V
Двадцать седьмой день реабилитации, десятый сеанс
Сандра, раскладывая оборудование, старалась не думать о прошлом приёме, но не выходило. Атмосфера между ними изменилась: исчезла лёгкость первых встреч, а на смену ей пришло напряжение, будто оба чувствовали, что между ними стоит какой‑то невысказанный вопрос. И если Сандра знала, что это за вопрос, то Педри оставалось только догадываться.
Педри вошёл в кабинет, кивнул ей и молча занял место у стены. Его поза была расслабленной, но взгляд настороженным. Он больше не улыбался так открыто, как раньше.
— Сегодня будем работать над реакцией и координацией в условиях ограниченного пространства, — Сандра старалась говорить ровно, не выдавая внутреннего беспокойства. — Возьми мяч, пожалуйста, и встань у стены. Я буду бросать тебе передачи с разных углов, а твоя задача — принять и вернуть как можно быстрее.
Педри кивнул, и взял мяч. Его движения были точными, отработанными — прогресс был очевиден. Но в глазах читалось что‑то новое: не просто сосредоточенность, а будто ожидание. Он словно ждал, что она скажет что‑то ещё. Но Сандра упорно продолжала молчать.
Она начала подавать передачи — сначала медленные, потом всё быстрее. Педри ловил, возвращал, менял направление — его реакция была безупречной. Она отметила про себя, что его координация почти полностью восстановлена, а скорость реакции на уровне профессионального спортсмена. Как и было раньше.
В какой‑то момент, когда она подавала мяч чуть левее, чем обычно, её телефон на столе завибрировал. На экране высветилось: «Мама».
— Извини, — она подняла палец, показывая, что нужно пару секунд. — Да, мам?
— Сандра, дорогая, как твои дела? Как продвигается терапия с Педри? — голос матери звучал настороженно.
— Всё хорошо, прогресс есть, — Сандра старалась говорить тихо, но уверенно. — Он уже выполняет сложные упражнения, память постепенно восстанавливается.
— Надеюсь, он ведёт себя прилично? — в голосе матери прозвучала нотка недоверия. — После того, что было...
— Мама, — Сандра бросила быстрый взгляд на Педри, который замер с мячом в руках, прислушиваясь. — Давай я перезвоню позже? У меня сейчас сеанс.
— Конечно, милая. Просто хотела узнать, как ты.
— Всё в порядке, мамуль, правда. Просто я сейчас занята, так что поговорим позже. Целую.
Она отключилась и подняла глаза на Педри. Он стоял, слегка нахмурившись, и смотрел не на неё, а на стол.
Сандра проследила за его взглядом. На краю стола стояла маленькая фотография в рамке, та самая, где она была изображена с матерью и дипломом.
— Странно, но я раньше не замечал этой фотографии. И эта женщина, — Педри указал на мать Сандры, — Она мне кого‑то напоминает. Где я мог её видеть?
— Это моя мать, — Сандра подошла и аккуратно повернула рамку лицевой стороной вниз. — Ты не мог её нигде видеть.
— Но я её точно знаю, — Педри сделал шаг вперёд. — У меня такое ощущение, будто я с ней даже общался. Но где? И когда?
Сандра устало вздохнула. Ей надоело лгать, ведь он действительно был знаком с её матерью — за несколько месяцев до расставания она познакомила их, и когда-то они даже дружелюбно общались, пока... Пока всё не пошло по одному месту.
— Ну, хорошо, может, ты видел её на каком‑то мероприятии, — Сандра постаралась улыбнуться. — Я иногда брала её на клубные встречи, когда проходила практику в «Барсе».
— В «Барсе»? — он прищурился. — Ты там работала?
— Проходила практику, да. Помогала с реабилитацией игроков.
—Значит, с тобой мы тоже могли видеться там? И мы всё-таки были знакомы?
— Не совсем. То есть, не думаю, что мы когда-то пересекались...
— Но Пабло как-то говорил, что вы с ним пересекались на каком-то мероприятии! Помнишь, тогда, после первого сеанса? Я спросил, знакомы ли вы, а он ответил, что вы когда-то виделись! Значит, я тоже с тобой виделся!
