Разбитое доверие.
Мы сидели за массивным кухонным столом, заваленным всем, что удалось найти в недрах холодильника. Выбирать блюда или стоять у плиты после такой ночи и долгого сна ни у кого не было сил, поэтому мы просто без церемоний выставили всё подряд: нарезку, фрукты, какие-то соусы и остатки вчерашнего пирога. Это была странная, ленивая трапеза в полумраке кухни, освещенной лишь одной лампой над столом.
Мы уже заканчивали, когда Клара, лениво ковыряя вилкой в тарелке, вдруг подняла тему, которую я меньше всего хотела обсуждать в присутствии парней.
— Кстати, что там у вас с Кэррингтонами? — спросила она, переводя взгляд с Питера на меня.
Я замерла с куском хлеба в руке, чувствуя, как внутри всё напряглось.
— Имеешь в виду, согласился ли он на сотрудничество с отцом? — деловито уточнил Питер, отпивая сок.
Клара кивнула, продолжая жевать.
— Родители еще не вернулись со встречи, — продолжил Питер. — Но Кэррингтон их позвал сегодня к себе в особняк.
— Джулиан уехал, — вставила я, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно. — Значит, и его отец скоро уедет?
Питер кивнул, подтверждая мои догадки.
— Да. Завтра утром. Именно поэтому он и назначил встречу сегодня вечером. Он должен дать окончательный ответ, с кем будет сотрудничать в этом сезоне.
Я опустила взгляд в тарелку, медленно переваривая информацию. Значит, завтра всё решится. Если контракт будет подписан, механизм переезда запустится на полную мощь, и нас уже ничего не остановит.
— Надеюсь, выберут вас, — мечтательно произнесла Клара, а затем добавила то, от чего у меня похолодело внутри: — И надеюсь, что мы сразу же уедем в Вашингтон. Не терпится уже сменить обстановку.
Я резко подняла на неё взгляд. О нет... Только не сейчас. Клара, в своем репертуаре, ляпнула лишнее, даже не задумавшись.
Эдмунд, который до этого сидел молча, лениво прихлебывая чай и глядя в окно, мгновенно переменился в лице. Он медленно повернул голову к Кларе, и в его глазах вспыхнул опасный интерес.
— Так не терпится уехать? — иронично хмыкнул Питер, не заметив, как изменилась атмосфера.
— Точнее будет сказать — успеть уехать, пока планы не поменялись, — отрезала Клара.
Я тяжело вздохнула, крепко сжав губы. В кухне внезапно стало очень тихо.
— А вот с этого места, пожалуйста, подробнее, — голос Эдмунда прозвучал как удар хлыста. Он нахмурился и подался вперед, упираясь локтями в стол. — О каком переезде идет речь?
Клара, осознав, что сболтнула лишнего, на мгновение стушевалась. Она испуганно посмотрела на меня, затем снова на Эдмунда, и в её глазах промелькнуло недоумение.
— Ты что... ему не сказала? — возмущенно спросила она, глядя на меня в упор.
Внутри меня начало закипать яростное раздражение. Черт возьми, Клара! Кто просил её начинать этот разговор? Почему она вечно лезет не в свое дело, разрушая хрупкое равновесие, которое я так старалась сохранить хотя бы на эти три дня?
Эдмунд перевел взгляд на меня. Я чувствовала его тяжелый, обжигающий взгляд, но не могла заставить себя посмотреть ему в глаза. Я смотрела на свои руки, сжимающие край скатерти.
— Мы переезжаем, Эдмунд, — твердо, словно ставя точку, произнесла Клара. — Сразу после экзамена. В Штаты. Это уже решено.
Эдмунд вскинул брови. На его лице отразилась целая гамма эмоций: от шока до ледяной ярости. Он снова посмотрел на меня, ожидая опровержения или хотя бы объяснения. Я выдохнула и, наконец, нашла в себе силы поднять голову.
— Что? — тихо спросила я, чувствуя, как дрожит голос. — Я просто... я не была готова сказать тебе это прямо сейчас.
— А когда бы ты была готова? — прошипел он, и этот шепот был страшнее крика. — Уже стоя на трапе самолета? Или прислала бы мне открытку из Вашингтона: «Привет, Эд, я улетела, не поминай лихом»?
Он резко повернулся к брату.
— Ты знал?
Питер чуть сжал губы и отвел взгляд.
— Я думал, это не моё дело... Не хотел лезть в ваши отношения, Эд.
— Серьезно? — Эдмунд горько усмехнулся. — Значит, все вокруг знали, кроме меня. Потрясающе.
В груди жгло так, будто я проглотила раскаленный уголь. Черт бы тебя подрал, Клара! Она сидела напротив, хлопая ресницами, и даже не понимала, какую катастрофу только что устроила. Она умеет не следить за языком.
Эдмунд раздраженно и громко выдохнул, резко отодвигая стул. Скрежет ножек по кафелю прозвучал как выстрел. Он встал, даже не взглянув на еду, и быстрыми шагами направился к выходу. Я проводила его ошеломленным взглядом. Дверь на задний двор хлопнула с такой силой, что зазвенела посуда в шкафах.
В кухне повисла мертвая тишина. Я медленно повернула голову к сестре, чувствуя, как в глазах закипают слезы злости.
— Дура, — бросила я ей, вложив в это слово всю свою боль.
Я вскочила со своего места и, не дожидаясь ответа, бросилась вслед за Эдмундом в ночную темноту сада.