Глава 10 - "Голос"
На следующий день Эдуард улетел обратно в Новосибирск.
Спустя 2 дня
Они выложили записи в пятницу, в семь вечера по Москве.
Эдуард сам смонтировал видео - без лишних эффектов, без музыки. Просто чёрный экран и голоса. Голос отца Наташи, пьяный, злой, равнодушный. И второй голос - спокойный, холодный, профессиональный.
Наташа не смотрела. Сидела на кухне, сжимала кружку с остывшим чаем и слушала, как Миша с Нугзаром обсуждают реакцию.
Нугзар: Комментарии летят. Кто-то верит, кто-то говорит, что это монтаж.
Миша: Есть кто-то, кто защищает?
Нугзар: Да. Саша уже написала пост. Тоня репостнула. Булат... Булат написал "я же говорил, что он козёл", но потом удалил, потому что Эд сказал не выражаться публично, чтобы не провоцировать.
Миша: А отец?
Нугзар: Молчит.
Миша: Это плохо.
Нугзар: Это очень плохо.
Наташа подняла голову.
Наташа: Почему?
Нугзар: Потому что если бы он был просто пьяным дураком - он бы уже наорал в ответ. А он молчит. Значит, советуется с кем-то.
Миша: С тем, вторым?
Нугзар: Возможно.
Она снова опустила глаза. В голове гудело.
Выложили. Теперь назад дороги нет.
Глубокий вечер
В десять вечера пришло сообщение.
Не от отца. Снова с неизвестного номера.
Неизвестный: Ты думала, что это поможет? Он просто скажет, что запись поддельная. И люди поверят.
Наташа смотрела на экран. Пальцы не дрожали. Она была слишком пустой для дрожи.
Наташа: Кто ты?
Неизвестный: Тот, кто наблюдает.
Наташа: Зачем?
Неизвестный: Интересно. Как далеко ты зайдёшь.
Она переслала сообщение Мише. Он прочитал, лицо стало жёстким.
Миша: Играется с тобой.
Нугзар: Номер снова. Другой.
Миша: Он похоже профессионал в этом деле.
Наташа: Что ему нужно?
Нугзар: Не знаю. Но он не отец. И не друг отца. Он кто-то другой.
Миша: Может, журналист?
Нугзар: Журналисты не скрываются так тщательно. И не пишут "интересно, как далеко ты зайдёшь".
Наташа: Тогда кто?
Нугзар молчал. Он не знал.
Час ночи
В час ночи Наташа не спала.
Лежала на диване, смотрела в потолок. Миша уснул рядом, уронив голову ей на плечо. Она не шевелилась - боялась разбудить.
Телефон завибрировал. Она взяла.
Новый номер. Не тот, что писал раньше.
Неизвестный: Выходи на балкон.
Она замерла.
Наташа: Кто это?
Неизвестный: Выходи. Я не причиню вреда.
Она посмотрела на Мишу. Спал. Нельзя его будить - он почти не спал последние дни.
Она тихо встала, прошла на балкон.
Закрыла за собой дверь. Холодно. Ветер. Звёзды.
Внизу, под балконом, стояла фигура.
Мужчина. В тёмной куртке, с поднятым воротником. Он смотрел вверх - на неё.
И поднял телефон.
Её телефон завибрировал.
Неизвестный: Не бойся. Я тот, кто хочет помочь.
Она посмотрела вниз. Фигура не двигалась.
Наташа: Андрей?
Неизвестный: Нет. Андрей - это был я. Но сейчас я - кто-то другой.
Наташа: Я не понимаю.
Неизвестный: Твой отец должен был получить деньги за интервью. Крупные. Но тот, кто заказал их, не заплатил. Теперь твой отец в долгах. И он зол не только на тебя.
Наташа смотрела на фигуру внизу.
Наташа: Кто заказал?
Неизвестный: Тот, второй голос на записи. Он не нанят твоим отцом. Он нанял твоего отца.
Наташа почувствовала, как внутри всё переворачивается.
Наташа: Зачем?
