Антуриум

Ночь окутала лес непроглядной тьмой. Эсме не приходилось смотреть под ноги — силуэт Беллами, идущего впереди, служил ей единственным ориентиром среди бесконечных древесных стволов. Чем глубже они уходили в чащу, тем гуще становился лес и тем сильнее холод пробирался под одежду.

Она не сводила взгляда с Беллами, напряженно цепляясь за каждую мелочь. За то, как вздымались его плечи при дыхании, за тяжелую поступь, за тишину, повисшую между ними. Несколько капель упали на куртку охраны. Иссиня-чёрные волосы давно растрепал ветер. Небо темнело, предвещая бурю, которая этой ночью грозила затопить не только лес, но и их сердца.

— Нам нужно ускориться, — наконец произнёс Беллами, нарушая молчание. — Капсула могла упасть где угодно. Если будем искать её вместе, потеряем слишком много времени.

— И что ты предлагаешь?

Он остановился. Во мраке почти невозможно было различить хоть что-нибудь дальше нескольких метров. Только редкие вспышки молнии на мгновение выхватывали из ночи мокрые стволы и густые заросли.

— Разделимся, — Беллами повернулся к ней.

— Сейчас? — переспросила Эсме, нахмурившись. — Совсем скоро может начаться ливень. Пожалуй, это худшее время, чтобы разбредаться поодиночке.

— А лучшее время настанет только утром, — сухо ответил он. — Но раз мы уже здесь, а ты всё ещё не собираешься возвращаться в лагерь, нам нужно найти эту капсулу как можно скорее.

— И как мы потом поймём, где искать друг друга?

— Идём каждый в свою сторону, — Беллами достал из кармана фонарик и протянул ей. — Держимся в пределах слышимости, насколько это возможно. Если кто-нибудь что-то найдёт — подаёт сигнал.

— А если это ловушка? — Эсме крепче сжала рукав куртки.

Ей не было страшно идти вглубь леса одной — в конце концов, нож Мёрфи всё ещё оставался при ней. Она ведь и сама понимала, что они лишь бесцельно бродят по кругу, возвращаясь к одним и тем же местам, но так и не приближаясь к цели. Капсулы нигде не было видно.

Но одно лишь воспоминание о землянине заставило запястье отозваться тупой болью. Шрамы не заживают.

Было бы глупо убеждать себя, что она одна сможет с лёгкостью противостоять физической силе землян. Нож в руке давал ей некоторое преимущество, однако стоило противнику оказаться достаточно близко — и всё могло измениться за считаные секунды. Земляне были сильнее, выносливее. Они знали этот мир. Она же могла рассчитывать только на скорость, осторожность и собственную изворотливость.

— Тогда постарайся не наделать глупостей до моего прихода, — на губах Беллами мелькнула усмешка.

— Очень обнадёживающе.

— Север, — сказал он, указывая рукой между деревьями. Эсме проследила за его взглядом. — Я пойду туда. Ты — на запад. Там местность ниже, и если капсула упала туда, её могло снести к ручью.

— Хорошо, — она нехотя кивнула.

Беллами уже было шагнул в сторону, но вдруг остановился. Внезапный раскат грома прокатился по небу.

— Бестолочь, — негромко позвал он. — Будь осторожна.

— Это ты мне говоришь? — она приподняла бровь.

— Именно.

Кроны застонали под порывом ветра, и густая листва зашумела, точно сама природа предупреждала их об опасности. На этот раз Беллами дождался её кивка и только потом медленно отступил, словно не до конца в чем-то увереный. Эсме не двигалась. Она смотрела ему вслед до тех пор, пока его силуэт окончательно не растворился среди чёрных стволов.

Тишина вернулась слишком быстро.

***

Ботинки вязли в грязи, мокрые ветви цеплялись за рукава куртки. Через какое-то время Беллами окончательно потерял счёт времени — минуты слились воедино, превратившись в бесконечное блуждание среди одинаковых зарослей. Он то ускорял шаг, то останавливался, пытаясь разглядеть хоть что-нибудь в этой темноте. Подняв фонарик выше, он медленно обернулся.

Где-то впереди едва слышно зажурчала вода. Этот звук заставил его сделать шаг вперёд, пока луч не выхватил узкую тропу. Однако вокруг больше не было видно ничего. Ни капсулы, ни землян, ни той темноволосой девушки с Ковчега. Никого.

На несколько мгновений Беллами почувствовал себя совершенно одиноким.