— Педри, нет, мы уходим от сути. Это сейчас не самое важное. Давай продолжим...
Педри помолчал, потом вдруг резко спросил:
— Ты от меня что‑то скрываешь. Я в этом уверен. Почему ты всё время уходишь от ответов? Почему, когда я задаю вопросы о прошлом, ты меняешь тему?!
Напряжение в комнате стало почти осязаемым. Сандра глубоко вздохнула. Перед ней стоял выбор: рассказать всё сейчас, рискуя потерять прогресс, достигнутый благодаря девяти сеансам терапии, или, как и всегда, промолчать, но ещё больше отдалить его от себя.
— Педри, — она говорила медленно, взвешивая каждое слово, — Я прежде всего твой врач. Моя задача — помочь тебе восстановиться. И я делаю это так, как считает правильным наша команда специалистов. Если я что‑то не рассказываю, то только потому, что это может навредить процессу твоего восстановления.
— Значит, ты просто следуешь инструкциям? — его голос зазвучал жёстче. — Даже если знаешь, что я имею право знать правду?
— Я действую в твоих интересах, — Сандра попыталась сохранить спокойствие. — И в интересах твоего выздоровления.
— А мои интересы — знать, что происходит! — Педри бросил мяч на пол. — Ты постоянно что‑то недоговариваешь, уходишь от вопросов! Я не идиот, Сандра. Я чувствую, что между нами что‑то было.
Он сделал шаг к ней, но она инстинктивно отступила.
— Педри...
— Нет, — он резко развернулся. — Хватит с меня! Я ухожу.
Он вышел из кабинета, почти хлопнув дверью. Сандра осталась стоять посреди комнаты, сжимая в руке мяч. Сеанс терапии был окончен, а Сандра наконец поняла, что так больше не может продолжаться. Если она и дальше будет умалчивать правду, вместо того чтобы помочь, она сделает ещё хуже. Но и рассказать правду сейчас — значит рискнуть его прогрессом.
Она вспомнила, как сама же вызвалась вести его лечение, хотя могла отказаться. В тот момент она думала только о том, что он нуждается в помощи. Но теперь понимала: её собственные чувства мешают ей действовать объективно.
Когда‑то в прошлом Педри причинил ей боль, и эта рана до сих пор не зажила до конца. Но вместо того чтобы отстраниться, она взяла его под своё руководство — потому что знала: никто другой не поймёт его так хорошо, как она.
Решив, что ей нужно отвлечься, она достала телефон и открыла контакты, в поиске того, кому могла бы написать. Подруг у неё не было. Когда-то была одна, но Сандра разорвала общение с ней, когда та увела у неё парня. Сандра пыталась забыть об этом, но иногда воспоминания всё равно всплывали, и она зареклась, что больше не впустит в свою жизнь женскую дружбу.
Оставался лишь один вариант. Она вспомнила недавние слова Гави. Если тебе понадобится друг — дай мне знать. Я не хочу, чтобы ты снова осталась одна.
Сандра написала ему сообщение:
«Привет, может, встретимся с ребятами? Помню, ты говорил, что я могу тебе написать, если что... Я хочу немного развеяться...»
Через десять минут пришёл ответ:
«Конечно! Парни будут только рады встретиться с тобой. Давай в парке у озера в 18:00?»
___
В шесть вечера Сандра пришла в парк. Озеро блестело в последних лучах солнца, пока по воде неспешно скользили утки. Она увидела парней издалека: Гави махал рукой, Пау что‑то оживлённо рассказывал, Фермин смеялся, а Ферран раскладывал на скамейке пакеты с едой.
В груди разлилось давно забытое тепло. Они не виделись с тех самых пор, как она с Педри... После расставания Сандра перестала общаться с парнями и их дружная компания стала разваливаться. А потом случилась травма Педри, которая, похоже, вновь объединила их.
— Наконец‑то! — Гави подошёл первым. — Мы уже думали, ты не хочешь нас видеть.
