глава 9.
Белые стены больницы давили стерильностью, усиливая ощущение тоски и тревоги. Девушка шла по длинному коридору, стараясь ступать как можно тише, словно боялась нарушить хрупкий покой этого места. В руках она сжимала небольшой пакет с яблоками и апельсинами — глупый, но необходимый жест вежливости. Она выбрала самое неудобное время, раннее утро вторника, надеясь, что Лайт будет на лекциях в университете. Ей не хотелось, чтобы он видел её, и тем более, чтобы она объясняла ему, откуда знает его отца.
За поворотом показался пост медсестры. Женщина в светло-голубом халате подняла глаза от журнала, окинула девушку внимательным взглядом и слегка кивнула. Та робко улыбнулась, указав взглядом на дверь в конце коридора. Медсестра молча кивнула ещё раз — разрешение было получено без слов.
Эванс осторожно открыла дверь палаты, стараясь не скрипнуть петлями, и проскользнула внутрь. Запах медикаментов ударил в нос. Соитиро лежал на кровати, его лицо выглядело изможденным и осунувшимся, но в глазах мелькал проблеск сознания. Он был опутан проводами и датчиками, которые мерно пикали, отсчитывая ритм его жизни.
— Мелисса, — прохрипел он, пытаясь улыбнуться. Его губы дрогнули, но улыбка так и не появилась. — Снова ты...
Девушка быстро подошла к нему — сердце сжалось от вида измождённого лица.
— Ш‑ш‑ш, шеф, не вставайте, пожалуйста, — она мягко коснулась его плеча. — Я ненадолго. Просто хотела узнать, как вы. Принесла немного фруктов.
Мелисса провела у постели больного всего десять минут. Она коротко рассказала, как идут дела в штабе и как продвигается расследование, стараясь говорить бодро и уверенно. В конце визита она пожелала ему скорейшего выздоровления и покинула палату.
На выходе из больницы, спускаясь по лестнице, Мелисса почувствовала, как завибрировал телефон в кармане.
«Мэдисон, может быть, сегодня всё-таки получится выпить кофе? Лайт».
Она закрыла глаза, подавляя желание просто выключить телефон и исчезнуть — раствориться в толпе, стать невидимой.
«Прости, Лайт, у меня сегодня очень много дел. В другой раз».
Это был уже пятый отказ за неделю. Каждый раз она придумывала новую причину, каждый раз ощущая, как растёт неловкость, а вместе с ней — и чувство непонятной вины.
В штабе атмосфера стала ледяной, словно пронизывающий сквозняк поселился между людьми. Рюдзаки больше не перебирал отчёты вместе с группой, не делился своими странными, но гениальными наблюдениями. Он заперся в своей комнате, окружив себя горой мониторов, пачками пустых пакетов от сладостей и, казалось, невидимой стеной отчуждения. Его отсутствие ощущалось физически.
Мелисса смотрела на пустой стул, где он обычно сидел, поджав ноги, и чувствовала, как внутри разрастается холодная пустота. Между ними что-то было — она была в этом уверена. Те взгляды, те короткие моменты, когда он позволял ей подойти ближе, чем остальным... Но теперь всё исчезло без следа.
Когда она вернулась в квартиру, даже не зажгла свет. Просто села на пол в прихожей, прислонившись спиной к двери, и застыла в темноте.
— Мелисса? — Мацуда подошёл и сел рядом с ней прямо на ковёр. — Эй, что случилось? Ты в последнее время сама на себя не похожа. Это из-за шефа? Или... из-за Рюдзаки?
Его последнее предположение попало в самую точку. Она подняла на него глаза и, не выдержав, заговорила. Слова полились сплошным, сбивчивым потоком, прерываемым лишь всхлипами.
— Тота, я... Я просто не понимаю, что происходит. Всё было так... так по-настоящему, понимаешь? Я думала, что между нами возникло что-то... Нечто большее, чем просто отношения коллег. Я... Он... Он мне нравится, Тота. Сильно нравится.
Её голос прервался. Мацуда молча гладил её по плечу, давая время прийти в себя.