Лес казался бесконечным, а тишина — непривычно плотной, почти неправильной среди хаоса его собственных мыслей. Ему вдруг остро не хватило чего-то привычного. Чьего-то голоса рядом — язвительного, упрямого, слишком шумного, чтобы позволить вновь погрузиться в себя. Того, кто мог бы поставить всё на свои места. Заставить отбросить старое и хотя бы на миг показать, что существует другой путь. Убедить, что можно иначе.

Что, возможно, нельзя думать только о себе и своей семье. Но разве он мог поступить иначе?

Беллами выдохнул и опустил взгляд на рацию, крепко сжатую в ладони. Лишь теперь он осознал, как далеко успел уйти. Земля неожиданно исчезла, сменившись тёмной гладью воды и его собственным отражением. Ручей покачивал опавшие листья, унося их то ближе к берегу, то снова отталкивая течением, словно стараясь убаюкать своей монотонной колыбелью.

Его семья превыше всех.

Он занёс руку с рацией, готовый одним движением уничтожить их возможное будущее, как вдруг заметил у реки знакомую фигуру. Видимо, девушка тоже услышала шорох. Она обернулась — как раз в тот момент, когда он поспешно спрятал рацию за спиной. Разноцветные глаза тут же остановились на нём, настороженно скользнув по его лицу. Беллами сглотнул.

— Что ты здесь делаешь? — грубо спросил он, стараясь придать голосу твёрдости. Почти получилось.

— Искала капсулу, — ответила Эсме после короткой паузы. — Как и ты.

— Нашла что-нибудь?

— Нет.

Он коротко кивнул. И хорошо, что не нашла.

— Я тоже, — рация в руке пульсировала, но угрызений совести он так и не почувствовал.

Кристально-голубой глаз, похожий на безмятежное летнее небо, и второй — с тёплыми карими вкраплениями — бегло осмотрели его. Беллами понимал, что в густом мраке Кейн вряд ли заметит что-то подозрительное. Но после всего, что произошло, он больше не позволял себе недооценивать её наблюдательность.

Между ними с новой силой зашумел мелкий дождь. Капли одна за другой разбивались о поверхность ручья, заглушая шелест листвы и их дыхание. Вода неслась между камнями, а высокие силуэты деревьев вокруг терялись в тумане. Волосы Эсме окончательно спутались от влаги, прилипая к лицу и шее. Беллами вдруг пожалел, что тогда не настоял на своем и не заставил их вернуться в лагерь ещё до наступления темноты. Потому что теперь она поймёт.

Может, не сразу, но совсем скоро обязательно всё поймёт.

— Как думаешь, — он первым нарушил затянувшееся молчание. — Если бы появилась возможность вернуться на Ковчег, ты бы согласилась?

— Раньше я бы сказала, что да. Сейчас я уже не уверена.

— А правила? — спросил Беллами, заставив Кейн непонимающе нахмуриться. — Они построили целое общество на правилах, где за малейшую провинность убивали. Родителей отнимали у детей, если того требовал глупый закон.

— Мне был важен Ковчег не из-за его законов, — твёрдо ответила Эсме. — А из-за человека, который всё ещё там и всё ещё мне дорог.

— А если он уже не ждёт тебя?

— Зато я жду его.

Он заменил ей отца? Но Маркус Кейн отнял родителей у тысячи других детей. Советник забрал у Беллами семью — мать, сестру, всё, что когда-то связывало его со спокойной жизнью. А теперь перед ним стояла его дочь. Фальшивая дочь, что любит его.

— И этого достаточно? — а он ненавидит его.

Он не хотел, чтобы взрослые возвращались. Он не хотел снова видеть его лицо и тем более не собирался позволять прошлому снова стать частью их жизни.

— А разве должно быть иначе? — Эсме взглянула на него, чуть прищурившись. — Или только ты можешь решать, каким будет наше будущее? А заодно и решать судьбы людей, оставшихся на Ковчеге.

Последние слова так и повисли между ними. В её глазах мелькнуло то самое упрямство, которое Беллами уже выучил наизусть. Эсме кивнула в сторону рации, которую он всё это время старательно пытался скрыть, словно надеялся, что она не заметит очевидного. Но она заметила. Конечно, заметила. Беллами не шелохнулся.

Она загнала его в угол — и оба это прекрасно понимали.

— Не смей её ломать, — Эсме шагнула вперёд, увидев, как его пальцы сомкнулись вокруг рации. — Ты хоть понимаешь, что делаешь и чего лишаешь всех нас?

— Понимаю лучше, чем тебе кажется, — он раздражённо фыркнул. — От этой рации будет больше вреда, чем пользы, если взрослые снова вернутся со своими порядками. Подумай, какое будущее нас ждёт, если они всё-таки спустятся.