— Просто немного задержалась, — Сандра улыбнулась, стараясь выглядеть непринуждённо. — Спасибо, что согласились встретиться.
Она безумно радовалась тому, что встретилась с давними друзьями, хотя внешне не показывала этого.
— Да без проблем, — Пау хлопнул её по плечу. — Давно не виделись все вместе. Помнишь, как мы однажды устроили пикник прямо на территории тренировочной базы? Я до сих пор вспоминаю те бутерброды, которые тогда притащил Ферран!
— Точно! — Фермин рассмеялся. — А той же ночью мы залезли на крышу и охранник нас чуть не поймал, и мы убегали по лестнице, чуть не переломав ноги.
— Зато какие виды открывались с крыши, — Ферран подмигнул. — Сандра тогда сказала, что Барселона похожа на россыпь огней в темноте.
— Да, — Сандра невольно улыбнулась, вспоминая тот вечер. — Было так спокойно и так... хорошо.
Они смеялись, вспоминали старые истории, и на мгновение Сандра почувствовала, что всё осталось как раньше. Но тут же вспомнила, что Педри не помнит ничего из этого. И как раньше уже никогда не будет.
— Кстати, где Педри? — спросила она осторожно. — Вы его не видели сегодня?
— Он не пришёл на тренировку, — Гави пожал плечами. — Сказал, что хочет прогуляться.
В этот момент за их спинами раздался знакомый голос:
— О чём это вы тут так весело болтаете?
Все обернулись. Педри стоял в нескольких шагах от них, засунув руки в карманы. Его лицо было напряжённым, а взгляд выражал непонимание.
— Привет, — Сандра встала. — Мы просто...
— Мы случайно встретились с Сандрой и я познакомил её с парнями, — Гави пришел на помощь, придумывая ответ на ходу. — Вспоминали старые времена.
— Старые времена? — Педри подошёл ближе. — И что же вы вспоминали?
— Да так, мелочи, — Пау попытался разрядить обстановку. — Пикник на крыше, как убегали от охранника...
— Ты ещё тогда на гитаре пел, — добавил Фермин.
— Звучит знакомо, — Педри посмотрел на Сандру. — Но я не помню ни пикника, ни гитары. Ничего не помню...
— Может, посидишь с нами? — Гави указал на скамейку. — Поешь, отдохнёшь.
— Нет, спасибо, — Педри отступил на шаг. — Я, пожалуй, пойду.
Он развернулся и зашагал прочь. Компания замолчала, глядя ему вслед.
— Что случилось? — тихо спросил Ферран. — Он не выглядел таким подавленным после ваших сеансов.
— У нас с ним возникли некоторые сложности, — Сандра опустила глаза. — Он понимает, что я что‑то скрываю. И он прав. Но я не могу ему сейчас всё рассказать — это может навредить его восстановлению.
— Мы понимаем, — Гави положил руку ей на плечо. — И мы готовы помочь. Просто скажи, что нужно делать, чтобы не провоцировать его на резкие воспоминания.
— Спасибо, — Сандра почувствовала, как к горлу подступает комок благодарности. — Просто будьте рядом с ним. И если он будет спрашивать о прошлом — отвечайте общими фразами. Ничего конкретного. Никаких деталей, которые могли бы вызвать стресс.
— Понял, — Гави кивнул. — Никаких деталей. Только лёгкие воспоминания.
Пау, который до этого молча слушал разговор, вдруг хлопнул в ладоши:
— Так, а ну‑ка хватит грустить! Мы тут собрались, чтобы Сандра развеялась, а не чтобы обсуждать проблемы. Ферран, доставай тот шоколадный торт, который ты спрятал в пакете!
Ферран рассмеялся и вытащил коробку с тортом:
— Я знал, что он пригодится. Сандра, ты же помнишь, как мы его ели после матча в прошлом году? Тогда ещё Педри сказал, что это лучший десерт в его жизни, и потребовал рецепт у повара.
Сандра замерла. Опять Педри. Они не могут без него. Но тут же заметила, как Фермин незаметно толкнул Феррана локтем, а тот виновато прикусил губу.
