финиш без имени

Музыку, казалось, было слышно ещё в другом районе. Басы били по стенам, а у входа в клуб толпились люди, смеясь и перекрикивая друг друга. Неоновая вывеска «Зависть» мигала через раз, будто тоже была пьяна.

Вика сидела на продавленном диване, попивая виски со льдом. На ней была тёмная футболка, расстёгнутая кожанка и привычный равнодушный вид человека, которому давно всё надоело.

Рядом развалились двое её друзей, споря о какой-то ерунде и периодически заливаясь смехом. Вика слушала вполуха, лениво листая телефон.

Клуб «Зависть» был их постоянной точкой сбора. Здесь почти всегда тусовались подростки, шумные компании, местные «звёзды» района и те, кто просто не хотел возвращаться домой.

Вика подняла взгляд на танцпол, где под мигающим светом толпа двигалась в ритм музыки. У бара кто-то заказывал коктейль, кто-то целовался прямо у стойки, а кто-то, не особо скрываясь, шептался в тени колонн.

Для Вики всё это давно стало привычным. До вечера — работа, после сразу клубы и бары. Так она расслаблялась, сбрасывала напряжение, а сегодня, после проигрыша, это было особенно нужно.

Адель с Дашкой приехали в клуб «Зависть» — любимое место Даши. Внутри было жарко, душно и некомфортно. Воздух смешался из запаха алкоголя, сладких духов и сигаретного дыма.

Со всех колонок гремела музыка. Людей было море — в основном подростки и молодые компании, жаждущие ночи и приключений.

Девушки подошли к барной стойке и заказали напитки. Адель взяла любимую «Кровавую Мэри», а Дашка — яркую «Голубую лагуну».

Даша сразу начала флиртовать с симпатичным барменом — так было всегда, в её стиле. Парень казался чуть старше, высокий брюнет с лёгкой щетиной и слишком уверенной улыбкой.

Поэтому Адель, решив не мешать, отошла подальше и села на пустой диван у стены. Достав из кармана вишнёвый чапман, она закурила и лениво огляделась по сторонам.

И почти сразу заметила на соседнем диване подозрительно знакомую фигуру. А когда девушка подняла голову, поняла, что это та самая противная клиентка с утра,что испортила ей настроение в первый же рабочий день.

Она сидела с парнем и рыжей девушкой. Те о чём-то громко болтали, смеялись, а Вика смотрела в телефон, словно ей было абсолютно всё равно на происходящее вокруг.

А потом вдруг, будто почувствовав чужой взгляд, подняла голову. Посмотрела прямо на Адель. И, кажется, тоже её узнала.

Вика поставила свой «Олд Фэшн» на столик рядом и внимательно посмотрела на девушку напротив. Это была та самая новенькая бариста из её любимого кафе, с которой утром у них случился мелкий скандал.

Вика прищурилась. Кудрявая сейчас выглядела совсем иначе. Никакой утренней правильности и собранности. Свободные серые спортивки, чёрный лонгслив, растрёпанные волосы и дерзкий взгляд. Простой образ, но ей шло.

Николаева тут же выкинула эту мысль из головы. Мысль о том, что девушка всё-таки симпатичная.

Вика заметила: в одной руке у Шайбаковой был коктейль, причём довольно крепкий, а в другой — сигарета.

Брюнетка в ответ не сводила с неё глаз, а потом, поставив бокал на столик, медленно показала средний палец.

Николаева вопросительно подняла бровь.

Что творит эта странная девчонка? — промелькнуло у неё в голове.

И почему это вдруг показалось ей забавным.

Вика усмехнулась, взяла стакан со стола и сделала медленный глоток, не отводя взгляда. Рыжая рядом что-то увлечённо рассказывала, парень смеялся, но Николаева уже не слушала ни одного слова. Всё её внимание почему-то зацепилось за наглую кудрявую с соседнего дивана.

Адель тоже не собиралась уступать. Она лениво затянулась сигаретой, выдохнула дым в сторону и демонстративно отвернулась, будто Вики вообще не существовало. Но через секунду снова посмотрела на неё.

Вика поднялась с дивана. Её друзья что-то крикнули вслед, но она только махнула рукой и направилась к балкону рядом с диваном, где сидела Шайбакова.

— Ты всем незнакомым девушкам хамишь, или мне сегодня повезло? — остановившись рядом, спросила Вика.

Голос у неё был спокойный, но с насмешкой.

Адель медленно подняла взгляд, посмотрев на Николаеву как на дуру.

— Только особо бесячим клиенткам.

Вика наклонила голову набок, рассматривая Адель так, будто та была чем-то новым и любопытным.

— Смелая. Утром ты была тише.

— Утром я была на работе. Сейчас у меня выходной. И я прошу не мешать моему прекрасному времяпровождению.

— И часто в выходной ты сидишь одна и показываешь людям средние пальцы?

На секунду между ними повисла тишина, густая, как дым под потолком. Музыка гремела где-то рядом, люди толкались, смеялись, танцевали, а у их столика будто образовался отдельный мир. Адель не ответила.

Вика вдруг усмехнулась. По-настоящему, впервые за вечер.

— Ты странная.

— А ты самодовольная.

— Возможно.

— Точно.

Николаева без спроса опустилась рядом на диван, закинув руку на спинку.

— Ладно, кудрявая. Начнём заново. Я Вика.

Она протянула руку.

Адель посмотрела на неё с наигранной, а может, и не наигранной, но явной неприязнью.

— Адель. И я не знакомлюсь. Поэтому отвали.

Шайбакова встала с места и, последний раз окинув Вику взглядом, развернулась и ушла на балкон.