Неизвестный: Чтобы уничтожить тебя. И не только тебя.
Наташа: А кого ещё?
Неизвестный: Всю вашу команду.
Она посмотрела вниз. Фигура всё ещё стояла.
Наташа: Докажи.
Неизвестный: Спускайся. Я покажу.
Наташа замерла.
Спускаться? Ночью? К незнакомцу?
Но если он говорит правду...
Она обернулась на дверь балкона. Там, за стеклом, спал Миша. Она не хотела его будить. Не хотела втягивать ещё больше.
Но идти одной - безумие.
Она написала.
Наташа: Жди. Я спущусь. Но если ты врёшь...
Неизвестный: Не вру.
Она тихо открыла дверь, прошла в коридор, надела куртку. Ключи, телефон, всё.
На пороге обернулась. Посмотрела на спящего Мишу.
Быстро нашла маленький листочек и написала на нём: Я должна разобраться с этим сама. Прости. Я должна.
На улице
Двор был пуст.
Фигура стояла у подъезда. Мужчина лет тридцати, небритый, с усталыми глазами. В руках - папка.
Незнакомец: Здравствуй.
Наташа: Кто ты?
Незнакомец: Меня зовут Андрей. Настоящий. Тот, кто писал тебе раньше - это был не я.
Наташа: Что?
Андрей: Мой номер украли. Или подделали. Я не знаю. Я вообще не должен был влезать в это. Но когда увидел, что кто-то пишет от моего имени...
Он протянул папку.
Андрей: Здесь всё. Настоящие документы. Кто заказал травлю. Сколько заплатил. Зачем.
Наташа: Почему ты мне это отдаёшь?
Андрей: Потому что я работал на него. И теперь хочу, чтобы он сгорел.
Наташа: На кого?
Андрей: На Эдуарда.
Она замерла.
Наташа: Эдуард? Наш Эдуард?
Андрей: Твой начальник. Добрый, но не всегда. Он заказал эту травлю. Он нанял твоего отца. Он хотел, чтобы ты сломалась.
Наташа: Зачем?
Андрей: Чтобы поднять рейтинги. Драма продаётся. Страдания продаются. Он знал, что если ты будешь на грани - зрители будут смотреть больше. Команда станет популярнее. Он всё просчитал.
Наташа смотрела на папку. Не брала.
Наташа: Это ложь.
Андрей: Не ложь. Я был там. Я записывал. Всё, что нужно - в папке.
Наташа: Ты врёшь.
Андрей: Проверь.
Он положил папку на лавочку, развернулся и ушёл.
Наташа стояла одна посреди двора. Ветер. Холод.
Папка.
Она взяла. Открыла.
Фотографии. Скриншоты переписок. Банковские переводы. От Эдуарда - отцу Наташи.
Суммы. Даты. Комментарии.
"Сделай так, чтобы она была на грани. Но не перегибай. Она нам нужна живая, но сломленная."
Почерк Эдуарда. Она узнала бы его из тысячи.
Наташа села на лавочку.
Земля уходила из-под ног в который раз.
Эдуард. Тот, кто дал ей работу. Тот, кто сказал "ты молодец". Тот, кто помог с переездом. Тот, кто держал её за руку в трудную минуту.
Всё это было игрой.
Всё это было частью плана.
Она сидела во дворе, сжимала папку и не могла дышать.
Наверху, в квартире, горел свет. Миша проснулся. Выглянул в окно. Увидел её.
Через минуту он был внизу, босиком, в одной футболке.
Миша: Наташ! Ты что здесь делаешь?
Она подняла на него глаза.
Наташа: Миш. Это Эдуард.
Миша: Что?
Наташа: Он всё это устроил. С самого начала.
Она протянула ему папку.
Миша смотрел, листал, бледнел.
Миша: Этого не может быть.
Наташа: Может.
Миша: Но зачем?
Наташа: Рейтинги. Драма. Деньги.
Они сидели на лавочке, в темноте, и держались за руки.
Война только начиналась. И враг оказался тем, кому они верили больше всех...