— Да, помню, — она улыбнулась, стараясь сгладить неловкость. — И повар тогда так удивился, что профессиональный футболист интересуется десертами.
— А потом мы устроили конкурс — кто съест кусок быстрее, — подхватил Фермин. — Победил, кстати, Пау, хотя он клялся, что торт слишком сладкий.
Все рассмеялись, и атмосфера снова стала лёгкой. Сандра почувствовала, как напряжение понемногу отпускает её. Она взяла кусок торта, откусила — и неожиданно для себя рассмеялась:
— Всё тот же вкус! Как будто и не было этих месяцев.
Гави подмигнул:
— Вот и отлично. Значит, некоторые вещи остаются неизменными.
Они сидели ещё около часа — ели торт, пили чай из термоса, вспоминали другие безобидные истории: как Ферран однажды перепутал бутсы и вышел на тренировку в разных, как Пау пытался учить французский и путал слова, как Фермин однажды забыл ключи от раздевалки и им пришлось лезть через окно.
Сандра слушала, улыбалась, иногда вставляла реплики — и на мгновение ей показалось, что всё действительно может наладиться. Что она не одна. Что старые друзья рядом, что они поддерживают её, даже когда она сама не просит об этом.
Но тут её взгляд упал на телефон. На экране мигнуло напоминание, которое она поставила накануне. Она открыла его и увидела:
«Не забудь подготовить новые карточки для следующего сеанса с Педри!»
Сердце ёкнуло. Сандра быстро убрала телефон, стараясь не выдать своего волнения.
— Что‑то случилось? — Гави заметил её реакцию.
— Нет, всё в порядке, — она заставила себя улыбнуться. — Просто напоминание о завтрашнем приёме. Уже поздно, и мне, наверное, пора.
— Давай мы тебя проводим? — предложил Пау.
— Не нужно, я же недалеко живу. Спасибо вам за этот вечер. Мне действительно стало легче.
— Всегда рады, — Ферран встал и обнял её на прощание. — Если что — звони в любое время.
— Спасибо, — Сандра кивнула, чувствуя, как на глаза наворачиваются слёзы. — Правда, спасибо.
Она помахала им рукой и пошла вдоль дорожки парка, оставляя друзей за спиной. В голове крутились мысли разные мысли.
Сандра шла по вечернему городу, засунув руки в карманы куртки. Ветер шевелил волосы, фонари отбрасывали длинные тени на асфальт. Она думала о том, в каком состоянии Педри ушёл из парка — напряжённый, задумчивый, с этим новым, непривычным выражением лица. В его глазах читалось не просто недоумение, а какая‑то внутренняя борьба: он явно пытался собрать воедино фрагменты воспоминаний, которые пока ускользали от него, и не мог это сделать.
Но он был намного ближе к правде, чем Сандре того хотелось. И она не могла его винить за вопросы. Он имел право знать, что произошло. Но не сейчас. Ещё не сейчас.
Она остановилась у перекрёстка, и подняла голову к небу. На другом конце города Педри, возможно, точно так же прокручивал в голове их разговор, или пытался понять, почему она так упорно уходит от ответов. Сандра вздохнула. Ей хотелось верить, что она поступает правильно, защищая его от резких воспоминаний ради прогресса в терапии. Но с каждым днём сохранять эту дистанцию становилось всё труднее.
В кармане завибрировал телефон. Сандра достала его, ожидая увидеть имя Педри, но это был Гави:
«Мы все переживаем за тебя. Если завтра будет сложно — дай знать. Мы приедем и будем рядом».
Она улыбнулась, и напечатала в ответ:
«Спасибо. Думаю, я справлюсь. Но ваша поддержка очень важна».
Она улыбнулась, засунула телефон в карман и пошла дальше.
«Ещё немного,» — подумала она. — «Ещё несколько сеансов. Пусть он сначала полностью восстановит физическую форму. Тогда, возможно, будет готов и к правде...»
Но где‑то в глубине души она понимала: время работает против неё. И скоро ей придётся сделать выбор — между профессиональным долгом и правдой, которую Педри имеет право знать.