глава 11.
Напряжение в штабе можно было резать ножом. Когда Ватари прислал ответ от второго Киры, все затаили дыхание. Голос с кассеты, искаженный и странный, вещал о преданности: он готов был следовать указаниям «первого» Киры.
Полицейские радостно переглянулись — наживка сработала, подражатель клюнул. Но в стороне от общего ликования стояли двое.
Мелисса чувствовала, словно ее сознание разделилось. Одной частью она оставалась здесь, в штабе, а другой – все еще была там, в полумраке комнаты Рюдзаки. Его слова все еще звенели в ушах, вызывая то ли гнев, то ли глухую обиду.
Рядом с ней Лайт Ягами застыл в неподвижности. Его мысли были далеки от сантиментов.
«Значит он готов подчиниться Кире... но может ли он мне пригодиться?» – крутилось у него в голове.
Они переглянулись и словно по команде, синхронно двинулись к остальным, поближе к мониторам.
— Я хочу с вами встретиться, — продолжал голос с кассеты. — Господин Кира, я думаю, что у вас нет глаз.
В комнате повисла тишина. Полицейские недоуменно переглянулись.
— Глаза? О чем он говорит? — пробормотал Моги.
Лайт почувствовал, как внутри него все закипает от ярости.
«Он... он что, совсем дурак? Рассказывать всему свету о глазах бога смерти!»
Мелисса заметила, как Лайт побледнел, а его взгляд стал острым и ошарашенным. Она невольно положила руку ему на плечо, ощущая, как напряжены его мышцы.
— Лайт? Все в порядке?
Он вздрогнул, мгновенно нацепил мягкую улыбку и повернулся к ней:
— Да... просто это звучит как бред сумасшедшего.
А голос продолжал, и каждое новое слово было как удар молота:
— Давайте придумаем, как нам встретиться, чтобы полиция не догадалась. Ведь когда мы увидимся, мы сможем показать друг другу наших Богов Смерти...
— Что?! Богов Смерти?! — Айдзава вскочил со своего места.
«Он безнадежен», — окончательно решил Лайт, чувствуя, как за его спиной Рюк заходится в беззвучном, конвульсивном смехе.
Мелисса замерла. Словосочетание «Боги Смерти» ударило по нервам. Она впала в ступор, пытаясь осознать услышанное, но из оцепенения ее вывел не голос с экрана, а резкий, полный ужаса крик.
Рюдзаки внезапно вскинул руки вверх, его тело дернулось, и он с грохотом повалился со своего кресла на пол. Это было так неожиданно, что все на секунду онемели.
— Рюдзаки! Что с тобой?! — крикнула Мелисса, падая на колени рядом. В голове вспыхнуло:
«Сердечный приступ! Неужели он...» Она схватила его за плечо, пытаясь привести в чувство.
Но L не умер. Он приподнялся на локтях, его глаза, и без того огромные, казались теперь просто черными дырами на бледном лице. Он смотрел на экран с выражением, будто увидел там призрака.
— Боги смерти... — заикаясь, выговорил он. — Неужели они... они реально существуют? В нашем мире... есть Боги Смерти?
Мелисса видела его таким впервые. Великий детектив, сейчас выглядел как напуганный ребенок, у которого из-под ног выбили последнюю опору — здравый смысл. Убедившись, что он в порядке, она медленно поднялась, чувствуя странную опустошенность, и вернулась на свое место рядом с Ягами.
— Да это чепуха, — фыркнул Мацуда, помогая L встать.
— Богов смерти не бывает, — отрезал Айдзава.
— Конечно, Рюдзаки, — мягко добавил Лайт, хотя в его глазах Мелисса заметила странный блеск. — Никаких Богов Смерти нет.
Рюк за его спиной буквально катался по воздуху от хохота, едва не задевая крыльями плечо Лайта.
L медленно поднялся с пола, отряхнул джинсы и поднял свое кресло. Вернувшись в привычную позу, он быстро вернул себе самообладание.
