Глава 23
Паутина проблем
Айла
Я проснулась не сразу - будто выныривала из тяжёлой, вязкой темноты, в которой мысли путались, цеплялись друг за друга и не отпускали даже во сне. Звук будильника сначала казался далёким, почти нереальным, но с каждой секундой он становился всё настойчивее , пока не прорезал утреннюю тишину окончательно, заставив меня открыть глаза .
Потолок был тем же самым, комната - такой же, как всегда, но внутри всё ощущалось иначе, будто за одну ночь что-то необратимо сдвинулось. Я на ощупь потянулась к телефону, отключила будильник и тут же отвернулась, уткнувшись лицом в подушку, словно надеялась спрятаться от самой себя. Вставать не хотелось совершенно - ни ради учёбы, ни ради этого дня, который уже с первых секунд казался слишком тяжёлым.
Мысли вернулись мгновенно, без предупреждения.
Надир.
Имя отозвалось внутри тихой болью, почти забытой, но от этого не менее острой. Семь лет. Семь лет, за которые я научилась жить без него, убедила себя, что всё осталось в детстве, что те чувства были чем-то наивным, тёплым, но давно ушедшим. Я действительно в это верила... до вчерашнего дня .
Потому что он стоял на пороге так, будто не исчезал на годы, будто между «тогда» и «сейчас» не было этой пустоты. Его взгляд, его голос, даже этот букет, который красовался на моей тумбочке рядом с лампой - всё это словно вытянуло из меня то, что я считала давно забытым.
Но самое страшное было не это.
Мансур.
Я резко открыла глаза и уставилась в пустоту, будто пыталась убежать от самой мысли о нём, но она только крепче вцепилась в сознание. Если Надир был прошлым, знакомым и понятным, то Мансур оказался чем-то совершенно другим - настоящим, глубоким и пугающе искренним.
Я перевернулась на спину, глядя в потолок, и почувствовала, как внутри всё сжимается. Почему его взгляд до сих пор стоит перед глазами? Почему именно он не даёт мне покоя? Я ведь почти не знаю его. Всего несколько встреч, несколько разговоров - и этого оказалось достаточно, чтобы что-то во мне откликнулось так сильно, что я уже не могла это игнорировать. В его глазах я видела не просто интерес или симпатию - там было что-то большее, что-то тяжёлое, прожитое, и от этого ещё более настоящее. И это пугало .
Я закрыла лицо руками, чувствуя, как к горлу подступает ком.
Вчера я узнала о его матери... о том, через что он проходит, о том, как он держится ради семьи, несмотря на внутреннюю боль. И чем больше я думала об этом, тем сильнее меня давило осознание: я тоже стала частью этой боли.
Я.
Та, которая даже не успела по
-настоящему узнать его.
Слёзы потекли сами собой - тихо, без всхлипов, будто это было чем-то неизбежным. Как я могла так легко войти в его жизнь и так же легко всё разрушить? Как вообще возможно почувствовать к человеку что-то настолько сильное за такое короткое время? И ещё страшнее - мог ли он почувствовать то же самое?
Я не глупенькая. Он хотел поговорить с моим отцом... хотел просить моей руки, несмотря на то что даже не обсудил это с родителями. Ради меня? Ради того, кого он толком не знает?
Я сжала пальцы, будто пытаясь удержать расползающиеся мысли. А потом появился Надир. Если бы его не было... решился бы Мансур? Сказал бы всё? Или всё равно бы остановился? Ответа не было, и это мучило ещё сильнее .
Будильник зазвонил снова, резко вырывая меня из этого потока. Я вздрогнула и с раздражением отключила его, чувствуя, как внутри всё противится реальности. Хотелось остаться в этой кровати, спрятаться под одеялом и просто не просыпаться окончательно, не принимать решений, не думать.
Но я знала, что не могу.
Эмилия.
Мысль о ней появилась неожиданно мягко, но уверенно, как якорь, который удерживал меня от полного падения. Я обещала прийти. А значит, должна.
