Ворон

Откровенно говоря, Каз Бреккер никогда в жизни так сильно не волновался, как перед знакомством с чужим ребёнком.

Юноша успел передумать раз двадцать и столько же раз снова набраться решимости. В конце концов, он уже встречался с Алби в облике ворона и остался о мальчике вполне хорошего мнения. Роллинс поведал сыну о том, что Бреккер на самом деле не красивая врановая птица, а человек, и приукрасил, что тот был заколдован, как в сказах. И Алби, по словам мужчины, очень хотел познакомиться заново.

А Каз нервничал, будто сам ребёнок и просто по-человечески переживал, что может произвести плохое впечатление. С некоторых пор его это волновало и, вспоминая семейную идиллию Роллинсов, становилось страшно оказаться лишним.

Бреккер приходит немного раньше назначенного времени и мнётся на пороге перед тем, как зайти. Поделиться неприсущим ему волнением было не с кем и юноша не собирался, вот только вездесущий Филип узнал про вечер. И не смеялся, не подначивал, очень искренне и тепло пожелал удачи, не смотря на ответное ворчание юноши. Наверное, надо было его послушать и прихватить с собой что-нибудь в подарок для Алби, ведь теперь Каз чувствует себя дураком, который припёрся на встречу с ребёнком с пустыми руками. А что вообще принято дарить детям? Особенно мальчику, чей отец невероятно любящий и щедрый. Бреккер без понятия и не может выкинуть бесполезные размышления из головы, ведь всё ещё волнуется.

Видимо, Пекка отпустил прислугу, потому что в прихожей юношу встречает старушка Марта. Каз рассеянно кивает в знак приветствия, нервно снимает верхнюю одежду, ботинки, старается лишний раз не смотреть на няню Алби. Он далеко не трус, но дурные навязчивые мысли настойчиво заполняют голову. Бреккер помнит, как милая пожилая женщина отзывалась про бывшую Роллинса. Наверняка Марта относится к нему как к родному и очень не хочет, чтобы кто-то причинил Пекке боль. Конечно, мужчина рассказывал ей про Каза, но вряд ли она дура и не понимает, что от юноши одни только проблемы, перепалки и головная боль.

- Ты так стесняешься, как будто не самый желанный гость в этом доме, - Марта первая нарушает неловкую тишину и говорит ласково, без какого-либо двойного дна.

Бреккер всё-таки смотрит на неё и с удивлением отмечает, что она, кажется, рада его видеть. Улыбается, глядит с любопытством, а выражение лица мягкое. Юноша сконфуженно пожимает плечами, чем вызывает у старушки смешок.

- Мистер Роллинс не врал, ты просто прелесть. Пойдём, провожу тебя в столовую, - Марта кивком приглашает за собой и Каз не спорит и не кривится, идёт следом почему-то тихий и крайне взволнованный.

Роллинс и сам кажется взволнованным, галантно отодвигая для юноши стул. Он суетится, раскладывая по тарелкам изумительно пахнущий ужин, смотрит то на Каза, то на притихшего сына и очевидно переживает за исход этого вечера. Бреккер тоже поглядывает на Алби, пока мужчина рассказывает про свой прошедший день и очень старается держаться уверенным. На самом деле, смущённый Пекка Роллинс - поистине восхитительное зрелище, Каза тянет улыбнуться, вот только накатившая робость не позволяет.

Алби смотрит прямо, изучающе, с неким восторженным детским любопытством. Как будто не Ублюдка из Бочки разглядывает, а героя, сошедшего со страниц сказок. Юноша этот взгляд выдерживает, аккуратно ковыряется в своей тарелке и отмечает, что горячее потрясающе вкусное, Пекка постарался.

- Ты меня помнишь? - несмело спрашивает Алби.