Закрыв за собой дверь, она вдохнула полной грудью. Снаружи было тише — музыка из клуба доносилась приглушённо, как будто сквозь воду. На улице моросил мелкий дождь, воздух был сырой, холодный, пах мокрым асфальтом, железом и ночью.

Она облокотилась на перила и на секунду просто застыла, глядя вниз, на размытые огни машин и редкие силуэты прохожих. Всё казалось чуть замедленным, будто город тоже устал.

Адель достала из кармана небольшой пакетик, задержала его в пальцах на пару секунд, словно проверяя себя, и только потом выдохнула, отводя взгляд в сторону.

— Просто чтобы отключиться...

То, что дальше, не требовало мыслей. Только привычного ухода от них.

Через пару минут мир стал мягче. Звук дождя — тише. Свет фонарей — расплывчатым. Холод от перил перестал ощущаться так сильно. Мысли, которые до этого цеплялись одна за другую, начали растворяться, теряя форму.

Адель медленно закрыла глаза и выдохнула уже не с раздражением, а с пустотой, в которой стало легче дышать. Она любила и ненавидела это чувство одновременно. Чувство к которому она всегда возвращалась.

Внутри появилось странное ощущение — будто она чуть-чуть отдалилась от самой себя. От Вики. От клуба. От всего, что ещё минуту назад казалось слишком громким и навязчивым.

Она опустила голову на руки, опираясь о перила, и позволила этому состоянию разлиться дальше — тёплому, вязкому, уводящему от реальности.

Где-то за спиной снова хлопнула дверь балкона.

Адель медленно выдохнула и повернула голову. Николаева стояла в дверном проёме, оперевшись плечом на косяк, и внимательно смотрела на девушку. Долго думать не пришлось: рядом с Адель лежал пустой маленький пакетик, а на её носу — белый след.

Молчание повисло на пару секунд. Дождь усилился, капли быстрее застучали по крыше.

Вика чуть наклонила голову, подмечая состояние Шайбаковой — расслабленное, странно отстранённое, с той самой пустотой в глазах, которую не перепутаешь.

— Так ты ещё и наркоманша? — с насмешкой сказала Вика, доставая из кармана пачку сигарет.

Вытащив одну, она щёлкнула зажигалкой, прикрывая огонь ладонью от ветра, закурила и подошла ближе, встав рядом. Холодный воздух сразу пробрал её до костей, и Вика едва заметно вздрогнула.

Пауза снова тянулась между ними.

— Молчать будешь? Ладно. Странная ты, Адель.

— Ты тоже странная... — невнятно сказала Адель, а после расплылась в улыбке.

Вика повернула голову, задержав взгляд на её лице чуть дольше обычного. Дым сигареты медленно растворялся в холодном воздухе.

— И что ты улыбаешься? — тихо спросила она.

Адель не ответила. Просто шагнула ближе.

Ещё ближе.

Вика не отстранилась.

И в следующую секунду между ними не осталось расстояния вовсе.

Адель положила руки на плечи Николаевой, чуть приподнялась на цыпочки и поцеловала её.

Очевидно, в трезвом состоянии она бы этого не сделала. Но сейчас — пьяная, под веществами, потерявшая границы – позволяла себе всё.

Вика, сама находясь под алкоголем, среагировала не сразу. Лишь почувствовав во рту неприятный привкус «Кровавой Мэри», она осознала, что Шайбакова её целует. Не понимая, что делать в такой ситуации, сначала просто позволила это, положив руки на плечи Адель, но не отвечая.

Адель, поняв это, отстранилась, убирая руки с её шеи.

— И почему?.. — недовольно прошептала Шайбакова.

— Что почему? — спокойно сказала Вика.

Адель снова попыталась поцеловать Николаеву, но та не позволила, мягко отодвигая брюнетку ладонью.

— Хватит, Адель. Я не собираюсь целоваться с тобой. Особенно когда ты под чем-то.

Голос Вики звучал ровно, почти холодно.

Она отошла на пару шагов, затушила сигарету о мокрые перила и бросила окурок в сторону.

Дождь продолжал идти. А между ними снова выросло расстояние — уже куда большее, чем пару минут назад.

— Не получится нам с тобой подружиться, Адель. Мы слишком разные. И сейчас ты вызываешь во мне только неприязнь.

Эти слова прозвучали тише музыки за дверью, но ударили сильнее любого баса.

Адель застыла, глядя на новую знакомую мутным, непонимающим взглядом.

— Неприязнь?..

— Совершенно точно, — сказала Вика так просто, будто говорила о погоде.

Адель не заплакала. Не начала кричать. Не попыталась ответить колкостью. Она просто отвернулась, глядя на ночной город.

Дождь стекал по металлическим перилам тонкими струями. По стеклу двери медленно ползли капли, и сквозь них неон клуба расплывался красно-синими пятнами, будто сама ночь плакала чужими слезами.

Где-то внизу шуршали машины, отражаясь в мокром асфальте длинными полосами света.

За спиной послышался тихий скрип двери. На пару секунд в балкон ворвался жаркий свет, музыка и чужой смех, а потом всё снова захлопнулось.

Тишина вернулась мгновенно.

Обернувшись, Адель поняла, что на балконе теперь она совершенно одна.

Она смотрела на запотевшее стекло двери, за которым продолжалась чужая весёлая жизнь, и вдруг почувствовала себя по эту сторону мира — холодную, мокрую, ненужную.

Пальцы дрогнули. Она провела ладонью по стеклу, стирая влагу, но увидела лишь собственное размытое отражение. Лицо,что она ненавидела всю свою жизнь.

И почему-то именно это оказалось больнее всего.

мой тгк:chapman_adelich