С трудом заставив себя подняться, я опёрлась на локти и села, чувствуя, как тело словно налито свинцом. Слёзы всё ещё не до конца остановились, но я уже не позволяла себе снова провалиться в них.
- Соберись, Айла... - прошептала я, почти беззвучно.
Вставать было тяжело, но я всё же поднялась и медленно направилась в ванную. Холодная вода коснулась лица, и на мгновение стало легче - будто вместе с ней смывалась часть той боли, которая душила изнутри.
Я сделала малое омовение, стараясь сосредоточиться на каждом движении, на каждом ощущении, словно это могло помочь мне собрать себя заново. Когда я встала на намаз, сердце всё ещё было неспокойным, но именно в этих словах я нашла хоть какую-то опору, возможность развалиться окончательно . Альхамдулилягь.
После я открыла Коран, читала медленно, вдумчиво, иногда возвращаясь к строкам, потому что мысли снова ускользали. Но даже этого оказалось достаточно, чтобы внутри стало немного тише. Ненадолго. Потому что усталость накрыла меня неожиданно, и я сама не заметила, как снова оказалась на кровати и уснула.
Когда я проснулась во второй раз, день уже шёл своим ходом. Я резко села, почувствовав укол паники, быстро собралась и вышла, стараясь не задерживаться ни на одной мысли слишком долго.
Дом был почти пуст - мама ушла к тёте Айше помогать с обустройством, а Надир, как она сказала, должен был подавать документы в больницу Каира. Я на секунду замерла, услышав его имя в собственной голове, но тут же отогнала это. Не сейчас.
***
Когда я вышла из дома, времени уже почти не оставалось, и я быстро шла по улице, стараясь не думать ни о чём лишнем. Машина остановилась рядом внезапно - Тарик.
Я села, тихо поблагодарив, и он сразу тронулся с места. К моему удивлению, он был в хорошем настроении - даже слишком.
- Ты дома одна была , вот и приехал подвезти . Папу и Керема отвёз , одного - на работу, другого - в школу .
- Вчера было нечто , - сказал он с лёгкой улыбкой. - Надир приехал... родители в восторге были, Керем вообще от него не отходил.
Я чуть повернулась к нему.
- Ага, - почти беззвучно произнесла я.
- Да, - он усмехнулся. - Дома как будто праздник.
Я слушала, но внутри не было той же лёгкости. Видимо, это отразилось на лице, потому что он вдруг посмотрел на меня внимательнее.
- А ты в порядке?
Я отвернулась к окну.
- Да. Всё нормально, - мой голос выдавал меня ещё сильнее. - Что может быть не так?
Он фыркнул.
- Не ври, привереда.
Я сразу посмотрела на него.
- Опять это слово...
- Привереда, - повторил он на русском .
Я нахмурилась.
- При... вэ... э... - попыталась я выговорит его , но всё было тщетно .
- Субханаллах .Тупое слово.
Он тихо фыркнул, а я всё-таки улыбнулась - совсем чуть-чуть. И он тут же широко улыбнулся в ответ, показав все свои тридцать два зуба.
- Вот так лучше.
Я нахмурила брови и ухмыльнулась, посмотрев на него:
- No, you're the one who's picky and has a jar of condensed milk, - произнесла я с английским акцентом.
перевод:
Нет, это ты привереда и баночка сгущёнки.
Он непонимающе уставился на меня.
- Что это значит, привереда ? - театрально хмуря брови, он посмотрел в зеркало на задний ряд.
Я прикрыла рот рукой, еле сдерживая смешок.
Когда мне было пять, а Тарику девять, мама купила нам банку сгущёнки. Это была драгоценная вещь, за которую я готова была драться со всеми подряд. И вот, когда она её купила, Алсу была в школе. Благо Керем тогда был совсем маленький, а то он бы её съел за один заход. Нам нужно было подождать Алсу со школы, но Тарик предложил сногсшибательную идею - ничего не говорить Алсу и съесть сгущёнку вдвоём.
И я, как наивная сладкоежка, согласилась. Моей задачей было караулить у входа в дом, пока Тарик открывает эту жестяную банку. Родителей не было дома - они всего лишь уехали к соседям на свадьбу, которые жили в 30 минутах ходьбы от нас. Но мы благополучно называли их «соседями».