— Кира заставил преступников написать что-то перед смертью... Они писали, что боги смерти едят только яблоки.
Соитиро Ягами нахмурился:
— Может быть, это тот Кира, что был с самого начала?
— Вряд ли, — подал голос Лайт. — Если бы это был первый Кира, он бы не стал отвечать на наше послание. И он точно не упустил бы шанс убить Эл.
Айдзава предположил, что они уже могли встретиться, а все эти слова — лишь отвлекающий маневр. Но Рюдзаки, уже вернувший себе холодный тон, покачал головой.
— Нет. Они не знакомы с друг другом. Лайт прав. Настоящий Кира не стал бы прекращать убийства и отменять мое выступление.
Время в штабе потянулось невыносимо медленно. L утвердил план: они будут продолжать игру, «выкачивая» информацию из кассет подражателя. Делать было больше нечего — оставалось только ждать.
Мелисса устало опустилась на диван. Перед глазами всё еще плыли таблицы со смертями за последний месяц. Рядом примостился Мацуда. Он, кажется, совсем не чувствовал гнета ситуации и вовсю травил какие-то анекдоты, пытаясь её развеселить. Мелисса видела, как неподалеку Лайт и L о чем-то тихо переговариваются.
— Слушай, Лисса, анекдот в тему. Идет полицейский по улице...
— Мацуда, — перебила она его, устало потирая виски, — Ты работать собираешься?
— А чего там работать? — Тота развел руками. — Мы эти отчеты проверили уже сто раз. Смерти, время, причины... Пока второй Кира не пришлет новую кассету, мы топчемся на месте.
Мелисса лишь тяжело вздохнула. Он был прав. Она откинулась на спинку дивана и закрыла глаза. Мысли кружились роем.
«Поймаем ли мы его? Проколется ли этот "второй" Кира? И что будет, если они с первым встретятся?»
Из забытья её вырвал голос Лайта. Она открыла глаза и увидела его перед собой. Он протягивал ей чашку горячего чая.
— Держи. Тебе нужно согреться, ты совсем бледная.
Мелисса слабо улыбнулась, принимая чашку. Тепло керамики приятно обожгло ладони. Лайт сел рядом, на место ушедшего куда-то Мацуды.
— О чем задумалась? — тихо спросил он, глядя на нее с искренним, казалось бы, участием.
— Да так... всякая ерунда. Не забивай голову, — ответила она, делая глоток.
— Понятно, — он кивнул и уставился в пространство перед собой.
Мелисса чувствовала на себе чей-то взгляд. Она знала, не оборачиваясь, что Рюдзаки смотрит на них. Она кожей ощущала его недовольство, которое буквально прошивало пространство штаба. Но сейчас ей было всё равно. Она хотела просто допить свой чай и хотя бы на десять минут забыть о том, что мир сходит с ума, а боги смерти, возможно, едят яблоки где-то совсем рядом.
***
Светловолосая девушка буквально рухнула на кровать, даже не потрудившись снять обувь. Усталость после съемочного дня и бесконечного напряжения от роли «второго Киры» навалилась свинцовым грузом. Она закинула голову, глядя в потолок своей ярко обставленной комнаты, но её взгляд был направлен куда-то за пределы этой реальности.
— Слушай, Рэм... — негромко позвала Миса, нарушая тишину. — Можно тебя спросить?
Воздух в комнате словно стал гуще. Из пустоты, окутанной тенями, проявился высокий, костлявый силуэт, напоминающий ожившую мумию с тяжелыми белыми бинтами вместо кожи. Хриплый, нечеловеческий голос, лишенный привычных эмоций, отозвался эхом:
— Спрашивай.
Миса перевернулась на бок, подпирая щеку ладонью. В её глазах мелькнуло детское любопытство.