— Это не тебе решать.

— А кому? — он резко вскинул взгляд. — Тем, кто наверху? Тем, кто однажды уже решил отправить нас сюда, потому что мы достаточно пригодны для смерти?

— Речь идёт о моём отце, — она даже не спрашивала. Беллами замер всего на миг. — Ты знаешь, как он важен для меня, но всё равно собираешься выбросить единственное, что может позволить ему и всем остальным, обычным жителям Ковчега, спуститься.

— Если взрослые прилетят... погибнет гораздо больше людей.

— Ты не можешь этого знать!

Беллами не знал, что должен был ответить. Он взглянул на рацию, точно в последний раз взвешивая давно принятое решение. Рука дрогнула. Выбор, от которого зависели жизни, слёзы и надежды. Правильный выбор мог стоить слишком дорого. Дождь с новой силой забарабанил по земле, заглушая всё вокруг, однако он успел заметить, как в разноцветных глазах вспыхнуло разочарование.

Эсме бросилась к нему, но опоздала — внизу раздался всплеск. Громкий. Отрезвляющий.

Рация исчезла в потоке воды.

Они оба замерли. Беллами не смел двинуться, глядя туда, где секунду назад исчезла единственная связь с Ковчегом. Больше никто не прилетит. Некого теперь спасать. Он едва успел обернуться, когда Эсме схватила его за воротник куртки.

Рывок оказался настолько резким, что Беллами качнулся вперёд, но тут же выпрямился. Он даже не попытался оттолкнуть её, медленно подняв глаза к её лицу. Эсме встала совсем близко. Вода стекала с её светлых волос, собиралась на ресницах и тонкими дорожками бежала по щекам, смешиваясь с дождём. Её пальцы дрожали — то ли от холода, то ли от ярости. Скорее от второго.

— Ты ещё пожалеешь об этом, — процедила она сквозь зубы. — Клянусь, Блейк, ты ещё пожалеешь.

— Отпусти, — тихо, но безжалостно потребовал Беллами. — Что бы ты ни думала обо мне, я не собираюсь сидеть сложа руки и ждать, пока из-за одного сигнала под удар попадут люди, которых я должен защищать.

Эсме сжала его воротник ещё сильнее, и он почувствовал её ледяные пальцы у своей шеи. Он мог бы заставить её отойти. Мог бы убрать чужие руки. Но вместо этого остался стоять неподвижно, позволяя ей выплеснуть всю ненависть, которую заслужил. Он не смел противиться её гневу — такому заслуженому и праведному. Она имела право злиться.

— Ты хоть понимаешь, что натворил? — выдохнула Эсме.

— Ты — не мой человек, — он понимал это слишком хорошо. — А мне нужно было защитить свою семью.

— У меня тоже есть семья.

Она оттолкнула его, словно стараясь избавиться от чего-то мерзкого, и Беллами тут же отступил, уперевшись спиной в мокрый ствол дерева. Тропа, по которой они пришли, уже превратилась в сплошной поток грязи, а ручей поднялся настолько, что возвращаться было уже опасно. Эсме обернулась к воде.

— Нужно найти укрытие от дождя, — не выдержал он. — Здесь оставаться нельзя.

Она ничего не ответила. А может просто не хотела.

***

Часы тянулись мучительно медленно, пока каждый из них окончательно не потерял счёт времени. Разразившаяся непогодой ярость постепенно стихала, возвращая лесу привычную тишину. Но промокшие до основания деревья и ветви не позволяли разжечь огонь — а значит, не оставляли им даже шанса согреться. Беллами опустился на землю, неотрывно следя за хрупкой фигурой.

Её спина натянулась подобно струне. Эсме сидела неподвижно, поджав под себя ноги и обхватив их руками. Одежда давно промокла насквозь, но она, казалось, совершенно этого не замечала. Она смотрела на ручей — туда, где совсем недавно исчезла рация. И её надежда увидеть отца.

Беллами несколько раз ловил себя на мысли нарушить эту тишину, но каждый раз останавливался. Между ними звенел лишь размеренный стук капель по листьям. На самом же деле, он ожидал от неё чего угодно — новых обвинений, попыток переубедить. Но не этого безразличного молчания.

В нём не было примирения. А он всё ещё верил, что поступил правильно.

Однако это не мешало ему наблюдать. Беллами не знал, почему до сих пор не поднялся и не ушёл. Почему продолжал оставаться рядом и ждать, словно надеялся на невозможное. Что время что-то изменит, а она однажды всё-таки сможет его простить.