И вот я караулю, не идёт ли Алсу, пока Тарик пытается открыть банку и накладывать нам по три щедрых ложки сгущёнки на каждого. Но я простояла у входа двадцать минут, а Тарик меня не звал. Я поинтересовалась, что он там делает. Открыв дверь в кухню, меня сковал ужас. Тарик сидел довольный, измазанный, уплетая последнюю ложку сгущёнки, а рядом лежала давно открытая крышка от банки, на которой успели засохнуть её капли .
- Уже пришли, что ли? - произнёс он, не заметив яростного взгляда на моём детском личике, и продолжая довольно уплетать оставшуюся ложку священной еды.
- Тарик!? - произнесла я, чуть сама не оглохнув от собственного крика.
- Ты всё съел?! А НУ ИДИ СЮДА!
Тарик, ошарашенный моим поведением, начал бегать вокруг прямоугольного стола. Но в то время я была ещё каким шустрым ребёнком. Другие, возможно, заплакали бы в такой момент. Но не Айла. Я готова была выдернуть все волосы у человека, который взял мою долю. Думаю, тут понятно, почему мы с Эмилией подружились ещё с детства. Родственные души, как никак.
Я догнала Тарика и начала тянуть его за волосы, прыгнув на спину.
- Ай, Айла! - кричал он. - Мама ещё купит , успокойся.
Но я ещё сильнее схватилась за него, вцепившись в пряди.
- Ладно, я сейчас сам куплю, только отпусти!!
Но вскоре пришли родители, с ними была и Алсу. Они приоткрыв рты смотрели на нас. Вы бы видели это зрелище. Я на спине у Тарика, дёргаю его за волосы, и он с ложкой сгущёнки, которая медленно стекала на пол. В тот раз нас не поругали, а наоборот, они долго смеялись над этим случаем. А мы после этого получили друг от друга легендарные псевдонимы: «привереда» и «баночка сгущёнки».
- Это значит, что кроме тебя я тоже знаю иностранные языки, - ответила я ему, плавно переходя от воспоминаний к разговору.
Он лишь усмехнулся, так как не разбирался в английском от слова совсем. А я победно закинула край шарфа за плечо и произнесла:
- 1:1, Тарик.
***
Мы доехали быстро. Я вышла у университета, сказала «спасибо» и пошла к корпусу.
Но остановилась. Обернулась.
И сразу почувствовала, как внутри что-то сжалось.
Тарик больше не улыбался. Его взгляд метался - быстро, напряжённо, будто он кого-то искал. Это было почти судорожно, совсем не похоже на него .
Я нахмурилась и вернулась к машине.
- Тарик?
Он вздрогнул.
- А? Что-то в машине оставила?
- Нет. А ты кого-то ищешь?
- Нет, - быстро ответил он.
И в этот момент в памяти всплыл тот день. Двор общежития. Мы стоим, смеёмся, держа в руках мои чемоданы, и Тарик выходит из машины... смотрит куда-то в сторону. В нашу сторону, где стояли мы с Фатимой. Внимательно. Слишком внимательно. А потом - резко уезжает, говоря, что задумался в тот момент , глядя на нас с подругой. О своём задумался.
Я посмотрела на него.
- Это из-за... - я запнулась на секунду.
Он нахмурился и сразу, резко произнёс:
- Айла, ничего такого нет... Просто должен был друга встретить.
Я замолчала. Конечно, друга. Он даже не спросил, о ком я. Просто отрезал.
Хотя, считая, что Мансур здесь временно работает, может, он искал его. Но у него сегодня выходной. Не спрашивайте, откуда я знаю. Просто, когда пряталась от него, запомнила те дни, когда его и вовсе не наблюдала в университете.
Я выпрямилась.
- Ладно.
- Иди, опоздаешь, - сказал он, уже не глядя на меня.
Я закрыла дверь и пошла к корпусу. Но теперь это ощущение не отпускало. Он не сказал ни слова лишнего. Но этого оказалось достаточно.
