3 часть
***
Николаева как обычно листала ленту тиктока, совершенно не слушая учителя.
обществознание. именно на этом уроке ей приходилось молча смотреть короткие видео в тиктоке, пока Шайбакова записывала конспект в тетрадку. как она не устает?
толчек в плечо заставил Вику отвлечься от своих мыслей.
она взглянула на соседку, которая протягивала кусочек клетчатого листа. там красивым круглым печатным почерком было написано: «ты такая смешная, когда задумываешься».
Вика улыбнулась.
– почему на листочке?– она подняла взгляд на кудрявую. милая улыбка, красивые глазки.
– переверни,– прошептала та, наблюдая за реакцией.
Николаева взглянула на листочек, недолго думая, она перевернула его на другую сторону. там она увидела рисунок.
на нем была изображена девушка: неаккуратный пучок, голова лежала на кулаке, в другой руке лежал, по свей видимости, телефон, заштрихованное худи.
– это я?– она поднесла клочок бумажки к лицу, рассматривая внимательнее. профиль лица идеально передавал ее профиль.
Вика подняла взгляд на довольную собой Шайбакову.
Адель оглянулась по сторонам, убедившись, что все заинтересованы своими делами, оставила короткий поцелуй на щеке.
– я так понимаю, это знак согласия?– Николаева расплылась в улыбке. ее взгляд был прикован к глазам Адель,– этот рисунок будет навечно со мной,– твердо сказала девушка, подхватывая телефон со стола.
она сняла чехол, убирая рисунок туда.
***
утро. в эту ночь она спала так, как не спала уже несколько лет. в последний раз ей удавалось выспаться в объятьях кудрявой кареглазой девочки.
Адель. ее Деля. она всегда была рядом, хоть и находилась в сотнях километров по трассе.
– о, Вика проснулась,– Жека уже стоял в проходе, помешивая горячий напиток металической ложкой.
он облокотился на стену, смотря на подругу, потирающую глаза.
– тебе эта конченая названивала, я короче вырубил твой телефон, чтобы ты не проснулась,– он подошел к дивану, садясь на край,– как спала?
Николаева приподнялась на постели, приняв положение сидя.
он протянул кружку с напитком Николаевой. как оказалось это был кофе. тот самый идеальный кофе, который ей делали лишь два человека идеально: Женек и Шайбакова.
– обожаю тебя,– сказала девушка, отпив глоток напитка. она поставила чашку на подлокотник,– кстати, на счет обожаю, помнишь я очки у тебя забывала? вот они мне нужны будут.
– а как это связано?– парень ухмыльнулся.
– а я как в люди выйду с такими синяками?– она подняла руки, указывая на мешки под глазами, которые появились от плохого сна.
Женя закатил глаза, усмехаясь.
– и еще, погна курить, я со вчерашнего дня не курила,– девушка поднялась с дивана.
Жека молча повторил ее действия не спеша, он направился на балкон, а за ним и Вика.
Николаева любила его балкон, он чем-то ей напоминал тот самый балкон, где она начала отношения с кудрявой.
она подкурила сигарету зажигалкой друга, а в голове прокручивала тот самый вечер.
– о чем задумалась?– хриплый голос Жени привел ее в мысли. он смотрел куда-то в даль.
– ни о чем,– она опустила голову вниз.
– снова о ней?– парень не смотрел на подругу. его взгляд был уставлен в одну точку.
– блять, она не покидает моих мыслей даже секунду,– Николаева схватилась за голову,– я хочу ее увидеть, но я боюсь. я хочу с ней поговорить, но я боюсь. я хочу блять, но я пиздец как боюсь.
взгляд Вики был испуганным. она смотрела на друга.
– а она хочет?
оба прекрасно знали, кто эта загадочная «она».
Женя смотрел в глаза Николаевой. там читалось незнание, страх, безнадежность.
– не знаю,– прошептала она, а на глазах накатывались слезы,– я блять наркоманка ебаная, кто бы такую хотел бы видеть? я блять хуйню натворила и сама из-за нее страдаю.
она меня ненавидит. наверняка она нашла другую,– голос становился тише, пока вовсе не перешел на шепот,– я надеюсь, что она нашла другую, которая ее любит больше меня.
парень обнял подругу за плечи.