— А теперь... Он заперся там один, и я даже не могу зайти к нему. Он избегает меня. Словно я сделала что-то ужасное. Может, это из-за того, что я согласилась на ту встречу в кафе с Лайтом? Но я же хотела как лучше! Я думала, это шанс узнать Лайта поближе, подловить его на чём-то. Я думала, Рюдзаки поймёт! А он... он просто игнорирует меня.
Парень тяжело вздохнул и мягко сжал её руку.
— Лисса, ты же знаешь его. Рюдзаки... Он гений. Невероятный. Но в том, что касается человеческих эмоций, он полный ноль. Скорее всего, он просто не понимает чувств, которые испытывает. Или не умеет их выражать.
— Но это же глупо! — вскрикнула она, отчаянно вытирая слёзы.
Мацуда лишь кивнул, соглашаясь. Они проговорили ещё очень долго. Он пытался шутить, рассказывал какие-то нелепые истории с работы, чтобы хоть немного поднять ей настроение. А она всё равно видела в его глазах жалость — и это было самым невыносимым.
Мелисса решила, что с неё хватит неопределенности. Приведя себя в порядок, она направилась в штаб с твердым намерением потребовать объяснений. Там, игнорируя удивленный взгляд Ватари, она поднялась на жилой этаж и остановилась перед дверью L. Собралась с духом и решительно постучала.
— Рюдзаки, мы можем поговорить? — её голос дрожал от напряжения, но она старалась придать ему твердость.
— Мисс Эванс, я занят, — раздался холодный, механический голос. Мелисса почувствовала, как земля уходит из-под ног.
— Мисс Эванс? — повторила она, не веря ушам. — Рюдзаки, что происходит? Почему ты снова называешь меня так? Мы же...
— У нас много работы по делу Киры, — перебил он, и в его тоне не было ни капли прежнего тепла. — Прошу вас вернуться к своим обязанностям или идти домой, если вы закончили с отчетами.
Она развернулась и пошла к выходу, стараясь сдерживать предательски нахлынувшие слёзы. На улице шёл мелкий, противный дождь — тот самый, что просачивается за воротник и заставляет ёжиться от холода. Капли стучали по асфальту, смешиваясь с шумом проезжающих машин и отдалёнными сигналами такси.
Мелисса шла по мокрому тротуару, не разбирая дороги. Токио расплывался в неоновых пятнах — вывески, фары, огни рекламных щитов сливались в размытые полосы. Слёзы смешивались с каплями дождя, и она всхлипнула, закрыв лицо руками, пытаясь укрыться хотя бы от собственного отчаяния.
— Мэдисон?
Она вздрогнула и обернулась. Лайт Ягами стоял в нескольких шагах, держа над собой зонт.
— Что случилось? Почему ты плачешь? — он подошел ближе, накрывая её своим зонтом. Ткань приглушала шум дождя, создавая вокруг них маленький островок тишины.
— Ничего, Лайт. Просто... неудачный день. Очень неудачный, — она попыталась отвернуться, вытирая лицо рукавом, чувствуя, как неприятно липнет к коже мокрая ткань.
— Я не могу оставить тебя в таком состоянии на улице, — его голос был мягким и обволакивающим. — Давай я провожу тебя до дома. Пожалуйста, не отказывайся.
Эванс и не догадывалась, что для Лайта этот жест — лишь часть его холодной, расчетливой стратегии. Ему нужно было закрепить образ «обычного ничем не отличающегося студента», и она была идеальным фоном для этой роли.
У неё не было сил спорить. Она чувствовала себя такой опустошенной, что даже присутствие Лайта сейчас казалось хоть какой-то опорой. Они шли молча. Лайт не задавал лишних вопросов, и она была ему за это благодарна. Мимо проплывали витрины магазинов, освещённые подъезды домов, редкие прохожие, прячущиеся от дождя. Он довел её до самого дома, и, вопреки её робким протестам, проводил до самой двери квартиры.
— Спасибо, Лайт, — тихо сказала она, открывая замок. Пальцы дрожали, ключ несколько раз соскальзывал.