Я остановилась у входа,
достала телефон и набрала Эмилию.
Когда она ответила, в её голосе сразу появилась та самая тёплая интонация, от которой внутри стало немного легче.
- Ты где? - спросила она.
- Уже здесь... - ответила я, и сама удивилась, как сильно мне нужно было это сказать. - Мне нужно тебя увидеть.
Она замолчала на секунду, а потом тихо ответила:
- Мне тоже.
И в этих двух словах я почувствовала,
что не одна.
Когда мы встретились, мы не стали говорить сразу - просто обнялись, крепко, дольше обычного, как будто обе понимали, что слова могут подождать. И в тот момент я впервые за это утро почувствовала, что, возможно, я всё-таки справлюсь со своим решением.
Эмилия
Я пыталась слушать лекцию, правда пыталась, но слова преподавателя расплывались, будто кто-то стирал их прямо в воздухе, не давая мне за них зацепиться. Ручка двигалась по тетради почти автоматически, выводя какие-то строки, но если бы меня спросили, что именно я написала за последние десять минут, я бы не смогла ответить .
Потому что все мои мысли были не здесь.
Они снова и снова возвращались к нему.
К Али.
Я невольно посмотрела в сторону его места - пусто. И от этого внутри стало ещё тяжелее, чем было с утра.
Глупо было надеяться, что он придёт после того, что я сказала... но какая-то часть меня всё равно ждала, цеплялась за эту возможность, будто если я увижу его, то всё ещё можно будет исправить.
Но его не было.
И, наверное, это было справедливо.
Я опустила взгляд в тетрадь, сжала ручку чуть сильнее, чем нужно, и попыталась заставить себя сосредоточиться, но вместо этого в голове снова зазвучал тот разговор - слишком отчётливо, слишком живо.
Мои слова. Резкие. Холодные. Несправедливые.
Тогда мне казалось, что я просто говорю правду, что мне тяжело, что я имею право это озвучить... но дело ведь было не в правде. Дело было в том, как именно я это сказала.
Я не просто выразила свои чувства.
Я ударила ими.
И теперь это осознание возвращалось ко мне с неприятной ясностью, от которой хотелось отвернуться, но не получалось.
Он стоял тогда напротив меня, молчал, слушал... и в его глазах было что-то, что я сначала не захотела замечать.
Разочарование? Боль? Я не знаю. Я тогда слишком была занята собой. А сейчас... сейчас я видела это слишком хорошо.
- Что ты наделала... - тихо прошептала я себе, едва шевеля губами.
- Ты в порядке?
Я вздрогнула и повернулась. Айла смотрела на меня внимательно, слишком внимательно, так будто уже всё поняла без слов.
Я попыталась улыбнуться, но улыбка вышла натянутой.
- Да... нормально.
Она чуть прищурилась, и я сразу поняла, что не убедила её ни на секунду.
- Врёшь, - спокойно сказала она.
И в этом не было ни упрёка, ни давления - только истина.
Я выдохнула и отвела взгляд.
- После лекций поговорим, хорошо? - мягко произнесла я.
Она кивнула, не настаивая.
- Хорошо.
Но её взгляд говорил: «Ты всё равно расскажешь». И, если честно, я была этому даже рада. Потому что держать это в себе становилось невыносимо .
***
Когда занятия закончились, я не почувствовала облегчения, как обычно. Наоборот - стало даже тяжелее, потому что теперь не было никакого отвлечения, никаких причин не думать о том, что происходит внутри.
Мы вышли во двор и направились к нашему привычному месту - старое дерево, скамейка, немного в стороне от остальных. Там всегда было чуть тише, и можно было говорить спокойно, не боясь, что нас услышат.
Я села и на секунду закрыла глаза, собираясь с мыслями, но первой заговорила Айла.
И чем больше она рассказывала,
тем яснее я понимала, что мы обе запутались, просто по-разному.
Когда она сказала про Надира,
я искренне удивилась - не просто потому, что он вернулся, а потому что я видела, как это на неё влияет. Это было не просто «воспоминание» или «лёгкая ностальгия». Это было глубже этих чувств.
