Тишина в сети.
Выйдя из ванной, я плотнее закуталась в мягкое махровое полотенце. Капли воды всё ещё стекали по плечам, оставляя ледяные дорожки на коже. Бросив промокшее красное платье и изуродованные туфли прямо на кафель — я подхватила только свою маленькую сумочку и вышла в коридор.
В доме наконец-то воцарилась тишина. Густая, тяжелая, как старый бархат, она давила на перепонки, но это радовало меня больше всего. Никаких истерик матери, никаких нравоучений. Зайдя в свою комнату, я первым же делом повернула ключ в замке. Щелчок прозвучал как выстрел в этой пустоте.
Я выдохнула, оборачиваясь к кровати, и едва сдержала вскрик. Сердце ушло в пятки, а сумочка с глухим стуком выпала из моих рук на ковер.
— Клара?! — прошипела я, прижимая руку к груди. — Ты что тут делаешь? Зачем так пугать?
Сестра сидела в моем крутящемся кресле у окна. Она выглядела тенью самой себя в этом полумраке, подсвеченная лишь синеватым сиянием экрана. Она лениво подняла на меня взгляд и тут же снова уткнулась в телефон, быстро набивая кому-то сообщение. Пальцы так и порхали по стеклу. Видимо, мама так и не забрала наши телефоны — то ли забыла в порыве гнева, то ли ей просто стало всё равно, лишь бы мы были под замком.
Вспомнив про свой аппарат, я опустилась на пол прямо там, где стояла, и выудила его из сумочки. Прислонившись спиной к прохладной стене, я нажала на кнопку питания. Экран оставался черным. Наверное, от холода и влаги он просто сдался и выключился.
Когда через минуту телефон наконец ожил, на меня посыпался град уведомлений. Десятки пропущенных от Клары и... бесконечная лента пропущенных от Эдмунда. Сердце забилось где-то в горле, быстро и болезненно. Каждый пропущенный вызов был как немой крик, как попытка дотянуться до меня сквозь ливень и расстояние. Я смотрела на его имя, и перед глазами снова встал его злой, промокший силуэт в том переулке.
Тряхнув головой, я отбросила телефон на кровать. Я хотела выбросить мысли об Эдмунде так же легко, как этот кусок пластика, но знала, что это не сработает. Встав с пола, я скинула полотенце и быстро натянула ночную сорочку. Тонкий шелк коснулся кожи, но не согрел.
— Это ужасно... — внезапно подала голос Клара.
Я села на край кровати, глядя на неё. Она всё еще не отрывалась от переписки.
— Ты слышала, как она про них высказывалась? — Клара наконец подняла глаза, полные горького разочарования. — «Такие, как они». Будто они мусор под её ногами.
Я хмыкнула, чувствуя, как внутри снова шевелится цинизм.
— Ты так говоришь, будто слышишь это впервые, Клара. Мама всегда делила мир на «нас» и «тех, кто недостоин дышать тем же воздухом».
Сестра раздраженно цокнула языком и отложила телефон.
— Почему ты не хочешь уехать, Нора? — вопрос прозвучал резко, ломая остатки моей выдержки.
Я закрыла глаза и повалилась спиной на матрас, раскинув руки в стороны.
— Не начинай, Клара. Только не сейчас. У меня голова раскалывается.
Но она не унималась.
— Нет, ответь, пожалуйста! Что тебя тут держит? Стены этого склепа? Мамины бриллианты? А там... там мы сможем быть с ними. По-настоящему. Без пряток по углам и черных ходов.
Я резко села, глядя на неё в упор. Гнев вспыхнул мгновенно.
— Клара! Я устала. Я вымотана до предела. Выйди отсюда, я хочу спать!
Она чуть сжала губы и покачала головой, глядя на меня с таким осуждением, будто я только что предала всё самое святое. Она встала, её пижама прошелестела в тишине. Направившись к двери, она замерла на пороге и, прежде чем окончательно выйти, бросила через плечо:
— Не знаю, как ты. Но если выпадет шанс... настоящий шанс... Я уеду. И плевать мне на имя Блэквудов.
Дверь захлопнулась. Тишина комнаты навалилась на меня физически, сдавливая грудную клетку. Я выждала минуту, затем встала, снова заперла дверь на замок — на этот раз окончательно. Плюхнувшись на кровать, я нащупала телефон.
В темноте экран слепил глаза. Я открыла список вызовов. Пальцы замерли над кнопкой «Перезвонить» напротив контакта «Эдмунд». Позвонить? Сейчас? Сказать что? Что я испугалась его планов? Что я не знаю, кто я без этой фамилии? Что я люблю его, но ненавижу то, как он всё решает за меня?
Я занесла палец над экраном, чувствуя, как дрожат руки. Один клик — и я услышу его голос. Но зло выдохнув, я в последний момент отбросила телефон в сторону, под подушку. Я не была готова.
Зарывшись в одеяло по самые уши, я закрыла глаза. Сон не шел. В мыслях всплывали обрывки дня: смех в бассейне, танец с «тушканчиком» Джулианом, ядовитый шепот матери и, наконец, Эдмунд... его взгляд у ворот, полный разочарования. Но в конце концов бесконечная усталость взяла свое. Сознание начало путаться, и я медленно провалилась в тяжелую, бездонную темноту.