— Убирайся отсюда, — её голос был полон холода.

Беллами не придал этому значения, только сильнее сжав пальцы на тонком запястье и потянув за собой.

Эсме тут же воспротивилась. Она до боли вцепилась пальцами в его руку, пытаясь ослабить хватку, но он всё равно оказался сильнее. Под подошвами ботинок вязко захлюпала грязь. Беллами молча и упрямо двигался вперёд, не обращая внимания на возню позади. Путь был недолгим, но размокшая после дождя земля заметно усложняла дорогу.

— Куда ты идёшь? — наконец не выдержала Эсме.

Ответа она так и не получила. Спустя несколько минут лес расступился, открывая перед ними неглубокий овраг, стены которого скрывали длинные, свисающие лианы. Под ними темнел узкий проход. Беллами узнал это место сразу. Та самая пещера, в которой он когда-то прятался вместе с Шарлоттой во время ядовитого тумана. Здесь он не смог спасти Атома. Из всех мест на Земле ему меньше всего хотелось возвращаться именно сюда.

Переждать ночь здесь казалось далеко не лучшей затеей, но возвращаться в лагерь в темноте, когда буря превратила дорогу в сплошную полосу грязи, было ещё опаснее. Сейчас они всё равно не смогли бы двинуться в путь. Как не могли и дальше мерзнуть у реки. Эсме, судя по всему, понимала это не хуже него.

Она прошла внутрь, стянула с себя мокрую куртку и опустилась на землю неподалёку от входа. Её взгляд внимательно скользнул по пещере, но так ни разу и не задержался на нём. Она лишь попыталась удобнее устроиться, устало прикрыв глаза. Беллами опустился напротив — у противоположной стены.

Тишина снова затянулась.

Беллами долго смотрел в темноту. Он уже почти решил ничего больше не говорить, но слова сами сорвались с губ:

— Я заботился об Октавии столько, сколько себя помню.

Эсме не шевельнулась.

— На Ковчеге запрещено иметь больше одного ребёнка в семье. Моя мать нарушила это правило, — он усмехнулся, но в голосе не было ни капли веселья. — Поэтому Октавия росла одна, не зная свободы, не имея возможности выйти за пределы комнаты или завести друзей. Её единственная вина заключалась в том, что она была вторым ребёнком.

Эсме поджала губы, но глаз так и не открыла. Впрочем, Беллами знал — она слушает.

— И именно поэтому она оказалась здесь.

— А ты?

Беллами повернул голову в её сторону.

— Что — я?

— Почему ты здесь? — Эсме, кажется, поняла ответ ещё до того, как он его произнёс. — Ты что-то сделал, чтобы попасть сюда вместе с ней.

Они были семьёй. Маленькой, сломанной, но всё же семьёй.

— Я всего лишь хотел знать, что она будет в порядке. Мамы больше нет. И теперь у неё остался лишь брат-неудачник.

Больше Беллами ничего не сказал. А она больше ничего не спросила — и за это он был благодарен.

Спустя некоторое время дыхание Эсме стало ровным. Постепенно расслабились пальцы, до этого бессознательно сжимавшие край куртки, и даже во сне она больше не хмурилась. Эсме уснула, но он всё никак не мог сомкнуть глаз. Он не знал, простит ли она его когда-нибудь. Не знал даже, заслуживает ли этого.

***

Спина невыносимо ныла от твёрдости камня, на котором пришлось провести ночь, и всё тело уже не находило ни единого места, не отзывавшегося болью. Как только первые лучи рассвета коснулись земли, Эсме поняла, что ей следует уйти. Быстро и незаметно, пока Беллами всё ещё спал, прислонившись спиной к стене. Она задержала на нём взгляд всего на несколько секунд, но дольше смотреть не смогла. Даже дышать рядом с ним не могла.

Она бежала то ли от него, то ли от самой себя. Тропа окончательно размокла после дождя. Теперь обратную дорогу в лагерь можно было различить с большим трудом. Ручей вышел из берегов, превратив путь в вязкое месиво из воды и грязи. Каждый шаг давался непросто, но Эсме не позволяла себе замедлиться.

Хотелось лишь одного — оказаться как можно дальше отсюда.

Позади раздались голоса. Плеча неожиданно коснулась чужая прохладная ладонь, заставив её отшатнуться. Вдруг мелькнули длинные пряди цвета воронова крыла, когда Финн развернул её к себе, крепко сжав предплечья.

— С добрым утром, Кейн, — он улыбнулся ей как-то болезненно и совсем натянуто, будто из последних сил пытаясь изобразить спокойствие.