Но когда она заговорила о Мансуре... я уже не могла воспринимать это спокойно.
В её голосе было столько сомнений, столько страха, что я невольно нахмурилась.
- Он хотел просить твоей руки?! - переспросила я, не до конца веря.
- Да.
- И ты говоришь это так, будто это проблема!
Она резко посмотрела на меня, и я сразу поняла, что задела что-то важное.
- Потому что я его не знаю, - сказала она, и в этом было столько напряжения, что я невольно замолчала.
Я смотрела на неё и пыталась понять. С одной стороны - да, это звучало слишком быстро, слишком серьёзно для человека, с которым у неё было всего несколько встреч. Но с другой... я видела, как она говорит о нём. И это было не пусто. Совсем не пусто. Считая то , как и он смотрел на неё , когда был матч Керема. Я не хотела ей говорить, но по его взгляду он...он восхищался ей , смотрел так , как будто увидел впервые .
- Но ты что-то чувствуешь, - тихо сказала я.
Она не ответила сразу, но её молчание сказало больше, чем любые слова.
И в этот момент я вдруг очень чётко осознала одну вещь: она боится не его. Она боится ошибиться.
Боится сделать выбор, который кому-то причинит боль. И, возможно, именно поэтому ей так тяжело.
Я уже хотела сказать что-то ещё, но она вдруг посмотрела на меня так, будто теперь моя очередь.
И я поняла - отступать некуда.
Я глубоко вдохнула, чувствуя,
как внутри снова поднимается эта неприятная тяжесть.
- Я всё испортила, - сказала я, и собственный голос показался мне чужим.
- С кем? Когда? - тихо спросила она.
- С Али.
Она нахмурилась, и я продолжила, не давая себе времени остановиться.
- Я сказала ему... много лишнего.
Я запнулась, потому что дальше было сложнее всего.
- И дело даже не в том, что это полностью неправда... а в том, как это прозвучало.
Я вспомнила его лицо в тот момент, и внутри снова что-то болезненно сжалось.
- Я видела, что ему больно. И всё равно продолжила.
Айла смотрела на меня спокойно, без осуждения, и это почему-то делало только тяжелее.
- А почему ты ему это сказала? Я не понимаю, - сказала она мягко,
но в глазах читался вопрос.
Я покачала головой.
- Я не хочу тебя расстраивать сейчас. Поэтому расскажу всё в мельчайших подробностях в общежитии.
Я снова посмотрела на его пустое место в памяти и тихо добавила себе под нос:
- Он не пришёл сегодня, и я его понимаю.
Потому что если бы кто-то сказал мне то, что сказала я ему... я бы тоже, наверное, не захотела видеть этого человека.
Повисла тишина, но она не была неловкой. Скорее - наполненной.
Айла вдруг сказала:
- Значит, это серьёзная причина. Обещай, что всё расскажешь. Я переживаю.
Я усмехнулась, но в этой усмешке
не было радости.
- Обещаю.
И это была самая честная фраза за весь день.
Мы сидели рядом, каждая со своими мыслями, но в каком-то странном понимании друг друга. Разные истории, разные люди, но одинаковое чувство - страх сделать неправильный шаг и потерять то, что действительно важно.
Я посмотрела на Айлу и вдруг сказала:
- Знаешь, что хуже всего?
Она повернулась ко мне.
- Что?
- Когда ты понимаешь всё слишком поздно.
Она не ответила сразу, но по её взгляду я поняла, что она чувствует это так же, но не совсем понимает к чему я клоню .
***
После лекций ,мы сидели в комнате уже переодетые в пижамы, после намаза, и привычный уют почему-то сегодня ощущался иначе.
Я сидела, подтянув к себе ноги,
перебирая край рукава, и никак не могла начать. Айла смотрела на меня внимательно, чуть склонив голову, словно боялась спугнуть мои слова .
- Ты обещала рассказать, - мягко напомнила она.
Я выдохнула и наконец подняла взгляд.
- Это началось позавчера... с Айдара и Али.
