23 часть
Я очнулась на холодном полу.
Где-то надо мной гудела лампа. Свет резал глаза, даже сквозь прикрытые веки. Голова раскалывалась так, будто кто-то долбил по ней молотком изнутри.
Я попробовала пошевелиться. Тело не слушалось. Руки и ноги казались ватными, пальцы дрожали мелкой дрожью. Во рту было сухо, как в пустыне.
Я лежала и просто дышала. Глубоко. Медленно. Пыталась вспомнить, что было.
Всплывали обрывки. Как меня тащили наверх. Яркий свет. Чьи-то руки. Смех.
Дальше — темнота.
Я с трудом приподняла голову. Пол подо мной был холодный, бетонный. Я лежала не на койке. Просто на полу.
Потом я увидела камеру на штативе. Она стояла в углу, красный огонёк мигал — значит, запись всё ещё шла.
Меня вырвало. Я даже не успела отвернуться — просто согнуло пополам, и всё. Желудок сжался, выплюнул остатки бульона, и ещё что-то жёлтое и горькое.
Я сидела на четвереньках и вытирала рот тыльной стороной здоровой руки. Дышала часто-часто.
?: очухалась? — голос сверху.
Я подняла глаза. У двери стоял мужик со шрамом. Прислонился к косяку, руки скрестил на груди, смотрел на меня как на мусор.
?: чего молчишь? спросили — отвечай.
: очухалась, — прохрипела я. голос сел совсем, я сама себя не узнала.
Он кивнул кому-то за спиной.
?: живая. докладываю.
Он ушёл. Дверь оставил приоткрытой.
Я осталась сидеть на полу, в собственной блевотине, и смотрела на дверь. Через щель было видно кусок коридора — серые стены, бетонный пол, тусклый свет.
Внутри всё кричало: «Беги!» Но ноги не держали. Я даже встать не могла.
Я поползла. На четвереньках. К двери. Каждое движение давалось с трудом — левая рука болела так, что темнело в глазах, колени скользили по бетону.
Я доползла до двери и выглянула.
Коридор был пустой. Тупик. В одну сторону — лестница наверх, в другую — ещё одна железная дверь. Лампы под потолком горели через одну.
Я попыталась встать, опираясь о стену. Ноги тряслись, но я удержалась.
Сделала шаг. Второй.
Сердце колотилось где-то в горле. Адреналин разгонял кровь, прояснял голову.
Ещё шаг.
Я дошла до лестницы. Перила — ржавые, холодные. Ступени бетонные, узкие. Я поставила ногу на первую ступеньку.
?: ах ты ж сука!— прозвучал крик где-то сзади.
Я не обернулась. Побежала вверх. Перескакивая через ступеньку, хватаясь за перила здоровой рукой. Левая висела и каждый шаг отдавался болью до плеча.
Наверху была дверь. Обычная, деревянная. Я толкнула её плечом — она не поддалась.
Заперта.
А сзади уже топало. Тяжёлые ботинки по бетону.
Я дёрнула ручку. Дёрнула ещё раз.
?:СТОЙ!
Я ударила в дверь ногой. Бесполезно.
Рука схватила меня за волосы. Рывок назад. Я закричала от боли — он оторвал меня от двери и швырнул на ступеньки. Я покатилась вниз, ударилась спиной, потом головой, потом локтем.
Остановилась у подножия лестницы.
Мужик со шрамом спустился ко мне. Не торопился. Поправил футболку, посмотрел на меня сверху вниз.
?: умная, да? — он сплюнул на пол рядом с моим лицом. — думаешь, мы тут зря лампочки жжём? дверь на сигнализации, дура.
Я лежала и смотрела в потолок. Дышать было больно. Кажется, ребрами ударилась.
Он нагнулся, схватил меня за шкирку, как котёнка, и потащил обратно в комнату. Я не сопротивлялась. Силы кончились.
Закинул на койку. Я ударилась головой о стену, но даже не почувствовала.
Он постоял, посмотрел. Потом ушёл.
Дверь захлопнулась. Ключ повернулся.
Я лежала и смотрела в одну точку на потолке.
Всё тело болело. Голова гудела. Левая рука пульсировала так, что я чувствовала каждый удар сердца в перебинтованных порезах. На лбу — что-то мокрое. Я провела рукой — кровь. Рассекла, наверное, когда катилась по ступеням.
Я даже не плакала. Просто лежала.
Мыслей не было. Вообще никаких. Пустота.
Где-то через час пришёл тот светловолосый парень. Снова с подносом. Увидел меня, скорчившуюся на койке, и не сказал ни слова. Поставил воду, хлеб, какую-то зелёнку. Потом достал бинт и молча перемотал мне левую руку — повязка сбилась и пропиталась кровью.
Я смотрела на него, но не двигалась.
?: ты дура, — сказал он тихо. — сдохнуть решила?
: там камера— хрипло сказала я и закашляла.
?: он её унёс, это Диме транслировалось.
Я посмотрела на него. Внутри что-то шевельнулось.
: зачем?
Он не ответил. Закончил с рукой, поднялся.
?: ешь. в следующий раз может быть поздно.
Он ушёл.
Я взяла хлеб. Жевала медленно, сухими губами. Пила воду маленькими глотками, потому что больно было глотать — горло драло.
Потом я опять легла и свернулась калачиком.
В голове опять крутилось: «она мне никто».
Но ведь этот парень сказал, что он от Димы. Значит, Дима знает. Значит, он что-то делает.
Или нет.
Я уже ничего не понимала.
Я просто лежала и ждала. Чего — сама не знала.
Может, смерти. Может, чуда. Может, Диму.
Ни то, ни другое, ни третье не приходило. Только тишина и сырой холод подвала.