Эсме непонимающе свела брови. Что-то определённо случилось.

Она перевела взгляд ему за спину и первым делом заметила Кларк. Та направлялась к ним, скрестив руки на груди. Рядом с ней вскоре появилась стройная брюнетка со свежим ушибом у виска. На одежде темнели пятна крови, а помятый вид лишь подчёркивал, насколько тяжело ей пришлось. Но даже так Эсме сразу её узнала. Рейвен Рейс — девушка Финна и одна из самых молодых механиков-инженеров Ковчега. Так вот кто находился внутри той капсулы.

До которой она так и не добралась первой.

— Где ты была? — резко спросила Кларк, но, не дождавшись ответа, тут же продолжила: — Нет, лучше скажи, ты не знаешь, где сейчас Беллами? Мы думали, что вы вместе.

— Что произошло? — Эсме отступила на шаг от такого напора.

— Вчера на Землю приземлилась капсула вместе с Рейвен, — объяснил Финн. — Мы отправились на её поиски ближе к утру, сразу после окончания бури. Но когда добрались до нужного места, рации там уже не оказалось. Вас с Беллами не было в лагере всю ночь, поэтому мы решили, что вы к этому причастны.

— На Ковчеге собираются убить три сотни человек, чтобы сократить расход кислорода, — нервно произнесла Кларк. — Мы не можем этого допустить. Но, похоже, Беллами каким-то образом замешан в краже рации.

Эсме неверяще покачала головой. Но только одно не давало ей покоя.

— С чего вы вообще взяли, что он причастен?

— Потому что он пытался убить канцлера Джаху, — Рейвен криво усмехнулась, точно только теперь окончательно узнала её. — И, очевидно, не хочет, чтобы Совет спускался сюда. Он понимает, что ему не жить и наверняка забрал мою рацию.

Эсме почувствовала, как удушающий ком раздражения подступил к горлу. Она смотрела ему в глаза и видела — или хотела видеть — слабую искру вины, а может, даже раскаяния. Выходит, ради защиты сестры Беллами был готов пойти на убийство, пусть и не довёл дело до конца, а затем спуститься на опасную Землю. Он так много сделал ради неё и даже не собирался в этом признаваться. Даже вчера, в пещере, предпочёл молчать.

Лишь намекнул, позволив ей самой догадаться, что на самом деле произошло.

Но от этого всё не становилось проще. Её чувства, надежды и боль слишком легко отбросили в сторону и обесценили. Блейк защищал свою сестру, она — своего отца. И он собственными руками отнял его у неё.

— Именно поэтому он заставлял всех снимать браслеты, — сказала Кларк. — Хотел, чтобы на Ковчеге решили, будто мы погибли. Чтобы его не нашли.

— Через милю сверните направо, у подножия холма. Там найдёте пещеру.

Она развернулась, намереваясь наконец уйти отсюда, но Рейвен внезапно шагнула ей наперерез, преграждая дорогу. В её руке блеснуло лезвие. Эсме лишь слегка приподняла бровь, заметив оружие, но больше никак не отреагировала, спокойно взглянув на девушку. Что она творит?

— Где моя рация? — с нажимом повторила Рейвен.

— На дне ручья, — Эсме обошла её, бросив через плечо: — Поэтому я возвращаюсь в лагерь. Отправлю людей на поиски. И, кстати, рада тебя видеть здесь, Рейвен.

Кларк шагнула следом, словно тоже хотела покинуть пещеру как можно скорее, но в последний момент остановилась.

Путь оказался не близким. Наконец впереди показались ворота лагеря. На высоких, с виду достаточно крепких стенах сидели дозорные, которые, заметив её, поспешили открыть проход. Патрульные выглядели напряжёнными и встревоженными. Новость о приземлившейся капсуле наверняка успела поднять всех на ноги, и этой ночью вряд ли кому-то удалось сомкнуть глаза.

— Как там обстановка? — Миллер быстро шагнул ей навстречу.

Эсме осмотрела небольшую толпу, успевшую собраться вокруг неё за считанные секунды. Справа вдруг возникли Монти и Джаспер.

— Миллер, — она негромко обратилась к одному из людей Блейка. — Собери группу и отправляйтесь в северо-западную часть леса, туда, где река вышла из берегов. Там вас будут ждать Кларк и остальные.

— Зачем? — парень непонимающе нахмурился.

— Нужно найти рацию. Она необходима нам для связи с Ковчегом.