— Отдыхай, Мэдисон. Тебе нужно поспать, — он улыбнулся ей на прощание, и на мгновение ей показалось, что его взгляд задержался на планировке её прихожей чуть дольше, чем следовало.
Войдя внутрь, она рухнула на кровать, даже не снимая одежды. Сон пришел мгновенно — тяжелый, без сновидений, похожий на обморок.
Проснулась она только вечером следующего дня. Тело ломило, но в голове стало немного яснее, словно долгий сон вымыл часть боли. Решив отвлечься от тяжелых мыслей, она завязала волосы в небрежный пучок и принялась за уборку. Пыль, грязная посуда, ужин — рутина спасала. Она двигалась по квартире, механически выполняя действия: протирала полки, мыла тарелки, раскладывала вещи. Движения были размеренными, почти медитативными, позволяя мозгу отдохнуть от непрерывного потока тревожных мыслей.
В дверь позвонили. Звонок был настойчивым, нетерпеливым. Он эхом разнёсся по прихожей.
«Неужели Мацуда так рано?» — подумала она, вытирая руки о футболку, и пошла открывать.
Открыв дверь, она замерла. На пороге стоял Лайт, улыбающийся, с небольшим бумажным пакетом в руках.
— Лайт? Привет. Что ты тут делаешь? — она удивленно моргнула, и сердце невольно пропустило удар.
— Привет, Мэдисон, — его улыбка стала чуть шире. — Прости, что без предупреждения. Я переживал, ты весь день не отвечала на сообщения... — он неловко пожал плечами. — Решил проверить, всё ли с тобой в порядке. Принес немного выпечки.
Мелисса невольно улыбнулась, чувствуя, как неловкость накрывает её волной. Она стояла в домашней одежде, без макияжа, с пыльной тряпкой в руке – совсем не в том виде, в котором хотела бы предстать перед ним.
— Аккуратнее, Лайт, — усмехнулась она, прислонившись к дверному косяку, пытаясь придать голосу легкость. — Я могу подумать, что ты влюбился.
Он негромко посмеялся, но его взгляд стал серьезным, пронзительным. Он сделал шаг вперед, сокращая дистанцию между ними.
— А может, это действительно так?
Мелисса застыла. Эта фраза прозвучала слишком неожиданно, слишком прямо. Она почувствовала, как краска заливает её щеки и попыталась перевести всё в шутку, чтобы скрыть смущение и неловкость.
— Тебя возраст не смущает?
Лайт искренне удивился, и его безупречная маска слегка пошатнулась.
— А сколько тебе лет? — он поднял брови.
— Мне двадцать три, — ответила она, скрестив руки на груди, пытаясь сохранить уверенный вид.
— Что-о? — Лайт округлил глаза, и на этот раз его удивление не было наигранным. Он выглядел по-настоящему шокированным. — Я думал, мы ровесники. Ты выглядишь максимум на восемнадцать!
Мелисса рассмеялась от его выражения лица. Впервые за долгое время ей стало по-настоящему легко.
— Прости, Лайт, — сказала она, немного успокоившись. — Я бы с радостью сейчас поболтала, но у меня тут генеральная уборка и куча дел. Правда.
— Понимаю, — он улыбнулся своей самой обворожительной улыбкой и сделал шаг назад, отступая от двери. — Как-нибудь увидимся, Мэдисон.
— До встречи, Лайт.
Он уже развернулся, чтобы уйти, но вдруг обернулся через плечо, его взгляд снова стал серьезным.
— И кстати... возраст меня совсем не смущает.
Дверь захлопнулась. Мелисса прижалась лбом к холодному дереву. Она не видела, как Лайт, стоя в пустом коридоре, мгновенно стер улыбку с лица и его глаза стали холодными, как лед.
А в штаб-квартире, за тридцать километров отсюда, L сидел перед монитором, на котором застыл кадр с камеры наружного наблюдения подъезда Мелиссы. Он видел, как Ягами входит в здание. Он видел, как он выходит с победной полуулыбкой. L поднес к губам кусочек сахара, но так и не откусил его.
————————————————————————
буду рада вашим отзывам!