— Тетрадь Смерти есть у каждого бога смерти, верно? И бог может отдать её человеку, если у него есть лишняя. Значит, Рюк... прежде чем отдать Тетрадь Кире, обманул их короля и выманил у него вторую?
Рэм замерла, её желтые глаза бесстрастно смотрели на девушку.
— Да. — подтвердила она.
— И ты тоже обманула? — Миса прищурилась, пытаясь угадать ответ.
— Вовсе нет, — Рэм слегка качнула головой. — Правителя богов смерти не так-то легко обмануть.
Миса непонимающе нахмурилась. Она приподнялась на локтях, ловя каждое слово своей призрачной спутницы.
— А как тогда ты её получила? Если не обманом, то... откуда она у тебя?
Рэм медленно опустилась на край кровати, хотя её тело почти не имело веса. Она начала свой рассказ, и комната словно наполнилась холодом иного мира. Она рассказала Мисе историю, которая не была записана ни в одной человеческой книге. Историю о боге смерти по имени Джелос.
Он был маленьким, невзрачным даже по меркам своего мира, и почти всё своё время проводил на краю иссохшей пустоши богов смерти. Он сидел там, свесив ноги в бездну, и смотрел. Смотрел не на преступников, не на войны, а на одну единственную девушку в мире людей. На Мису.
— Его время вышло, — голос Рэм стал еще тише. — В тот день её жизнь должна была оборваться. Джелос видел это по цифрам над её головой, но не понимал, почему. Она была молода, полна сил и выглядела совершенно здоровой. Мне стало любопытно, где и как наступит её конец, и я осталась с ним наблюдать.
Миса слушала, затаив дыхание. Перед её глазами оживали картины того вечера, который она почти стерла из памяти.
Поздний вечер. Миса возвращалась домой, когда из темной подворотни вышел мужчина. Его глаза горели безумием. Он преградил ей путь, бормоча слова любви, перемешанные с угрозами. В его руке блеснуло лезвие ножа. Миса видела этого человека впервые и, охваченная страхом, отказала ему. Тогда он замахнулся, обещая убить её, а затем покончить с собой.
— Джелос не раздумывал ни секунды, — продолжала Рэм. — Он открыл свою Тетрадь и начал быстро записывать имя того мужчины. Он нарушил закон, который для богов был абсолютным запретом. Мы не имеем права продлевать жизнь людям, лишь укорачивать. Как только запись была закончена, Джелос начал превращаться в песок. Прямо там, на краю нашего мира. Он рассыпался прахом, не издав ни звука. И от него осталась только его Тетрадь. Весь тот остаток жизни, который должен был принадлежать ему, приплюсовался к жизни девушки, которую он спас.
В комнате воцарилась тяжелая тишина. Миса сидела неподвижно, осознавая каждое слово. Её спас Бог Смерти. Он любил её настолько, что предпочел обратиться в пыль, лишь бы она продолжала дышать.
***
Когда рабочий день в штабе подошел к концу, атмосфера была гнетущей. Мацуда, натягивая куртку и светясь энтузиазмом, бросил Мелиссе:
— Слушай, Лисса, я сегодня с ребятами пересекаюсь, в баре посидим. Сама доберешься?
Мелисса кивнула, принимая его слова с привычной долей обреченности. Оставаться в отеле, где каждое её появление, казалось, вызывало у Рюдзаки лишь раздражение, было невеселой перспективой. Да и оставаться одной с ворохом мыслей, которые роились в голове, тоже не хотелось.
По пути домой она зашла в небольшой круглосуточный магазин. Светлые полки, запах бытовой химии и свежего хлеба — привычная картина, которая почему-то действовала успокаивающе. Она выбрала бутылочку красного вина, недорогого, но с обещанием забвения, хотя бы на вечер.
Вернувшись в свою квартиру, она сняла кофту, уронила сумку у двери и, не включая свет, прошла на кухню. Тишина была оглушительной. Она откупорила вино, налила себе полный бокал и залпом осушила его. Холодное вино обожгло горло, принося легкое, желанное облегчение.