– я хуевый человек,– шептала куда-то в плечо Жене,– я поддалась этому сладкому голосочку. этим сладким обещаниям. я ее бросила и не отвечала на ее сообщения с вопросами «почему?» «это шутка какая-то?» «Вика, ответь, пожалуйста». я читала каждое, но нихуя не отвечала. я и сейчас перечитываю их каждый день, а потом набираю ее номер, но сука ни разу я не осмеливаюсь нажать на «вызов».
***
Вика вспоминала тот ужасный день. она тогда еще только вернулась в Питер из Москвы. они с Адель решили, что отношения на расстоянии хоть и будут сложны для них, но они справятся.
она встретилась со старыми друзьями, они ей напомнили о наркотиках.
от одного раза же ничего не произойдет. она попробовала совсем малость, только вот дальше все шло как в тумане. бар. новая знакомая. сладкие обещания о любви. они пыталась ее отодвинуть от себя, но она не отставала. Николаева говорила, что есть любимый человек и эта девушка ей не интересна, но друзья стали ее подначивать, мол эта Ира в разы лучше ее Адельки.
в Николаевой что-то переключилось. она открыла чат с девушкой.
«нап нпдо растатся. нвдеючь ты найдеш когото дучже меня»-Вика
сразу в сеть вошла Адель. она всегда сразу отвечала. от этого Вике стало больнее.
Любимая-«что?»
Любимая-«почему?»
Любимая-«это шутка какая-то?»
Любимая-«Вика, не молчи»
Любимая-«ты пьяна?»
Любимая-«Вика, ответь, пожалуйста»
тогда она еще не понимала, что натворила. Николаева видела каждое сообщение и каждый звонок, она смотрела на телефон с отвращением.
Любимая-«Николаева, ответь сейчас же»
Любимая-«Николаева, перезвони мне, пожалуйста»
Любимая-«молю»
Любимая-«Викуля»
эти сообщения не были последними. весь первый год их расставания она звонила и писала ей. Николаева все это видела, но ничего не отвечала.
она наизусть знает все ее сообщения.
***
– она ненавидит меня,– Вика поняла глаза на Женю. в них читалось лишь безысходно.
спустя время Николаева успокоилась, позвонила матери, договариваясь, что нужно будет пожить у нее неделю. сходила в магазин, купив сигареты и зажигалку, так как прошла закончилась.
каждый день, мысли Вики были заполнены ее поступком. можно ли это считать изменой? можно ли это исправить? можно ли вообще Вику после такого называть человеком?
рюкзак, набитый вещами, весел за спиной, в руках был шлем, в кармане кожаной куртки лежали ключи от мотоцикла. она была готова выезжать.
– ты все запомнил? и каждый день я буду звонить, узнать как Пики,– Николаева давала наставления Жене.
– я все понял, мы с Пики будем ждать каждого звонка,– парень держал кошку на руках, помахивая ее лапой из стороны в сторону,– удачи. если нужны будут советы-звони.
Вика в крайний раз поцеловала кошку в лоб, от чего та недовольно мяукнула, помахала рукой и направилась к выходу.
мотоцикл. трасса. скорость.
ни единой мысли. только вечная свобода. наконец ее голова опустошена.
дорога не сказать, что была долгой, скорее нудной.
уже сидя у мамы дома, Вика расслабилась, вспоминая те времена, когда все еще было хорошо, будто вот-вот мама уйдет на работу, прийдет Шайбакова и они будут смотреть всякие сериалы, болтать, целоваться и смеяться.
но такого не произойдет.
– Вик,– начала женщина, ставя чай на стол перед девушкой,– как ты вообще? у тебя такие мешки под глазами, ты вообще спишь?– худощавые руки матери касались лица Николаевой.
– мам, у меня все хорошо, я сплю,– она выдавила мягкую улыбку.
Вика отпила чай. все тот же чай, что и всегда. обычный. но любимый.
после чаепития, она прошла в свою комнату. а с того времени ничего не изменилось. полки с книжками так и весели, двухместная кровать так и стояла, стол, стул, фотографии Адель висевшие над столом. все было на своих местах.
даже тот давний рисунок Адель, где была нарисована Вика. под чехлом.
она приподняла чехол. из под него выглядывала Вика, заклеенная скотчем, чтобы, не дай бог, не разорвать рисунок.
Вика взяла рисунок, кладя на ладонь, а телефон откинула на кровать, он с глухим звуком ударился об матрас, несколько раз перевернувшись.
все та же девочка, все та же поза, все тот же телефон в руке, все то же заштрихованное худи, прошло 5 лет, а рисунок имел всю ту же важность для Николаевой.