Юноша утвердительно кивает, не в силах выдавить из себя ответ. Конечно он помнит, не забывал с их первой встречи и мысленно очень часто возвращался к мальчику. А тот от этого кивка буквально расцветает, улыбается широко, заразительно и искренне, прямо как его отец. Пекка так же не сдерживает неуверенную улыбку и Казу становится волнительно тепло. Атмосфера сама по себе располагающая, уютно потрескивает камин, ужин очень вкусный, явно приготовленный с любовью, а оба Роллинса с улыбкой смотрят на него, как на что-то дорогое и прекрасное. Бреккер и сам насмотреться не может, искренне и жадно разглядывая рыжее пламя волос, похожие глаза с изумрудными радужками и тёплыми карими крапинками, созвездия трогательных веснушек. На Блуждающем острове можно было вдоволь изучить местный колорит каэльцев, вот только эти двое для него особенные и юноша готов смотреть на них ближайшую вечность, раз за разом отыскивая нечто новое и трепетно прекрасное.

- А ты больше не можешь превращаться? Папа говорил, что тебя расколдовали, но я думаю, что ты всё равно волшебный, - щебечет Алби, продолжая глядеть с таким неприкрытым восторгом, что Каз не контролирует горящие щёки и кончики ушей.

- Не могу. Я самый обычный, - отвечает Каз, стараясь не выдавать смущение.

- А вот и неправда! Папа, ну скажи ему, что он красивый воронёнок! - восклицает мальчик и Пекка его поддерживает.

- Да, малыш, Каз самый красивый воронёнок в Кеттердаме.

- В мире! - с видом знатока заявляет Алби.

Бреккер позорно краснеет полностью и опускает глаза в тарелку, пока Роллинс вторит сыну, произнося это ласковое прозвище. Подумать только, что обычный ужин с этими двумя может превратить Грязные Руки в отчаянно смущенного юношу. У Каза язык не поворачивается как-то огрызнуться или выдать колкость, он теряется и совсем-совсем не знает, как реагировать.

Пекка находит под столом его руку и ободряюще сжимает. Каз поднимает голову, встречаясь с ним взглядом и в чужих глазах столько всего, что становится только хуже.

- Каз, ты нас боишься? - вдруг серьезно спрашивает Алби, всем своим видом выражая переживание.

- Нет. Я просто...не привык, - спешит ответить Бреккер, чтобы мальчик не расстраивался.

- Давай я помогу тебе привыкнуть. Папа говорит, что я способный, - предлагает мальчик, лучезарно улыбаясь.

Каз снова кивает, не в силах устоять перед этой улыбкой. Откровенно говоря, Алби похож на маленькое рыжее солнышко, ему не получается сопротивляться. Пекка копирует улыбку сына и они так похожи, что дыхание перехватывает и губы юноши сами собой растягиваются в ответ. Оказывается, с ними легко улыбаться, выпрямить плечи, которые покидает некий невидимый груз и отпустить свой вечный контроль. Каз чувствует себя в безопасности и как будто дома, а это уже стоит любых сокровищ этого мира.

Роллинс рядом тоже взволнован, но ободряет, много говорит, щедро подкладывает Казу и Алби еды, когда тарелки пустеют. И Бреккер постепенно расслабляется, отвечает на десятки любопытных вопросов Алби. Мальчик такой же болтливый, как его отец, если не больше. Спрашивает обо всём, переключается с темы на тему, увлечённо повествует про любимые игрушки, свои будни, учёбу и с придыханием слушает Каза, когда тот что-то говорит. А Пекка смотрит на них обоих, выглядит ослепительно счастливым и Бреккер ни секунды не жалеет, что решился и находится сейчас здесь.

Неловко даже, что он так долго боялся и откладывал это знакомство, рисуя в голове сотни сюжетов, где всё пойдёт не так. В реальности Алби не скрывает восторга и интереса, а сам юноша по-настоящему очарован обаятельно непосредственным ребёнком. Мальчик не переходит границы и после ужина вдруг смущённо спрашивает, можно ли Каза обнять. Бреккер робеет из-за просьбы и по-настоящему переживает, что собственная фобия не позволит и он всё испортит. С другой стороны, в облике ворона же получилось снести прикосновения мальчика и стоит рискнуть. Каз наклоняется, неловко расставляет руки в стороны, приглашая в объятия и задерживает дыхание, готовый перебороть свой потенциальный страх.