Мелисса сидела на кухне в полумраке. Вино было терпким, дешевым и быстро ударило в голову. Она смотрела на пустую стену и злилась. Злилась на Лайта за его идеальную улыбку, на Мацуду за его легкомыслие, но больше всего — на этого сгорбленного придурка из штаба.
«Детектив хренов», — думала она, делая очередной глоток. — «Сам никого к себе не подпускает и мне диктует, с кем мне общаться. Робот недоделанный».
Алкоголь смешался с накопленной обидой, и в какой-то момент её просто «перекрыло». Она вызвала такси прямо к отелю, где базировалась следственная группа.
Утро началось с того, что в голове словно взорвали петарду. Мелисса с трудом разлепила веки и поняла, что лежит на кровати. Потолок был незнакомый, а во рту — как будто кошки ночевали.
Повернув голову, она вздрогнула. В углу, в своем любимом кресле, сидел Рюдзаки. Он сидел в своей обычной позе — ноги подтянуты к подбородку, палец у губ. Он не спал. Судя по его лицу, он вообще не ложился. Эл просто молча смотрел на неё своими огромными темными глазами.
Мелисса почувствовала, как холодок пробежал по спине. Она инстинктивно приподнялась, натягивая одеяло повыше, и посмотрела под него. Да, она была в одежде. На ней были её джинсы и та самая кофта, которую она сняла вчера вечером.
— Рюдзаки? — выдавила она, едва узнавая свой голос. — Что я тут делаю? Как я здесь оказалась?
Он медленно наклонил голову, его взгляд не отрывался от её лица.
— А ты сама совсем ничего не помнишь? — спросил он, и в его голосе прозвучала странная смесь усталости, сарказма и чего-то похожего на боль. — Мелисса?
От того, как он произнес её имя, ей стало не по себе. В голове начали всплывать обрывки: лифт, коридор, как она колотит кулаками в его дверь...
— Ты приехала в два часа ночи, — продолжил он своим монотонным голосом. — Ватари пытался тебя увести, но ты вцепилась в дверной косяк и начала орать так, что, по-моему, проснулся весь отель.
Мелисса закрыла лицо ладонями.
— О боже...
— Ты называла меня «бесчувственным придурком», — Эл начал перечислять, загибая пальцы. — «Эмоциональным инвалидом». Кричала, что я — заносчивый эгоист, который возомнил себя богом только потому, что умеет разгадывать загадки. И что мой запрет на общение с Лайтом — это просто глупая ревность.
Он замолчал, и тишина в комнате стала просто невыносимой. Мелисса чувствовала, как лицо горит от стыда.
— Я... я правда это говорила?
— И не только это, — L опустил ноги на пол и подался вперед. — Ты трясла меня за плечи и требовала, чтобы я «хоть раз в жизни перестал анализировать и просто стал человеком». А потом ты сказала, что Лайт хотя бы ведет себя как нормальный парень, в отличие от меня, и попыталась уйти, но просто рухнула на ковер и отключилась.
Он встал и подошел к столу, взял кубик сахара и бросил его в рот, глядя в окно.
— Я перенес тебя сюда. Ты не могла идти.
— Рюдзаки, прости. Я... вино... оно зря было. — ей просто хотелось провалиться сквозь землю.
— Ты высказала то, что на самом деле обо мне думаешь. — тихо сказал он, не оборачиваясь. — Про «придурка» — это было доходчиво.
Он постоял так еще минуту, а потом коротко бросил:
— Умывайся. Через полчаса сюда придут остальные. Нужно работать, «бесчувственные придурки» не могут позволить себе опаздывать.
Он вышел из номера, не оглядываясь, оставив её один на один с дичайшим похмельем и осознанием того, что она только что собственноручно уничтожила те крохи понимания, которые между ними были.
————————————————————————
буду рада вашим отзывам!