это было последнее, что напоминало об Адель. последнее, что не уничтожила Зыгарь.
Штаны, что когда-то Шайбакова сшила ей, были разодраны. вернувшись однажды домой, Вика увидела их разорванными в мусорке. тогда был сильный скандал.
совместные фотографии с Адель, в один момент были стерты, кроме тех, что были в скрытых папках, когда Вика ушла в ванную, а телефон оставила в комнате. снова был скандал.
– тьфу блять,– от этих воспоминаний Николаева скривилась.
разложив вещи, Вика вышла на улицу. уже было темно, теплый летний ветерок обдувал редкие пряди волос, выбившиеся из тугого хвоста.
знакомая улица, соединяющая два дома. дом Шайбаковой и домом Николаевой. Вика вспомнила, как они с Адель любили созваниваться по вечерам, махая друг другу в окна. улица была небольшой, метров 100 может было расстояние, не больше, поэтому они в идеале могли видеть, что происходит у друг друга в окнах, если конечно они не были зашторены.
пройдя чуть дальше, Вика вспомнила о площадке, где они любили встречаться. стоит ли она еще?
проходя мимо знакомого дома, она рефлекторно подняла голову наверх, как бы проверяя, горит ли свет в окне Шайбаковой.
а живет ли она еще там?
света не было.
Вика долго гуляла по району, вспоминала как провела самые лучшие 2 года в своей жизни, проживая в Москве.
она не заметила за музыкой в наушниках, как уже подошла к заброшенному зданию, которое однажды Шайбакова показала ей, а в дальнейшем они стали проводить там вечера каждую неделю, когда самые лучшие закаты.
она поднялась на верхний этаж, где открывался вид на город. яркие точки на ночном небе.
звезды.
их с Адель звезды.
эти гребаные звезды свели их.
засиживаться здесь она не решалась. она быстрым шагом спустилась по лестнице. дорога которую она помнила до сих пор.
озерко. то самое, которое было для двух девушек было так же любимо, как заброшка.
она подходила к нему, замечая легкое освещение. в свете фонарей, она увидела силуэт.
этот силуэт она не спутает ни с чем другим.
Аделька Шайбакова.
«блять»– сразу возникло у нее в мыслях. именно этой встречи она боялась больше всего.
она остановилась. губы были слегка приоткрыты. что ей делать? бежать? а есть ли смысл? или может подойти, начать диалог?
она не знала.
она стояла на месте, как вскопанная.
ноги ее вовсе не слушались.
ей хотелось убежать, закричать. она боялась, сама не понимая чего, ведь она так ждала их встречи. она представляла перед сном, как они встретятся, как она заведет диалог, как она извинится. но сейчас она и слова не могла выдавить из себя.
стояла тишина. было настолько тихо, что даже звук ломающейся ветки пронзал бы слух.
– Адель?– чуть ли не шепотом сказала Вика. ее голос дрогнул.
человек сидящий на лавочке обернулся на нее.
это была она. Адель. только уже не ее.
взгляд безразличный, будто ничего и не произошло, ничего и не услышала, будто просто решила обернуться.
от этого взгляда Вике стало холодно.
она медленно приближалась к девушке, присаживаясь на ту же лавочку, держа расстояние 1,5 метра.
вблизи Шайбакова выглядела непривычно усталой.
глаза проходили куда-то насквозь. губы потресканные. кудрявое аккуратное гнездо стало максимально неопрятным.
– привет,– негромко сказала Николаева.
– все так просто?– она не смотрела ей в глаза. она смотрела в никуда.
– прости,– вырвалось на выдохе из рта Николаевой.
– все на столько просто?– голос Адель, что был и до этого не громким, вовсе сошел на шепот, на глазах накатывались слезы,– ты ушла 3 года назад. ни разу не ответила мне на сообщение и ни разу не ответила на звонок, хотя прекрасно все видела.
Адель хмурилась, глаза были красными, вены на висках пульсировали.
– так раз уходить было так легко, зачем вообще вернулась?
она вытерла слезу, стекающую по щеке. она поднялась с деревянной скамейки, направляясь в сторону, откуда редко слышался гул проезжающих машин.
она молча сидела, пытаясь осознать всю ситуацию.
«так раз уходить было так легко, зачем вообще вернулась?»– отдавалось эхом в сознании Николаевой.
слезы так и накатывались на ее глаза.