глава 1
предупреждение! в фанфике присутствуют:
—описанные сцены 18+ (а где собственно минусы)
—лгбт
—курение
—маты
Ещё несколько предупреждений:
1)сейчас в тик токе пошёл хейт на людей, которые пишут подобные фанфики со звёздами, где они временами сексуализируются, так что если вы один из этих людей, лучше не продолжать читать! Билли сама говорила, что она не против «сексуализации» её, и у неё у самой кстати есть ваттпад. сочиняя все эти истории, я всё ещё уважаю личные границы Билли и всё, что с ней связано. это просто выдуманная история, ничего больше! (не знаю, я подумала, что важно об этом вам сказать)
2)мой публичный тгк: feelingblue
3)на ваттпаде у меня есть второй аккаунт, где я занимаюсь переводом моих работ на английский. буду рада поддержке! @neverrfeltsoallone
4)также иногда в главах будут появляться песни, которые вам следует прослушать во время прочтения. потому что без этого вы не прочувствуете полностью всю атмосферу, и я расстроюсь(((
Ариана Стенберг, 18 лет
эра Билли в этом фф:
18 лет
Я не знаю, что началось раньше — моё чувство привязанности к ней или осознание того, что мне нравятся девушки.
Астория, штат Орегон
Тот вечер был холодным. Асфальт после дождя блестел в свете фонарей, а красно-синие огни полицейских мигалок резали глаза.
Я возвращалась домой.
На углу возле круглосуточного магазина собак толпа. Люди стояли полукругом, перешёптывались, кто-то держал телефон перед собой, снимая происходящее.
И я сразу услышала его голос.
—Руки за спину.
Я замерла.
В центре стоял парень — ему было не больше двадцати. Его прижали к капоту машины. Я знала эту позу слишком хорошо. Знала этот тон.
Это был мой отец.
Люди вокруг шептались, кто-то тихо смеялся, кто-то говорил, что парень наверняка что-то натворил. Всё выглядело как обычная сцена задержания.
Но вдруг прозвучал другой голос.
—Он ничего не сделал, — донеслось откуда-то.
Я повернула голову.
Сначала я увидела только тёмный силуэт. Потом свет фонаря скользнул по её лицу.
На девушке была мешковатая одежда. Тёмные волосы намокли от дождя и прилипли к щекам. Она стояла прямо напротив моего отца и прожигающе смотрела на него.
—У вас нет доказательств, — сказала она, — вы просто давите, потому что можете.
Толпа сразу притихла. Отец медленно повернулся к ней. Я знала этот взгляд. Он означал, что кто-то только что перешёл границу.
—Девушка, отойдите.
Она даже не сдвинулась.
—А если не отойду?
Никогда раньше я не видела, чтобы кто-то говорил с моим отцом так спокойно. Люди обычно либо нервничали, либо злились. Но в её голосе не было ни того, ни другого.
Отец сделал шаг ближе.
—Назовите своё имя.
Девушка едва заметно улыбнулась.
—А вам зачем?
И именно в этот момент она посмотрела на меня. Наши взгляды встретились. Только мой был испуганным, а её — уверенным.
Дождь усилился. Сирены продолжали мигать. Люди начали расходиться, теряя интерес. Отец раздражённо выдохнул и отдал приказ отпустить парня.
Тот облокотился на стену магазина и вздохнул. Брюнетка сделала шаг к парню, натянув на себя капюшон худи, укрываясь от дождя. Она сказала ему что-то, а затем, когда он ушёл, она обернулась и увидела в паре метрах от себя стоящую меня. Сейчас мы были единственными, кто остался на улице на том самом месте.
—Дождь начался, тут не на что больше глядеть, — сказала она, подойдя ко мне.
—Ты слишком смелая.
Между нами повисла пауза. Она кивнула в сторону полицеской машины, которая уже показалась вдали.
—Это твой отец?
Я почувствовала, как внутри всё напряглось.
—Да.
Она едва заметно кивнула.
—Тогда понятно, почему ты так смотришь на меня, будто хочешь провалиться сквозь землю.
Я не нашла, что ответить. Она развернулась и пошла прочь. Без имени и без прощания.
Я смотрела ей вслед, пока её силуэт не растворился в темноте улицы. И только тогда поняла, что чувствую странное ощущение внутри.
