его рука уверенно легла ей на талию, пальцы скользнули чуть выше, на секунду задержались, притягивая её ближе к себе, затем снова опустились, обнимая крепче, но бережно.

Т/и тихо выдохнула, уткнувшись лицом в его плечо, дыхание её стало глубже, спокойнее.

— Мм… — едва слышно сорвалось с её губ, но она не проснулась, лишь сильнее прижалась.

Айзек прикрыл глаза, его дыхание постепенно выровнялось, стало таким же спокойным, как у неё.

— Спи… — прошептал он почти беззвучно, больше себе, чем ей.

За окном ветер тихо шелестел, иногда стучал в стекло, но внутри комнаты было тепло и спокойно.

Айзек расслабился, рука всё ещё лежала на её талии, удерживая рядом, будто не позволяя ей исчезнуть даже во сне.

И в этой тишине, под одним одеялом, их дыхание постепенно слилось в один ровный ритм.