глава 7.
Лайт Ягами ощущал едва заметное покалывание в кончиках пальцев. Это не было волнением — скорее, легким раздражением от всепоглощающей скуки. Вступительный экзамен в Токийский университет казался ему до смешного примитивным. Он, гений, мечтающий перекроить саму реальность, был вынужден тратить драгоценные часы на решение задач, не достойных его интеллекта.
Мысленно Лайт уже выстраивал стратегию: юридический факультет станет лишь первой ступенью в его великой борьбе. Мир, погрязший в пороках и грехах, отчаянно нуждался в очищении, и только он, Ягами, был способен стать его истинным судьей и архитектором нового порядка.
В аудитории повисла тяжелая тишина, нарушаемая лишь шорохом бумаги и ритмичным скрипом ручек. Лайт заполнял бланки на автопилоте, его разум витал далеко за пределами этих стен.
Внезапно он почувствовал на себе чужой взгляд — не мимолетный, а необъяснимо тяжелый, почти осязаемый. Боковым зрением Лайт заметил, как один из наблюдателей замер в проходе, с явным недоумением глядя на ряд позади него.
— Абитуриент под номером 162, сядьте, пожалуйста, нормально, — раздался ленивый, но строгий голос дежурного.
Лайт медленно, сохраняя полное спокойствие, обернулся. Через несколько рядов от него сидел странный юноша. Бледный, с копной растрепанных волос, он выглядел так, будто экзамен его совершенно не касался. Его темные, лишенные блеска глаза смотрели прямо на Лайта, словно пытаясь просканировать его мысли. Ягами нахмурился и отвернулся.
«Просто очередной чудак, — решил он, — перенервничал перед тестом».
Он попытался вернуться к работе, но липкое ощущение чужого присутствия не исчезало. Казалось, этот парень следит за каждым его движением.
***
Церемония поступления стала для Лайта очередным триумфом. Его, как студента, набравшего максимальный балл, пригласили на сцену для приветственной речи.
Однако, увидев своего «соперника», Лайт почувствовал, как внутри всё похолодело. Рядом с ним стоял тот самый странный парень с экзамена.
«Я знал, что нас будет двое, но такого не ожидал. На экзамене он вел себя нелепо, сидел в какой-то дурацкой позе... Казалось, он попал в аудиторию по ошибке, но его баллы говорят об обратном».
Они стояли плечом к плечу — два гения, гордость университета. Но как только официальная часть завершилась и они спустились со сцены, незнакомец заговорил.
— Ягами? — раздался голос сзади, тихий и монотонный. — Значит, ты сын Соитиро Ягами, главы отдела по расследованию дел о серийных убийствах? Говорят, ты очень похож на своего отца.
«Кто он такой?» — Лайт почувствовал, как внутри нарастает напряжение.
— Я верю в твои способности, — продолжал незнакомец, не меняя интонации. — Если поклянешься сохранить наш разговор в тайне, я сообщу тебе нечто крайне важное по делу Киры.
«Что на него нашло? Он подозрительный, лучше не связываться с ним. Но вдруг... Это действительно важная информация?» — он прикрыл глаза, выдыхая. Нужно сохранять маску спокойствия.
— Всё останется между нами. Говори.
— Я — L.
Мир вокруг словно застыл. Сердце пропустило удар, но на лице Лайта не дрогнул ни один мускул. Внутри же бушевал настоящий шторм из ярости и неверия.
«Не может быть. Он мне сразу показался странным, но теперь я уверен — он псих!»
— Если ты действительно Эл, я не могу не выразить своего восхищения, — произнес он максимально уверенно, хотя его пальцы невольно сжались в кулаки.
— Спасибо. Я открылся тебе в надежде, что именно ты поможешь мне поймать Киру.
Где-то над ухом раздался издевательский смешок Рюка. Бога смерти эта ситуация явно забавляла, в отличие от его подопечного.
«Если он действительно Эл... То, чёрт, он не зря представился именно этим именем! Если я захочу его убить, и Рьюга Хидеки — не его настоящее имя, то умрёт известный певец».
Нужно было уходить. Немедленно. Сбросить это удушающее напряжение, пока оно не стало заметным.
Выйдя из главного корпуса, Лайт едва сдерживал кипящую внутри ярость. Погруженный в лихорадочные расчеты, Ягами быстрым шагом направлялся к метро. Он не заметил, как из-за угла, вылетела девушка.
Столкновение было резким. Горячий кофе плеснул Лайту на рукав пиджака, а на светлом платье незнакомки мгновенно расплылось безобразное пятно.
***
Мелисса, как обычно, катастрофически опаздывала. Это был её первый долгожданный выходной, который она планировала провести с подругой.
