⋆༺𓆩𝟏𓆪༻⋆
Эвани Рейн
Несколько лет назад наша семья покинула тихую гавань посёлка, перебравшись в шумный город.
Возмущение близких, предрекавших редкие встречи, было неизбежным, но отцовская длительная командировка не оставляла выбора. Съёмная квартира на третьем этаже, с окнами, смотрящими в серую городскую даль, — вот мой новый дом. Мне тогда исполнилось двенадцать, Дакстону, моему брату, — шестнадцать. Он, словно птица, вырвался на свободу, растворяясь в городских улицах в компании новых друзей. Мама, тревожась, шептала о дурной компании, и, как оказалось, её опасения были не напрасны. Я же, ограждённая домашним обучением и онлайн-репетиторами, оставалась под её неусыпным присмотром. Ей так было спокойнее. Но даже эта клетка не помешала мне встретить светлую Айлу, мою подругу и по сей день.
Все было относительно хорошо… ровно до того рокового дня, когда отца отправили в другой город на переговоры. Мама, беспокоясь о нем, решила составить компанию. Я до сих пор помню последние мгновения её сборов: гора приготовленной еды, пропитанная тревогой о нашей сытости, облако цветочного парфюма, долгие объятия… А несколько часов спустя — оглушающая новость об авиакатастрофе. Все потонуло в густом тумане отчаяния.
Нашим опекуном стала тётя Аманда, сестра матери. В свои тридцать, сосредоточенная на карьере, она так и не обзавелась детьми. К сожалению, Аманда была лишена эмпатии, и искать в ней душевной поддержки было бессмысленно. Задав дежурные вопросы, она скрывалась в своей спальне с ноутбуком, погружаясь в работу.
Брат все чаще стал возвращаться домой пьяным, но никогда не забывал принести мне какую-нибудь сладость. Теперь я понимаю, что в алкоголе он искал забвение, выбрал этот губительный способ справиться с горем и в итоге утрачивал самого себя…
В один из тех вечеров, когда тётя, словно легкокрылая птица, упорхнула на свидание, брат привёл своих друзей. Их хмельные голоса, словно зловещий рой, густо облепили квартиру, и я, объятая смутной тревогой, старалась не покидать свою комнату, ставшую тихой гаванью посреди бури. Скрип открывающейся входной двери вспыхнул слабой надеждой на возвращение Аманды, и я, робко выглянув из спальни, затаила дыхание.
— Подожди, Дак, я с тобой, — заплетающимся языком проговорил один из них, натягивая ботинки. — Надо проветриться.
Дакстон вышел, и до меня донеслось его раздражённое ворчание:
— Ну, конечно, кому же ещё тащиться за выпивкой, если Гордон еле держится на ногах, а Эдгару лень?
Дверь с глухим стуком закрылась, и я поспешила прикрыть свою, успев заметить затуманенный взгляд блондина, который попытался одарить меня подобием улыбки. Он стоял в коридоре, словно потерянный, а второй, видимо, остался на кухне.
Неприятное предчувствие сковало меня, и я уже собиралась набрать номер подруги, чтобы отвлечься от тягостного ожидания, но открывающаяся дверь в спальню заставила вздрогнуть. В комнату ввалился Гордон, пошатываясь, словно марионетка, у которой оборвались нити. Он прикрыл за собой дверцу и уставился на меня, сидящую на кровати, мутным, немигающим взглядом.
— Что тебе нужно? — с вызовом спросила его, пытаясь скрыть под маской грубости накатывающий страх.
Стеклянный взгляд блондина прожигал меня насквозь, пока он, словно хищник, крался навстречу, заставляя кровь леденеть в жилах.
Я уже занеслась в безмолвном крике, когда парень обрушился на меня всей своей тяжестью, словно каменная глыба, а его ладонь, огромная и грубая, намертво запечатала мои губы, перекрывая кислород, как плотина — полноводную реку.
Сердце бешено колотилось, отбивая последний шанс на спасение. В отчаянной попытке вырваться я извивалась в его стальной хватке, чувствуя, как наглая, бесстыжая рука Гордона, словно змея, ползёт по телу, оставляя за собой леденящий след страха и отвращения.
Слезы бессилия застилали глаза пеленой тумана, мир расплывался, теряя очертания, словно картина, смываемая дождём.
В тот момент, когда его пальцы попытались прорваться под ткань белья, сквозь оглушающий ужас я услышала голос Эдгара, звавший его по имени.
В следующую минуту тело Гордона рухнуло на пол.
Матерные слова, каких я никогда прежде не слышала, хлынули из уст брюнета, словно грязный поток. Он вышвырнул эту тварь за дверь и с сочувствием посмотрел на меня, в то время как я, прикрывая рот рукой, всхлипывала и дрожала всем телом. Эдгар тихонько подсел ко мне и бережно, словно боясь спугнуть, накинул на мои плечи одеяло, отчего дрожь немного утихла.
— Мне так жаль, что тебе пришлось это пережить. Можно я тебя обниму? — прошептал он, невесомо коснувшись подушечками пальцев моих щёк, стирая дорожки слез. Не дожидаясь ответа, он бережно прижал меня к себе, закутанную в одеяло, словно в кокон. Его рука мягко гладила мои волосы, пока рыдания не стихли, уступая место тягучей тишине. Но покой был недолгим — в комнату вновь ворвалось это чудовище.
— Слушай, я не хотел… Не знаю, что на меня нашло. Прости меня… — жалкий голос, сдавленный хрипотцой, казался ничтожным оправданием.
— Съебись отсюда, — прозвучал тихий, но стальной приказ брюнета, полный сдержанной ярости. И тот, тяжело вздохнув, к счастью, исчез за дверью.