Среди подростков тут же прошёл шёпот, но Эсме не обратила на него внимания. Она направилась к шатрам, одновременно выискивая среди десятков лиц Октавию. Ей до боли хотелось с ней поговорить, и ждать больше не представлялось возможным. Миллер уже поспешил выполнять её распоряжение, выкрикивая имена нескольких парней и девушек.

— Что там произошло? — Джаспер неожиданно подскочил к ней ближе.

— Это неважно, — отмахнулась Эсме и попыталась обойти его, но он снова шагнул вперёд. — Важно другое, если мы найдём рацию, возможно, Рейвен сможет всё исправить. Она прилетела к нам в той капсуле. И тогда мы сможем связаться с Ковчегом.

— Тогда где Беллами? — подоспел Монти.

— А вы переживаете?

— Просто интересуемся, док, — Джаспер поднял руки.

— Тогда просто подождите.

— А ты не могла бы сменить мои повязки?

Вздохнув, Эсме махнула им следовать за собой и направилась к десантному кораблю. Позади осталась шумная толпа подростков. Идти вместе с ними совершенно не хотелось — как, впрочем, и снова видеть одного конкретного человека.

На самом деле, Эсме не верила, что рацию вообще удастся починить. К сожалению, даже такому специалисту, как Рейвен, вряд ли под силу высушить и восстановить её за столь короткий срок. Это казалось невозможным. Вода наверняка уже успела уничтожить всё изнутри — она видела, как рацию унесло течением. Беллами убил её надежду, однако это не давало ей права убивать чужую.

— Садись сюда, — Эсме кивнула Джасперу на свободный спальник, когда они поднялись на второй ярус. — Когда ты в последний раз делал перевязку?

— Раньше мне помогала Кларк. Это было вчера утром, ещё до того, как мы случайно отключили все браслеты.

Джаспер опустился на пол и принялся разматывать бинты. Эсме тем временем подошла к своим запасам и, перебрав содержимое нескольких ящиков, отобрала нужные травы. Монти помог ей перенести их поближе к Джасперу. Мягкий жёлтый свет лампы разогнал полумрак, осветив стены.

— Не дёргайся, — Эсме присела рядом, осторожно коснувшись раны на чужой груди. — И терпи, если будет болеть.

— А если я скажу, что уже больно?

— Терпи.

— Очень обнадёживает, — Джаспер недоверчиво покосился на неё.

Монти усмехнулся, но тут же сделал вид, что слишком занят осмотром потолка. Эсме промолчала, полностью сосредоточившись на ране. Она внимательно осмотрела кожу, проверяя края повреждения, и только затем потянулась к разложенным травам. Никаких признаков нагноения не было — напротив, рана затягивалась удивительно быстро. Это радовало.

— Так почему вас не было так долго, док? — не унимался Джаспер. — Мы увидели капсулу и только спустя какое-то время поняли, что вас с нашим лидером нет в лагере.

Он театрально покачал головой.

— Прятались от бури, — спокойно ответила Эсме.

— От бури? — парень вскинул брови. — Вдвоём?

— Джаспер.

— Что? Я просто интересуюсь.

— Терпи, — бросила Эсме и вдруг прижала к ране растёртые листья имбиря, заставив его вскрикнуть от жжения. — И меньше болтай.

— У тебя точно талант не ладить с людьми, хамелеон.

Эсме подняла голову, услышав знакомый голос. Сэмюэл стоял у лестницы, скрестив руки на груди. По выражению его лица нельзя было сказать, как давно он пришел и сколько успел услышать. Это была их первая встреча после того вечера, когда они оба перебрали, пытаясь заглушить боль после смерти Шарлотты. С тех пор прошло совсем немного, однако видеть его снова казалось непривычным. И неловким.

— А у тебя талант лезть не в свое дело, — она закатила глаза, отвернувшись. — Если пришёл читать мне нотации, выход с другой стороны.

— А если пришёл проверить, почему Джаспер орёт на весь корабль?

— Он орёт, потому что не умеет терпеть.

— Или потому что ты решила лечить его как подопытного кролика.

Джаспер приподнял голову:

— Вообще-то я тоже считаю, что...

— Всё нормально. Рана чистая, воспаления нет, — Эсме наложила последний бинт, аккуратно расправляя ткань на коже и закрепляя её узелком. Она на секунду задержала пальцы, проверяя, не слишком ли туго затянута повязка, а затем выпрямилась. — Никто из вас случайно не видел Октавию?

— Она ушла искать Беллами ещё утром, — ответил Монти. — Ускользнула, пока никто не видел. Наверное, сейчас уже вместе с ним и Кларк.