Однако у судьбы были иные планы. Спеша к метро и едва замечая прохожих, Мелисса выбежала за угол и на всем ходу во что-то — вернее, в кого-то — врезалась.
— О боже! Простите, я... я совсем не смотрела под ноги! — девушка в ужасе уставилась на пустой бумажный стаканчик в своих руках и на темное пятно, стремительно расплывающееся по её одежде.
Подняв глаза, она оцепенела. Перед ней стоял тот, за кем она пристально наблюдала несколько месяцев назад через объективы камер и экраны мониторов. Пытаясь скрыть нахлынувшие эмоции, она лихорадочно выудила из сумочки салфетки и протянула их юноше.
— Нет-нет, это моя вина, я шел слишком быстро, —на его лице отразилось искреннее сочувствие. От прошлой злости не осталось и следа— Вы не обожглись?
— Нет, всё в порядке, спасибо, — Эванс наконец решилась встретиться с ним взглядом.
— Позвольте мне загладить вину, — он мягко коснулся её плеча. — Я Ягами Лайт. Давайте обменяемся номерами? Я хотел бы оплатить химчистку или хотя бы угостить вас новым кофе.
Мелисса колебалась. В голове промелькнула мысль: это идеальный шанс. Возможность подобраться ближе, расспросить его, поймать на какой-нибудь случайной оговорке. Ведь не зря Рюдзаки его подозревает.
— Я Мэдисон Эттвуд, — представилась она вымышленным именем. — Химчистка — это лишнее, а вот от чашечки кофе я бы не отказалась.
Они обменялись контактами. Лайт еще раз вежливо извинился и скрылся в толпе. Мелисса осталась стоять на месте, провожая его фигуру взглядом, пока тот не исчез. Лишь после этого она вызвала такси и быстро набрала сообщение подруге о том, что задержится.
***
Три месяца. Девяносто дней тягучего бездействия, за которые следствие не продвинулось ни на шаг. Штаб, пропитанный напряжением и вечной бдительностью, незаметно стал для неё вторым домом. Здесь, среди бумаг и мерцающих экранов, она чувствовала себя нужной, частью чего-то огромного и важного.
Рюдзаки был центром этого мира. Он был загадкой, детективом, гением, который жил по своим правилам. Мелисса наблюдала за ним — за его нелепой позой, за тем, как он комкал в руках сахар, за его глазами, которые, казалось, видели гораздо больше, чем показывали. Они работали бок о бок, не столько общаясь, сколько обмениваясь информацией и наблюдениями. Их диалоги были короткими, порой обрывистыми, но полными смысла. Она поймала себя на мысли о симпатии не сразу, но постепенно эта мысль начала мягко, почти незаметно пускать корни.
Однажды ночью, когда очередной отчет уже подходил к концу, девушка почувствовала, как веки тяжелеют. Она сидела на диване, голова склонилась набок, и уже не слышала, как L тихо постукивает по клавиатуре. Когда она проснулась, то обнаружила, что ее укрыли пледом. Небрежно, но заботливо. И что странно, ей не снились кошмары, мучившие ее столько лет . Она подняла голову и увидела Рюдзаки, который сидел в своем кресле, поглощенный мониторами.
— Спасибо, — тихо сказала она.
L лишь кивнул, не отрываясь от экрана.
Другой случай произошел, когда Мелиссе было тяжело. Морально. Груз ответственности, смерти, безысходности давил нещадно. Тота был занят, и от отчаяния та поплелась к комнате детектива.
— Рюдзаки, — сказала она, протягивая ему стакан. — Как я надеюсь, что ты составишь мне компанию.
L недоверчиво покосился на стакан, потом на Мелиссу. В его глазах мелькнуло удивление. Он взял стакан, осторожно принюхался.
— Обычно я не предпочитаю запивать проблемы алкоголем... — он взглянул в ее глаза. — Но раз ты предлагаешь, значит, повод серьезный?
Они выпили. Бутылку, а может, и две. Мелисса видела, как постепенно меняется выражение лица Рюдзаки. Напряжение в плечах спало, его движения стали менее скованными. Впервые она увидела в нем не просто гения-детектива, а человека. Человека, который устал. Человека, который, возможно, тоже нуждался в чем-то большем, чем сахар и отчеты. Она сидела перед ним в слезах, рассказывая обо всем на свете, такой ее видел лишь Мацуда, теперь и L. А он внимательно слушал, не перебивая, понимая, что ей это необходимо.