Видимо, его тело воспринимает Алби как продолжение Пекки, спазма отвращения не происходит и Каз осоловело моргает, пока мальчик крепко жмется к нему, обхватив обеими руками за талию. Он такой тёплый, маленький и искренний в своём порыве, что глаза начинает странно щипать, а собственные руки сами собой робко ложатся на плечи ребёнка. Юноша ищет взглядом Роллинса и тот рядом, наблюдает за обоими с трепетом, становится за спиной и ободряюще обнимает за плечи. И Каз почти готов потерять сознание, но не от страха, отвращения или приступа, а от шквала нахлынувших эмоций и раздирающего чувства в груди, с которым он не знает как справляться. Но Алби быстро отпускает, даёт отдышаться, а потом тянет за собой, намеренный устроить Бреккеру целую экскурсию по дому, который тот и так знает.

Каз не смеет отказаться и, откровения ради, он сам получает удовольствие проводить время с этим ребёнком. Алби увлечённо показывает свои игрушки, красивые книжки, с самым серьезным видом спрашивает, что из его вещей нравится юноше, а потом упорно пытается это подарить. Пекка ласково смеётся глядя на них и игриво подмигивает отчаянно смущенному Бреккеру. Совсем не помогает, зараза, оставляя Каза самостоятельно справляться с волной чистого детского обожания.

Мальчик оказывается похож с отцом не только болтливостью, но и тактильностью. Алби то и дело тянет руки, чтобы коснуться Каза, тронуть за локоть, за запястье, приобнять, но очень быстро одергивает себя. Воспитанный и наверняка смущается попросить снова, ведь просил уже про объятие. Бреккер не ожидает от себя подобного, но сам начинает брать ребенка за руку, гладит по лохматой голове и получает в ответ такую благодарную широкую улыбку, что натурально слепит глаза.

За один вечер выходит получить столько положительных впечатлений, что устают все и сильно клонит в сон. Каз желает мальчику спокойной ночи и остаётся в его комнате, пока Пекка рассказывает сказку на ночь. Красивую, волшебную, сентиментальную и таким чарующим голосом, что у юноши тоже глаза начинают слипаться и он устраивает голову на плече Роллинса, пока тот не закончит и Алби не заснёт. Мальчик слушает отца, смотрит на них обоих и засыпает с безмятежной улыбкой.

У Каза не получается сделать недовольное выражение лица или съязвить, когда они уходят в спальню Роллинса. Он и не хочет, позволяет себе расслабиться и просто наслаждаться всей палитрой эмоций, которые дал этот вечер. Их так много, а Пекка добавляет ещё. Захлопывает дверь, порывисто тянет Каза к себе и целует так, что воздуха не хватает и слабеют колени. И юноша отвечает не менее пылко, хватается за него, остро переживает каждое прикосновение и миг до самого настоящего головокружения. Мужчина отрывается от его губ и смотрит с таким выражением, будто Бреккер для него - целый мир, не меньше.

- Я... - на выдохе начинает Роллинс, но Каз не даёт договорить, целуя снова.

Он догадывается, что Пекка хочет сказать ему и просто этого не вынесет. И не потому что не хочет, ведь оказывается, юноша жаждет этого признания больше всего на свете. Но не сейчас, эмоций, впечатлений и чувств слишком много, надо отдышаться и хоть немного к ним привыкнуть.

- Знаю, - шепчет Бреккер в его губы, не контролирует улыбку и нечто внутри так неистово рвётся наружу, что устоять не получается.

- Я тебя тоже, - на грани слышимости добавляет юноша.

А потом вскрикивает от неожиданности и абсолютно счастливо заливисто смеется, когда Пекка подхватывает его на руки в порыве чувств и несёт к кровати.

Каз совсем не жалеет и готов признаться снова и полностью, когда придёт время.

***

- Прекрати мельтешить перед глазами, у меня от тебя уже голова болит, - ворчливо тянет Каз, прожигая Филипа взглядом.

