Ужин новостей.
Ужин проходил в типичной для нашего дома атмосфере: звон дорогого фарфора о столовое серебро и приглушенные разговоры, в которых никогда не было места искренности. Я медленно жевала запеченную рыбу, уткнувшись в тарелку и стараясь стать невидимой. Мама с папой увлеченно обсуждали какие-то финансовые отчеты и графики, а Клара даже умудрялась вставлять свои комментарии, поддерживая образ идеальной старшей дочери.
— Так, — мама отложила приборы и промокнула губы салфеткой.
Я знала этот тон. Тон «важного объявления». Выпрямившись, я нехотя оторвала взгляд от тарелки и посмотрела на неё.
— Девочки, — мама холодно, но одобрительно улыбнулась. — Вы очень хорошо сдали контрольную. Мы получили уведомление из школы. Молодцы.
Я натянула дежурную улыбку и коротко кивнула. Внутри не было радости, только усталость.
— Остались лишь финальные экзамены, — продолжила мама, и её глаза хищно блеснули. — И мы сможем наконец уехать.
Я замерла на мгновение, вилка в руке стала неподъемно тяжелой. Клара отреагировала быстрее, в её голосе прорезалась тревога:
— Куда?
Вопрос прозвучал слишком резко. Мама удивленно приподняла бровь, и Клара, тут же спохватившись, взяла себя в руки. Смягчив тон, она повторила уже спокойнее:
— Куда мы уезжаем?
— Милый? — мама перевела взгляд на отца, передавая ему право «порадовать» нас.
Отец не спеша допил вино и сложил руки в замок.
— В Швейцарию, — произнес он веско. — Я завершаю сделку по новому филиалу. Там вы сможете поступить в самый престижный университет Европы. Это лучший старт, который только можно представить для девушек вашего круга.
Аппетит пропал окончательно. Швейцария. Не Вашингтон, не Лондон. Другой мир, еще более закрытый и холодный. Я украдкой посмотрела на Клару. Она тоже не веяла радостью; её пальцы нервно сжали край скатерти под столом.
— Вы не рады? — мама подозрительно прищурилась, переводя взгляд с одной из нас на другую.
Клара, как всегда блестящая актриса, быстро натянула маску восторга.
— Рады, мам. Просто... мы немного в шоке от такой резкой информации. Это так неожиданно.
Я же не смогла выдавить из себя и капли притворства. Сидела, не улыбаясь, чувствуя, как холодный пот прошибает спину. Теперь мой выбор стал в сто раз сложнее. Уехать с Эдмундом в полную неизвестность, без гроша в кармане, но с ним? Или подчиниться и уехать в «уверенное будущее», где за меня уже всё решили, но где я буду медленно умирать в золотой клетке?
— Дочка, — папа обратился ко мне, и его голос стал почти ласковым. — Как у вас дела с Джулианом?
Вопрос вырвал меня из липких раздумий. Я пожала плечами, стараясь не выдать отвращения, которое вызывало одно упоминание этого имени.
— Все хорошо, пап.
— Будем ждать свадьбу, — отец довольно откинулся на спинку стула. — Мне кажется, старик Кэррингтон точно выберет моё дело для слияния, а не Певенси. У него нет выбора. Да и тем более — сын-то его за тобой бегает, только и слышно об их преданности.
Он коротко, самодовольно рассмеялся. Мама победно улыбнулась, словно уже видела меня у алтаря в платье от лучшего кутюрье. Клара лишь тяжело вздохнула и бросила на меня сочувственный взгляд. Я не издала ни единой эмоции. Одна новость лучше другой: сначала депортация в Швейцарию, теперь — триумф Кэррингтона. Что еще сказать?
— Ну ладно, — папа сменил тему, взглянув на наручные часы. — Мы с мамой уедем завтра утром на два-три дня. Я надеюсь, вам можно доверить дом?
Я нахмурилась, чувствуя, как внутри шевельнулось робкое чувство надежды.
— Куда вы?
— К тете Агате, — пояснила мама. — Помните её? Она пригласила нас на закрытое благотворительное мероприятие. Вас мы взять не можем, к сожалению. Школа, экзамены на носу... Сами понимаете.
Я иронично закивала головой, сдерживая победный возглас. Ну хоть одна хорошая новость за весь вечер. Три дня свободы. Три дня без этого давящего надзора и вечных разговоров о «нашем круге».
— Постараемся вас не разочаровать, — тихо произнесла я.