Она чувствовала, как между ними возникает нечто новое. Тонкая нить доверия, которое строилось не на словах, а на общих бессонных ночах, на выпитом виски, на недосказанных мыслях. Он видел в ней не просто сотрудницу, а кого-то, кто мог понять его молчание. А она видела в нем не машину для поиска преступников, а человека, чья гениальность была одновременно его проклятием.
***
Утро в Токио началось для Мелиссы с настойчивой вибрации телефона. Солнечный луч, пробиваясь сквозь жалюзи, падал на экран, где светилось уведомление от Лайта Ягами.
«Доброе утро, Мэдисон. Надеюсь, вчерашнее происшествие не испортило тебе настроение и, что важнее, платье. Я чувствую себя виноватым. Давай встретимся сегодня в четыре в кофейне при кампусе? Хорошего дня».
Она ответила согласием. Университетское кафе — идеальное место для непринужденной беседы.
***
Теннисный корт университета гудел от напряжения. Звук ударов мяча о ракетки напоминал хлесткие выстрелы. Игра между Лайтом и Рьюгой быстро переросла из обычного сета в ожесточенную психологическую дуэль.
L двигался странно: его техника была рваной, почти гротескной, но пугающе эффективной. Лайт же играл безупречно — мощно, технично, красиво. Каждый из них понимал: выиграть здесь — значит показать силу, проиграть — значит проявить слабость или, наоборот, расчет.
«Это лишь партия в теннис— размышлял L, подбрасывая мяч. Сама по себе игра не даст ответа, Кира он или нет. Но реакция на победу или поражение... она может сказать о многом».
«Если я выиграю, он решит, что Кира не может проигрывать из-за своего эго, — анализировал Лайт, готовясь к решающему удару. — Если проиграю — заподозрит, что я поддаюсь, что бы отвести от себя подозрения»
С коротким выкриком Лайт нанес сокрушительный удар. Мяч пролетел в миллиметре от ракетки L. Победа. Оба стояли, тяжело дыша, пот градом катился по лицам.
— Отличная игра. — L вытер лицо полотенцем, выглядя в этот момент особенно нелепо в своей мешковатой одежде.
Они направились к выходу. Рьюга шел ссутулившись, игнорируя недоуменные взгляды студентов. Лайт шел рядом — воплощение гордости университета.
— Ты сильный противник, Ягами... Я проиграл, — с едва заметной ноткой досады произнес детектив.
— Я уже давно не играл в полную силу, Рьюга. Ты заставил меня попотеть.
— В горле пересохло. Выпьем по чашке чая? — в ответ последовал лишь короткий, сдержанный кивок.
— Кстати, — непринужденно заметил Лайт, когда они вошли в прохладный полумрак кафе, — я сегодня не смогу задержаться надолго. У меня встреча с девушкой.
L на секунду замер. Его большой палец привычно коснулся нижней губы.
— Девушка? — его голос оставался бесстрастным, но в голове уже защелкали шестеренки, выстраивая новые цепочки вероятностей. — Редкое событие для тебя, Лайт. Обычно ты слишком поглощен учебой.
Они заняли столик в углу.
— Это мое любимое кафе, — Лайт слегка усмехнулся, — тут нас никто не подслушает. И главное — никого не смущает твоя манера сидеть.
— Я сижу так в силу особенностей организма, — монотонно пояснил L, подтягивая колени к подбородку. — Когда я сижу «прилично», мои способности мыслить сокращаются на сорок процентов.
Воздух в помещении словно наэлектризовался. Проверка, которую устроил Рьюга, была многослойной: записки, вопросы с двойным дном. Лайт маневрировал на грани, и детектив, словно в награду за достойное сопротивление, предложил ему участие в расследовании.
Лайт уже открыл рот, чтобы ответить, но его взгляд переместился на входную дверь.
— Мэдисон! — он поднял руку, подзывая девушку к столику.
Её глаза расширились от удивления, когда она увидела L, который, подняв голову, тоже уставился на неё.
— Я как раз ждал тебя. Рьюга, это Мэдисон. Мэдисон, это мой новый знакомый, Хидеки Рьюга.
Мелисса лишь слабо кивнула, явно сбитая с толку. Её взгляд встретился с взглядом L, и в этот момент она почувствовала, как его удивление смешивается с чем-то другим – с немым укором.
Одновременно зазвонили два телефона. Один — в кармане Лайта. Другой — у L. Мелисса видела, как лица обоих парней мгновенно изменились.
— Лайт, что с твоим отцом?
— Говорят... у папы инфаркт.
Они вскочили одновременно. Забыв о кофе, о теннисе, о недоигранной партии. Для Лайта сейчас существовала только одна мысль: отец.
Мелисса, оставшаяся одна за столиком, смотрела им вслед.
————————————————————————
буду рада вашим отзывам!