Полночный вызов.
Меня разбудил звонок телефона. Этот звук вгрызался в барабанные перепонки, как сверло, вырывая из вязкого, тяжелого сна, в котором не было ни боли, ни Кэррингтонов, ни проблем. Не открывая глаз, я начал вслепую шарить рукой по тумбочке, сшибая какие-то мелочи, пока наконец не нащупал холодный корпус аппарата. Прижав его к уху, я выдавил из себя нечто среднее между приветствием и стоном. Голос был хриплым, едва разборчивым:
— Слушаю...
В трубке тут же взорвался хаос: гремящая музыка, от которой завибрировал динамик, нестройный хор голосов и чей-то пьяный смех.
— Эд! Ты где, черт тебя дери? — Услышав голос Марка, парня из параллельного класса, я тяжело вздохнул и поглубже зарылся лицом в подушку.
Этот парень был воплощением ходячей катастрофы. Он обожал шумные тусовки, дешевую выпивку и сомнительные приключения. Еще неделю назад он только и трепался о том, какую грандиозную вечеринку закатит в честь итогов контрольной. И судя по звукам, ему было абсолютно плевать на то, что сам он её благополучно провалил.
— Дома я. Сплю, — буркнул я, надеясь, что он просто повесит трубку.
— Не надо спать! Ты что, старик? — Марк заорал так, что я поморщился. — Давай, бери Питера за шкирку и подтягивайтесь сюда. Тут пол школы, и не только, и выпивка еще не закончилась!
— Нет. Не сегодня, Марк, — я попытался вложить в эти слова всю серьезность, на которую был способен в полночь.
— Мда... Ты — и не хочешь идти? — В его голосе прозвучало искреннее разочарование. — Это что-то новенькое. Певенси, ты заболел?
Я хмыкнул, чувствуя, как ноет разбитая губа при каждом движении челюсти.
— Старею, наверное.
В этот момент телефон у Марка, судя по возне, кто-то бесцеремонно вырвал. Это был Саймон, еще один любитель ночных загулов.
— Эд, бросай всё и дуй сюда! Тут классно, девчонки спрашивают, где ты! Давай, не будь занудой!
Ничего не ответив, я просто нажал на отбой и отбросил телефон на другой край кровати. Какие-то девчонки не пробудили во мне интерес идти туда. Снова закрыв глаза, я попытался поймать остатки того спокойного сна, который так нагло прервали. Нет. Я не собираюсь никуда идти. Тело всё еще помнило каждый удар тех парней, и мысль о том, чтобы толкаться в душном помещении под громкую музыку, вызывала у меня только глухое раздражение.
Всего несколько минут тишины — это всё, что мне было дано. Дверь в мою комнату распахнулась с таким видом, будто её открыли ногой. Я раздраженно вздохнул, не открывая глаз.
— Я скоро начну закрываться на замок. И вообще никогда не открою, — прохрипел я в подушку.
Услышав короткий, знакомый смех Питера, я понял, что надежда на покой окончательно умерла. Я нехотя перевалился на спину и медленно открыл глаза. Питер, стоя у выключателя, щелкнул кнопкой, заливая комнату резким, беспощадным светом. Я тут же прищурился, закрываясь рукой.
— Выключи свет... — простонал я.
— Конечно. Как скажешь, — Питер даже не шелохнулся. Он прошел вглубь комнаты и лениво уселся в кресло, вертя в руках свой телефон.
— Тебе тоже звонили эти идиоты? — спросил я, привыкая к освещению.
Он кивнул, продолжая что-то печатать.
— Я никуда не пойду, Пит. Даже не надейся. У меня нет настроения изображать душу компании.
— Как хочешь, — Питер самодовольно улыбнулся и встал, направляясь к двери. — Твое право. Но Нора и Клара идут.
Я замер. Эти слова подействовали лучше любого кофе. Нахмурившись, я приподнялся на локтях, впиваясь взглядом в спину брата.
— Нора? Идет? В двенадцать ночи на тусовку к этим придуркам?
Питер обернулся в дверном проеме, и я увидел на его лице ту самую невыносимую улыбку, которая обычно означала, что он ведет в счете.
— Ты уверен? — подозрительно переспросил я.
Он молча кивнул, его глаза лучились спокойствием. Я шумно выдохнул, чувствуя, как внутри закипает гремучая смесь ревности и беспокойства. Кэррингтон наверняка тоже будет там.
— Если ты мне соврал, Питер... — я начал медленно вставать с кровати, превозмогая ломоту в мышцах.
— Так, спокойно, — Питер поднял руки в примирительном жесте, хотя в его глазах всё еще плясали чертики. — Ладно, признаю, соврал. Они никуда не идут. Пока что.
Я замер со спущенными ногами на полу, вскинув брови и глядя на него в упор. Он издевается?
— Но раз ты уже встал, — Питер подмигнул мне, — то пошли. Родители Блэквудов уехали на три дня, Клара написала. Девчонки одни. Мы их заберем. Их уговаривать уж точно не придется. Клару по крайней мере, так точно.
Я застыл на мгновение, переваривая информацию. Родители уехали? Свобода?
— Жду внизу. Пять минут, Эдмунд, — бросил он прежде, чем выйти.
Я схватил подушку и с силой запустил её в него, попадая прямо в спину в тот момент, когда он уже закрывал дверь. За ней раздался его издевательский смех.
Потерев лицо, чтобы окончательно прогнать остатки сна, я взял телефон. Двенадцать ночи. Время, когда нормальные люди спят. Ну нет же, надо всем на тусовки бежать.