В доме семьи Стенберг всегда было чисто. Полы блестели, посуда никогда не стояла в раковине, фотографии на стенах всегда идеальные. Но в этом доме почти не было голосов.
Отец приходил поздно, снимал с себя форму полицейского и клал её на стол. Ужинал молча, смотрел новости и иногда бросал короткое:
–Как дела в школе?
И не ждал ответа.
Он любил меня по-своему. Платил за всё, поддерживал, заботился, проверял, чтобы дверь была закрыта на два оборота. Но он никогда не спрашивал, что у меня внутри.
А мама пахла больницей. Она уходила рано утром, возвращалась, когда за окнами уже темно. По выходным она либо запиралась в ванной с масками и солью для тела, либо сидела на веранде с бокалом вина и книгой.
Я иногда стояла в дверях.
–Мам?
–Мм? — не отрываясь от книги, промычала женщина.
–Ничего.
Потому что даже если бы я сказала, что мне плохо, ответ был бы таким же уставшим.
Самое болезненное воспоминание — выпускной в начальной школе.
Я искала глазами отца в зале. Дети держали родителей за руки, а мой стул рядом был пустым.
«Срочный вызов».
Всегда срочный и всегда важнее меня.
С годами я просто перестала ждать. Я стала тихой, наблюдательной и гордой. Я свыклась со всем, с чем не могла всю свою жизнь.
Мне запрещали общаться с парнями.
Отец говорил, что сам найдёт мне достойного человека.
И в какой-то момент я решила:
«Если я не могу выбирать сама — значит, я не выберу никого».
Вернувшись домой, я стянула промокшие кроссовки, поставила их на резиновый коврик у порога. На кухне горел свет.
Я прошла на звук — отец сидел за столом, перед ним остывал чай. Форма уже висела на спинке стула, но он всё ещё был в бронежилете, будто не мог заставить себя снять его. Пальцы сжимали кружку.
Я остановилась в дверях.
—Привет, — тихо сказала я.
Он поднял взгляд. В нём ещё тлело то напряжение, которое я видела на улице.
—Ты была там?
—Я возвращалась домой, — ответила я, чувствуя, как кровь приливает к щекам, — ты сам знаешь, это единственная дорога.
Отец отставил кружку.
—Эта... — он запнулся, подбирая слово, — девушка. Которая решила, что умнее всех.
Я почувствовала, как в груди что-то ёкнуло. Но не подала виду.
—Она просто сказала пару фраз, — тихо заметила я.
Отец усмехнулся. Эту усмешку я знала с детства — она всегда появлялась перед тем, как он произносил что-то окончательное.
—Ты знаешь этого парня? — спросил он, — осмотрев мои мокрые от дождя волосы.
—Я не увидела лица.
—А я видел. Финнеас О'Коннелл. Вечно что-то вытворяет. То шумные вечеринки до утра, то соседи жалуются. В прошлом месяце драку устроил у заправки.
Я молча слушала, прислонившись к дверному косяку.
—А эта, — отец кивнул куда-то в сторону окна, будто она всё ещё стояла там, на улице, — кажется, его сестрица, раз заступилась. Имени не помню. Вся семейка О'Коннеллов. Вечно с ними проблемы.
О'Коннеллы.
Эту фамилию я уже где-то слышала. Может, соседи что-то говорили. Может, мама обмолвилась однажды. Я не помнила и не пыталась вспомнить.
Отец посмотрел на меня в упор.
—Чтобы я тебя рядом с ними не видел. С любым из них. Поняла?
—Я и не думала даже, — фыркнула я.
Отец кивнул один раз, коротко, и снова взял кружку. Разговор был окончен.
Я вышла с кухни, поднялась к себе в комнату и закрыла дверь.
Прислонилась к ней спиной, закрыла глаза.
Перед глазами всё ещё стояла она. Мокрые волосы, прилипшие к щекам. Спокойный голос. Взгляд, который не дрогнул, когда отец в форме шагнул к ней.
Я даже не знала её имени. И, наверное, никогда не узнаю.
Я опустилась на пол, обхватила колени руками и долго сидела так, слушая, как внизу хлопнула входная дверь — отец ушёл курить на крыльцо.
Где-то за окном всё ещё моросило.