В пору этой печальной истории мне едва исполнилось четырнадцать. Дакстону было восемнадцать, как и его окружению… Можно ли было считать Гордона другом после случившегося? Сомневаюсь. Его мерзкие прикосновения навсегда врезались в память.
— Ты, должно быть, ненавидишь его сейчас, я понимаю… Это справедливо. Но ты ведь не расскажешь брату, Эвани? Никому не расскажешь, да? — в его вопросах сквозило немое утверждение, словно я не посмею нарушить его волю. Но почему я должна хранить этот грязный секрет?
Я обязана рассказать, чтобы подобное никогда больше не повторилось.
— Почему? — прошелестел мой голос в затхлой тишине комнаты.
— Если ты расскажешь Дакстону, он убьёт твоего обидчика. Ты же не хочешь, чтобы твой брат стал убийцей? Разве ты этого хочешь, малышка? — он говорил успокаивающе, мягко, словно гипнотизировал меня, сплетая сеть из лжи и манипуляций.
Если бы я могла вернуться в тот миг, то ни за что не прислушалась бы к нему. Но тогда, ведомая юношеским легкомыслием, внимала каждому его слову. Доводы казались разумными, и я, робко кивнув, согласилась с брюнетом. «Он ведь старше, а значит, мудрее», — наивно полагала я. Да и к тому же Эдгар спас меня, как же я могла ему не верить?
А по правде говоря, ему было плевать на мои чувства. Он лишь спасал своего чертового дружка и их драгоценную дружбу с братом. Тот образ прекрасного рыцаря, что я нарисовала в своём воображении, рассыпался в прах.
— Ты умничка, — улыбнулся он натянуто. — Принести тебе воды?
Я кивнула, зная, что сама не смогу выскользнуть из комнаты, не столкнувшись с Гордоном — этим отвратительным отродьем.
Эдгар принёс мне воды и, не видя больше причин оставаться, ушёл на кухню.
Я захлёбывалась беззвучными рыданиями под плотным одеялом, когда услышала, как вернулся брат. Ещё немного, и он заглянул бы ко мне, непременно почувствовав в спёртом воздухе комнаты соль моих слез, но дверь так и не отворилась.
Праздник, казалось, искрился безудержным весельем до самого рассвета, а мои веки все никак не могли сомкнуться, словно назло пульсирующей в висках боли.
Вот так и состоялось моё знакомство с друзьями Дакстона.
⋆༺𓆩𝓣𝓸 𝓐𝓼𝓱𝓮𝓼𓆪༻⋆
Когда мне стукнуло пятнадцать, Аманда легко и непринуждённо могла выпорхнуть из нашей жизни на неделю-другую. То лазурное море манило её в отпуск с подругами, то ещё какие-то неведомые дали звали в путь.
Мы так и не стали для неё чем-то большим, чем временной остановкой.
Я не знала, как брат добывает свои деньги, но они у него всегда были, и он ими щедро делился. Однажды, когда тёти и след простыл, он потребовал собрать вещи и ехать с ним в загородный дом Эдгара. Сказал, что возникли какие-то проблемы, которые ему нужно срочно уладить. Меня это напугало, и последние иллюзии насчёт честного происхождения его богатства развеялись.
Двухэтажный особняк встретил меня холодом камня. Эдгар любезно предложил любую комнату на втором этаже. Я выбрала первую попавшуюся, надеясь, что мы здесь ненадолго.
Проснувшись утром, я услышала раздражённый, взвинченный разговор. Подкравшись к лестнице, заглянула в просторную гостиную и обомлела.
Дакстон и Эдгар что-то выясняли с двумя громилами — если это вообще можно было назвать беседой. Я уже собиралась тихонько ретироваться, когда раздались выстрелы. Кровь брызнула на плиты пола, пачкая их багровым. Оружие было в руках Вуда, но больше всего пугало его спокойствие, словно он занимался этим не впервые. Застыв в немом ужасе, я заставила себя отступить в комнату. Последнее, что я увидела, — как они волокли тела.
Спустя час я выглянула снова. Ни крови, ни тел, ни их самих. Лишь спортивная машина Эдгара мелькнула в окне, давая понять, что они где-то в доме.
И тут мой взгляд упал на едва заметную щель в стене гостиной. Если бы они плотно закрыли дверь, я бы ни за что не догадалась о её существовании. Лёгким движением руки я открыла её и увидела серую лестницу, уходящую вниз. Подвал.
Поколебавшись, я все же решилась спуститься. В просторном помещении тускло мерцала лампочка. Оказалось, Эдгар не убил своих «гостей», а лишь ранил.
Один, без сознания, лежал в углу на цементном полу, второй был привязан к железному стулу, судорожно дёргаясь. Из колонки доносилась совершенно неуместная, бодрая музыка.
Кареглазый держал в руке тлеющую сигарету, а брат потягивал пиво из бутылки.
Они по-прежнему не замечали меня, а я все стояла и смотрела.
Вуд что-то спросил у несчастного, который отчаянно пытался вырваться, но тот лишь плюнул ему в лицо. В ответ брюнет зловеще ухмыльнулся и, затушив сигару о тело страдальца, схватил топор.
Мои зрачки расширились от ужаса.
Он замахнулся на его руку, и я прижалась к стене, закрыв глаза и заткнув уши, чтобы ничего не видеть и не слышать. Крик боли все равно пронзил меня, и я больше не могла оставаться молчаливым наблюдателем этой чудовищной пытки.
Под ритмичную, цинично-весёлую музыку я поднялась наверх.
Вот такие у меня воспоминания.
