Стена плача.
Весь школьный день прошел монотонно, серо и невыносимо долго. Уроки тянулись один за другим, учителя что-то монотонно вещали, но их голоса превращались для меня в белый шум. Главной проблемой было не отсутствие концентрации, а пустое место за партой, где должен был сидеть Эдмунд. Его не было.
Это было более чем странно. После вчерашней ночи, после его уверенного «До встречи в школе», я ожидала увидеть его — побитого, угрюмого, но здесь. Его отсутствие тяжелым камнем легло мне на грудь. Может, ему стало хуже?
Как только прозвенел последний звонок, я буквально вылетела из кабинета. Оказавшись на школьном крыльце, я первым же делом достала телефон и набрала его номер. Ветер завывал в трубке, смешиваясь с длинными, гулкими гудками. Раз, два, пять... Трубку он не брал.
Я нахмурилась, чувствуя, как внутри разрастается липкое чувство тревоги. Отключив телефон, я прижала его к груди.
Вдруг кто-то резко схватил меня за руку. Я вскрикнула, едва не выронив телефон, и обернулась. Это была Клара. Она возникла будто из ниоткуда, её глаза горели лихорадочным огнем, а дыхание сбилось от бега. Она не дала мне вставить и слова, просто потянув за собой в сторону главного холла.
— Эй! Полегче! — возмутилась я, пытаясь затормозить.
— Бежим! Вывесили! Результаты! — крикнула она через плечо, и я тут же забыла о том, что хотела возмущаться.
В холле было не протолкнуться. Возле большой информационной доски, которую ученики называли «Стеной плача», скопилась огромная толпа. Сотни подростков толкались, вытягивали шеи и вскрикивали — кто от восторга, кто от разочарования. Воздух был наэлектризован общим напряжением.
Я сделала глубокий вдох, пытаясь унять дрожь в коленях. Моё будущее, все мои бессонные ночи и бесконечные стопки учебников — всё сейчас зависело от нескольких цифр на белом листе.
Клара, оценив масштаб катастрофы у главной доски, чуть пригнулась ко мне и прошептала:
— Там бесполезно пробиваться. Пойдем к западному стенду, там обычно вешают дубликаты для последних классов.
Мы обогнули толпу и почти бегом бросились по коридору к другому концу здания. Там было тише, всего несколько человек стояли у листов. Мы наткнулись на последний список, приколотый к пробковой доске. Клара вцепилась в край стенда, а я, затаив дыхание, начала вести пальцем сверху вниз.
Буквы плыли перед глазами. Б... Блэквуд...
Я замерла на мгновение, когда мой палец остановился на знакомой фамилии. Сердце, кажется, перестало биться. Я зажмурилась на секунду, собирая всю свою волю в кулак, и только потом перевела взгляд на колонку с баллами.
Глубокий, рваный вдох вырвался из моих легких.
И тут же — оглушительный крик. Клара подпрыгнула на месте, её голос эхом отозвался от высоких сводов коридора. Я резко повернулась к ней. Её лицо сияло так, будто она только что выиграла миллион. Она схватила меня за плечи и начала кружиться, едва не сбивая с ног случайного прохожего.
— Сдали! Сдали, Нора! Мы сделали это! — вопила она, не заботясь о приличиях.
Я, всё еще не веря своим глазам, снова повернулась к результатам. Мои баллы... они были выше, чем я смела надеяться. Я не просто прошла порог, я была в числе лучших. Взгляд скользнул чуть ниже — Клара тоже прошла, причем с отличным запасом.
Весь груз последних месяцев, всё давление родителей, весь страх оказаться «недостаточно идеальной Блэквуд» — всё это вмиг испарилось. Облегченный выдох вырвался из груди, и я почувствовала, как на лице расцветает широкая, искренняя улыбка. Да. Мы смогли.
Сделав шаг назад, я посмотрела на сестру, которая продолжала светиться от счастья.
— Видишь! — Клара победно вскинула кулак. — А ты боялась! Ты всё утро ворчала, что завалишь!
Я хмыкнула, не в силах отвести взгляд от заветного листа. Внутри всё пело.