К черту Певенси.
Слушая сбивчивый, полный боли и обиды рассказ Клары, я чувствовала, как внутри меня закипает что-то темное и горячее. Моя маленькая, всегда такая правильная и влюбленная сестра теперь сидела передо мной с размазанной тушью, и всё из-за того, что Питер Певенси решил поиграть в «защитника чести» своего брата.
Я опустила взгляд на свои руки, сжимающие край одеяла. Злость на Эдмунда, на его давление и недоверие, смешалась с яростью за сестру.
— Знаешь что? Да пошли они, эти Певенси, — отрезала я, и мой голос прозвучал удивительно твердо.
Я посмотрела на Клару. Она всхлипнула, шмыгнув носом, и непонимающе нахмурилась. Я резко встала, подошла к ней и, не говоря ни слова, схватила её за руку, буквально вытягивая из кресла.
— Эй! Нора, отпусти меня, ты куда? — она попыталась сопротивляться, но я была настроена решительно.
Доведя её до двери, я выпустила её ладонь и быстрым шагом направилась к лестнице, ведущей в гостиную. Клара, хоть и ворчала, но послушно зашагала следом, вытирая остатки слез рукавом своей школьной блузки.
— Нора, стой! Ты что задумала?
Я остановилась у массивного антикварного шкафа в углу гостиной — того самого, где отец хранил свою коллекцию, к которой нам запрещалось даже прикасаться. Повернувшись к сестре, я посмотрела ей прямо в глаза.
— Хочешь отвлечься от этих придурков? По-настоящему отвлечься?
Клара нахмурилась, глядя на меня как на сумасшедшую. В её глазах всё еще читался страх перед правилами, которыми нас душили с детства. Я лишь фыркнула, игнорируя её немой протест, и распахнула дверцы шкафа. Пошарив в глубине, я выудила бутылку дорогого темного вина и два хрустальных фужера, которые жалобно звякнули друг о друга.
Обернувшись, я победно улыбнулась, подняв бокалы повыше.
— Если родители увидят... — начала было Клара, качая головой, но я тут же её перебила.
— А кто сказал, что они увидят? — я сделала шаг к ней, понизив голос до заговорщицкого шепота. — С работы они вернутся только к вечеру, а отец наверняка опять засядет в клубе. У нас целый день, Клара. Весь этот огромный, пустой дом в нашем распоряжении.
Сестра замерла, глядя на бутылку в моих руках, и я увидела, как в её глазах страх борется с желанием хоть раз в жизни поступить наперекор всему. Наконец, она сдалась и слабо улыбнулась.
— Ладно. Черт с ним. Наливай.
Сказав это, она почти дерзко плюхнулась на широкий кожаный диван. Я удовлетворенно вздохнула и принялась за дело. К черту «правильность» и дегустационные нормы. Я налила полные фужеры, едва не расплескав рубиновую жидкость на светлый ковер. Полные — это намного лучше, когда нужно утопить в них целый день кошмаров.
Протянув один бокал Кларе и взяв свой, я присела рядом. Мы чокнулись с тонким, чистым звоном, который эхом разнесся по тихой гостиной. Я отпила сразу несколько больших глотков. Вино обожгло горло, но тут же по телу разлилось приятное, обволакивающее тепло.
Я чуть поморщилась от терпкости, но тут же улыбнулась, глядя на Клару. Та тоже сделала внушительный глоток, и на её щеках начал проступать едва заметный румянец.
— Ну что? — спросила я, откидываясь на подушки дивана. — Так ведь лучше?
Клара коротко, но уже искренне рассмеялась, глядя на дно своего бокала.
— Да. Определенно лучше.
Я хмыкнула и отпила еще.