Айла сразу напряглась, её брови слегка сошлись.
- А Айдар тут причём? Рассказывай нормально, - не на шутку удивилась она. - Не загадками.
Я кивнула.
- Позавчера я стояла с Айдаром... мы разговаривали о маме и о её состоянии. Ничего такого, обычный разговор, но... мы поссорились. Точнее, я наехала на Айдара за то, что он не следит за мамой.
Айла сразу напряглась, чуть подавшись вперёд. Она не меньше меня переживала за маму:
- И что потом, Эмилия?
Я на секунду замялась.
- Он схватил меня за руку, не сильно, просто настойчиво. Ты же знаешь, он вспыльчивый, всегда так делает.
Айла медленно выдохнула,
её взгляд стал напряжённее, как и всё тело.
- И? Причём тут Али?
- И в этот момент появился он, - продолжила я, стараясь говорить ровно. - Али увидел нас со стороны... и, видимо, понял всё неправильно.
Айла нахмурилась сильнее.
- Он подумал, что Айдар к тебе пристаёт?
- Да.
Я на секунду опустила взгляд, а потом добавила:
- И он даже не стал разбираться.
Айла чуть приподняла брови.
- В смысле?
Я посмотрела прямо на неё.
- Он подошёл и ударил его.
Айла резко прикрыла рот рукой, глаза её расширились.
Она схватила меня за руку.
- Он... что сделал?.. - почти прошептала она.
Я кивнула.
- Ударил.
Фатима и Аниса переглянулись, затаив дыхание слушая рассказ , который они уже слышали в раздевалке из моих уст .
Айла медленно убрала руку от губ, всё ещё глядя на меня с недоверием.
- Подожди... ты сейчас серьёзно? Он просто подошёл и ударил его? Даже ничего не спросил?
- Ни слова, - тихо ответила я .
Айла покачала головой, будто не могла это уложить в голове.
- Я... я вообще не ожидала от него такого, - сказала она уже тише. - Он же не настолько такой...
- Я тоже так думала, - ответила я.
Она перевела взгляд в сторону, потом снова на меня.
- И что было дальше? Айдар ответил?
- Конечно, - сказала я. - Они начали спорить, потом Али осенило, и он начал оправдываться.
Я провела рукой по волосам.
- Я пыталась остановить Айдара. Говорила, что всё не так, что это недоразумение... но он меня вообще не слышал.
Айла тихо вздохнула.
- Они сильно поругались?
- Да, точнее, Али оказался жертвой собственных мыслей, а Айдар был не в себе, - кивнула я. - И потом мы просто разошлись.
Она чуть склонила голову.
- А ты?
Я слабо усмехнулась.
- А я осталась между ними... и злилась на всех.
Айла почти сразу спросила:
- На кого больше?
Я задумалась на секунду.
- Тогда... на Али.
Она внимательно посмотрела на меня.
- Почему?
- Потому что он не спросил, - сказала я. - Потому что решил за меня. Кто он вообще такой, чтобы вторгаться в мою семью?
Айла кивнула, но ничего не сказала.
Я продолжила:
- Я в тот день больше не разговаривали с ним. А с Айдаром после напряжённого разговора мы помирились , альхамдулилягь.
Она выдохнула, услышав о примирении , но был ещё вопрос :
- А вчера?
Я сглотнула, внутри опять стало больно.
- Вчера он ко мне сам подошёл.
Айла чуть прищурилась.
- Он хотел извиниться?
- Хотел поговорить, - ответила я. - Но получилось совсем не так.
Она тихо спросила:
- Что пошло не так?
Я отвела взгляд.
- Я начала отвечать с претензий.
Айла чуть нахмурилась.
- Каких именно?
- Я сказала, что он не имел права так поступать. Что он всё испортил. Что он ничего не понимает.
Я сжала пальцы.
- Говорила резко... слишком резко.
Айла наклонилась чуть ближе.
- А он?
- Он сначала пытался объяснить, - произнесла я тише. - Сказал, что думал, что защищает меня. Даже мазь принёс для Айдара.