Внутри что-то неприятно кольнуло, но она быстро отмахнулась от этого чувства. Октавия ушла утром — и до сих пор не вернулась. Эсме нахмурилась, невольно взглянув на Сэмюэла, что уже не выглядел таким раздражённым — вся его прежняя насмешка исчезла с лица. Он тоже услышал.

— Давно? — первым спросил Сэм.

— Я же сказал — утром, — Монти перевёл взгляд с него на Эсме. — Но я не думаю, что это проблема. Она вечно куда-нибудь сбегает.

***

За сортировкой трав время текло почти незаметно. Солнце уже клонилось к горизонту. В челноке царила относительная тишина, и только снаружи доносились обрывки чужих разговоров. Эсме была даже рада, что последние несколько часов её никто не тревожил — лишь изредка сюда заглядывал Джаспер, пока Монти помогал Рейвен со сбором сигнальных ракет. Рацию починить так и не удалось.

Однако другой способ был найден, и он обязан был сработать.

Размяв затёкшие ноги, Эсме вышла наружу и на мгновение замерла. Люди сновали между кострами, а в центре поляны уже собралась настоящая толпа. Целый день подростки провели, корпя над сигнальными ракетами, цепляясь за одну-единственную надежду — что всё получится. Что огонь в небе заметят на Ковчеге. Что они спасут невинных. Эсме отошла чуть дальше от остальных.

У самого края было хорошо видно установленную самодельную конструкцию, вокруг которой все вдруг стихли, словно боясь лишним словом спугнуть наваждение. Она заметила Кларк и уже собиралась направиться к ней, но не успела — Рейвен появилась рядом, прислонившись спиной к стене челнока всего в шаге от неё.

— Давно не виделись, Эсме, — произнесла она, запрокинув голову к небу. — Я знаю, на Ковчеге мы почти не общались, но всё же я много слышала от Финна о тебе и Мари. Приятно снова видеть знакомые лица. И прости за тот случай с ножом. Я была немного не в себе после посадки.

— Всё в порядке, — Эсме лишь невозмутимо пожала плечами. Подростки под руководством Монти заканчивали работу, закрепляя последние детали конструкции. — Если мы действительно запустим эти ракеты, они увидят их со станции?

— Всё зависит от времени работы двигателя и облачности.

— То есть ты не знаешь?

— Я знаю, как это должно работать. — Рейвен задумчиво прокрутила прядь тёмных волос между пальцами. — А вот сработает ли оно с деталями столетнего пользования — совсем другой вопрос. Нам просто нужно, чтобы ракета поднялась достаточно высоко и продержалась там некоторое время. Тогда у них будет шанс её заметить.

— А если не заметят? — Эсме ощутила, как в сердце возродилась надежда.

На этот раз Рейвен не ответила сразу.

— Тогда будем думать, что делать дальше.

Через секунду небо вспыхнуло огнями. Красные всполохи разорвали темноту, рассыпаясь над поляной яркими искрами. Все вокруг затаили дыхание. Ракеты были быстрыми и далёкими, почти невесомыми, и отчего-то напоминали звёзды. Точно. Звёзды. Эсме вдруг так остро захотелось обернуться.

Беллами стоял всего в нескольких шагах, засунув руки в карманы куртки. На его лице читалась привычная сосредоточенность, но сегодня в ней было что-то ещё — очевидно, напряжение. Огненные звёзды отражались в его глазах, и на миг Эсме показалось, что всё это уже происходило вчера. Тот же взгляд, то же небо, то же странное чувство, от которого хотелось задержать дыхание.

Когда он вдруг обернулся к ней, она снова посмотрела вверх.

Рейвен незаметно отошла в сторону, оставив Эсме одну наблюдать за происходящим. Спустя время она заметила её уже рядом с Финном. Было непривычно видеть их снова вместе, словно ничего не произошло. Кларк тем временем нигде не было видно. Впрочем, Эсме и не собиралась вмешиваться в чужие конфликты. Это было не её дело. И только поступок Финна оставил после себя неприятное чувство. Как же сильно он изменился на Земле.

— Интересно, можно ли загадать желание, если это не настоящие звёзды? — голос Беллами неожиданно раздался совсем рядом, почти у самого уха. — Ты больше не разговариваешь со мной?

— А ты заметил? — Эсме медленно повернула голову.

— Сложно не заметить, — Беллами пожал плечом. — Обычно ты находишь способ сказать мне что-нибудь неприятное каждые пять минут.

— Может, я устала.

— От меня?