Айла едва заметно кивнула.
- И ты?
Я горько усмехнулась.
- А я не остановилась. В тот момент эта аптечная мазь даже не была его оправданием.
Она тихо выдохнула.
- Что ты ещё сказала?
Я не ответила сразу.
Айла прошептала, почти осторожно:
- Эмилия... скажи.
Я подняла глаза.
- Я сказала, что мне и так тяжело. А он так вторгается в мою личную жизнь.
Айла слушала, не перебивая.
Я сглотнула.
- А потом...
Голос стал тише.
- Я сказала, что ненавижу его.
Айла резко выпрямилась.
- Ты сказала что?.. - в её голосе прозвучало и удивление, и тревога.
- Что ненавижу его, - повторила я,
уже почти шёпотом. - теплая рука Анисы легла на мою. Я слабо ей улыбнулась.
Айла долго смотрела на меня, будто пытаясь понять, шучу ли я.
- Эмилия... это же не просто слова, - тихо сказала она.
- Я знаю, - ответила я.
Я опустила взгляд.
- И я поняла это не сразу.
Айла чуть мягче произнесла:
- Ты не это имела в виду?
- Нет, - покачала я головой.
- Конечно нет.
Голос дрогнул.
- Я просто была злая.
Айла провела рукой по колену, потом снова посмотрела на меня.
- И как он отреагировал?
Я тихо ответила:
- Никак.
Она нахмурилась.
- Как это ?
- Он просто посмотрел на меня... - сказала я, - и ушёл.
Айла опустила взгляд,
будто представила это.
- Ты его не остановила?
Я медленно покачала головой.
- Нет... не смогла.
Она чуть тише, почти с сожалением проговорила:
- Ты испугалась?
Я задумалась.
- Наверное... да.
Я глубоко вдохнула.
- И это ещё не всё.
Айла с усталостью посмотрела на меня, готовая к ещё одной порции историй.
- На физкультуре в него попали мячом в нос, - сказала я с опустошённым лицом, глядя на недоумевающее лицо подруги.
- Айла, он чемпион по футболу, стоял как вкопанный, ни атаковал, ничего. После моих слов. Он даже не увернулся, просто замер, будто не чувствовал боли. Все вокруг сначала, подумали, шутка, но потом увидели кровь - и сразу тишина. Учитель подбежал, но Али только рукой махнул. Но кровоточило сильно ,им пришло пойти в медпункт с учителем . Я стояла в стороне и видела всё это... и внутри было так , будто это я в него попала .
И вот , оставалось только одна недосказанность.
- Но знаешь, что ещё хуже?
Айла сразу подняла глаза.
- Что ещё?
Я опустила взгляд на свои дрожащие руки.
- Я уезжаю.
Она резко нахмурилась.
- В смысле уезжаешь?
- Я не смогу больше жить в общежитии, - тихо сказала я. - У мамы ухудшилось состояние.
Айла сразу стала серьёзнее.
- Сильно?..
- Да.
Я сжала руки.
- Мне нужно быть рядом с ней.
Айла долго смотрела на меня,
потом чуть мягче сказала:
- И ты оставила всё вот так... Нужно было раньше сказать , родная. Я тебя никогда не оставила бы .
Она протянулась для объятий , а я резко обхватила её и уткнулась в рубашку с ромашками. Слёзы капнули на совсем новую пижаму Айлы .
- Больше всего я боюсь за маму . Мне срочно надо к ней . У меня сердце разрывается , слушая упрёки Айдара , как она не хочет принимать лекарства. Вдруг с ней что-то случится? Я же не выдержу.
- Упоси Всевышний, Эмилия. Что ты такое говоришь?- обнимая и проливая слёзы вместе со мной произнесла Айла.
- Всё хорошо, Ин ша Аллах , твоя мама выздоровеет и будет лечить жизни людей, как всегда . Она у тебя чудесный человек. - проговорила Фатима , ее глаза тоже увлажнились , как и у Анисы .
Они все они верили в выздоровление моей мамы. И мне тоже очень хотелось в это поверить.
Ин ша Аллах, будет так .