Она на секунду задержала на нём взгляд:

— В основном. Устала от твоих приказов, от того, что рядом с тобой я постоянно должна защищаться. Знать, что ты в любой момент можешь снова наплевать на меня, когда я только рассказала нечто большее о себе. О своей семье.

Над ними вспыхнул очередной огненный след, на несколько секунд окрасив мир золотистым светом. Эсме не смотрела на Блейка, но слишком хорошо ощущала его присутствие. Тепло, исходившее от него, шорох грубой ткани куртки, запах дыма и леса. Стоял слишком близко.

— Думаешь, стоило тебе рассказать о своём прошлом и родителях — и я сразу решил тебя предать? Решил воспользоваться твоим доверием? — в его голосе вдруг не осталось прежней насмешки. — Вот только это случилось не намеренно.

— Как я должна тебе верить? После того, как ты снова всё решил сам, прекрасно зная, насколько Маркус важен для меня?

— Потому что я знал, что ты сделаешь, — Беллами нахмурился. — Ты бы вернула его, даже если бы это означало поставить под угрозу весь лагерь.

— Тебе просто неважно, чего хочу я. Тебе важно, чтобы я сделала то, что ты считаешь правильным.

Беллами перехватил её за плечи и развернул к себе, заставив заглянуть в глаза. Эсме не воспротивилась, даже сквозь одежду ощущая тепло его кожи. Вокруг продолжали звучать голоса, потрескивал огонь, но всё это вдруг стало каким-то далёким и приглушённым. Пламя отражалось в его чёрных зрачках, и Эсме уже не могла отвести взгляд. Почему?

— Ты была права, когда однажды сказала, что я пытаюсь тебя контролировать, — сказал он чуть тише. — Именно этого я и хочу. Потому что ты, Эсме, одна сплошная проблема. Бестолочь.

Эсме замерла, не совсем понимая, к чему он ведёт.

— Хочешь знать почему? — продолжил Беллами. — Ради остальных. Потому что стоит тебе влипнуть в неприятности, и кто-нибудь обязательно пострадает. Так было, когда ты отравила Сэмюэла, Мёрфи и многих других своими грибами. Когда прикрыла Шарлотту — ты знала, что она сделала, и всё равно решила молчать. И даже сегодня, когда ты ушла из пещеры, не сказав мне ни слова. Ты постоянно всё делаешь по-своему.

— Я поступаю так, как считаю правильным. Защищаю либо себя, либо тех, кто мне дорог.

— Но из-за твоей необдуманности и упрямства расплачиваться за это приходится не только тебе. Каждый раз страдает кто-то ещё.

— А с последствиями твоих решений, значит, жить не приходится? — Эсме поджала губы. Каждое слово отчего-то больно цепляло.

Беллами нахмурился.

— Я не об этом.

— Именно об этом, — перебила она его. — Ты требуешь от меня думать о других, но сам не делаешь этого. Решил, что рацию нужно выбросить — и сделал это. Решил, что мне нельзя знать правду о том, что ты хотел убить канцлера — скрыл её. Решил, что знаешь, что для меня лучше, — и снова всё решил сам.

Он упрямо отвёл взгляд, потирая переносицу.

— Я — твое отражение, Блейк.

— Тогда больше не приходи ко мне плакаться, когда кто-нибудь вроде Мёрфи или очередного землянина снова решит перерезать тебе горло, — вокруг них постепенно сгущались тени, растворяя последние отблески вечернего света, но ни один из них больше не пытался сдержаться. — Потому что с таким языком обязательно найдётся тот, кто однажды захочет это сделать.

Беллами наконец посмотрев на неё:

— Не удивляйся, если я просто не приду тебя спасать.

— Не переживай, — голос прозвучал удивительно ровно. Она медленно кивнула: — Больше не придётся.

Эсме развернулась и быстрым шагом направилась прочь. Жгучая влага, скопившаяся в уголках глаз, неприятно щипала, но она упрямо не позволяла слезам скатиться по щекам. Ветер ударил в лицо. Она чувствовала тяжёлый взгляд Беллами между лопаток, но так ни разу не обернулась. Почему она вообще так реагировала? Почему не было всё равно?

Почему хотелось одновременно убежать и развернуться обратно?

Это ведь просто Беллами. Просто раздражающий, невыносимый Беллами Блейк, который каким-то образом умудрялся задевать её сильнее, чем кто-либо другой. Эсме резко отдёрнула полог палатки, которую делила с Октавией, и шагнула внутрь. Пусто.

Октавии не было.

Примечани от автора:
Благодарю за прочтение! Также хочу пригласить вас в тгк этой истории: aretaa's archive | @aretaas
https://t.me/aretaas