Тому абсолютно всё равно, парень носится по кабинету, увлечённо перечисляя детали очередного плана. Вообще-то, Филип предлагает хорошие идеи, но изрядно действует на нервы своим энтузиазмом. Бреккер кидает умоляющий взгляд на невозмутимого Герригана, чтобы тот повлиял на возлюбленного, но здоровяк разводит руками. Дохлый номер, Герриган обожает Филипа в любом расположении духа, а страдать придётся Казу.

Юноша ругается себе под нос и поглядывает на часы, ожидая возвращения Пекки. Он должен задержаться, ведь сегодня его очередь забирать Алби из школы, а потом вести в гости к Уайлену, в котором мальчик души не чает, потому что он тоже рыжий. Первое время Каз даже испытывал мучительное чувство ревности, однако, успокоил себя тем фактом, что его Алби всё равно любит сильнее.

Вместо Пекки первым возвращается Доути и ничем не спасает сложившуюся ситуацию в кабинете своего босса. Мужчина лишь добавляет мельтешений, для вида ругается на Филипа и привычно ведет себя как старый ворчливый пень. Но из-за Марьи, теперь безобразно счастливый ворчливый пень и Каз выразительно закатывает глаза, качая головой и шипит себе под нос, что с этими людьми совершенно невозможно работать. Герриган адресует ему полный понимания взгляд и сдержать слабую улыбку не получается.

В итоге, Бреккер решает просто игнорировать Доути, который критикует каждую идею Филипа и искренние обиды второго. Молча подсчитывает бухгалтерские колонки и не отвечает, когда к нему обращаются. Юноша выглядит достаточно хмуро и угрожающе, чтобы к нему не лезли, но куда там? Филип, прилипчивая зараза, кружит возле его рабочего места как коршун и не затыкается, чтобы обратить на себя внимание. Конечно, хочется его стукнуть, вот только на самом деле этот дурак очень нравится Казу и он уже готов сдаться и заговорить.

Но парнишка решает проблему творчески и, стоит Бреккеру отвлечься, ставит перед ним печатную машинку, которую Роллинс оставил в кабинете на память.

- Раз не хочешь со мной разговаривать, то давай как раньше, - нараспев тянет Филип.

Каз сдерживает смешок и выбивает на клавишах короткую нецензурную фразу. Парнишка корчит оскорбленное лицо, но настроение у него приподнятое. Шарится по своим карманам, находя начатую плитку шоколада и суёт Казу под нос с самым невинным видом.

- А за угощение? Могу ещё и погладить.

Вот теперь Бреккер действительно в шаге от того, чтобы настучать ему по голове, но не успевает ответить, только сейчас замечая вернувшегося Роллинса.

- Филип, радость моя, это мой воронёнок, я сам буду его гладить, - хмыкает мужчина.

Он кивком здоровается с Доути и Герриганом, треплет Филипа по вихрастой голове и останавливается перед Казом, улыбаясь ему с затаенной нежностью. Бреккер не отворачивается и все намёки на раздражение как рукой снимает.

С возвращением Пекки дела идут куда быстрее. Идеи Филипа превращаются в план и парнишка с энтузиазмом тянет с собой Герригана и Доути, чтобы поскорее воплотить его в жизнь. Каз и сам не прочь размяться и пойти с ними, но Роллинса он не видел почти целый день, поэтому остаётся с ним в кабинете, делая вид, что есть дела, которые стоит обсудить. Мужчина подыгрывает, хотя у него в глазах отчётливо читается, что он в это не верит. А Бреккер решается начать разговор с будничного, но интересующего вопроса.

- А её не пора выкинуть? - спрашивает он, кивая на печатную машинку.

Пекка отрицательно мотает головой:

- Ни за что. Напоминает о тебе.

Хочется закатить глаза и высказаться о том, какой Роллинс сентиментальный дурак, но Каз лишь вздыхает украдкой. Старается не пялиться слишком очевидно, пока мужчина всё ещё стоит напротив, берёт один из листов с расчётами и протягивает ему. Не то, чтобы Каз Бреккер ждёт похвалы, вот только от Роллинса она всегда такая желанная, что устоять трудно.

Пекка пробегает взглядом по цифрам, удовлетворённо хмыкает, запускает руку в волосы сидящего юноши и ласково перебирает пряди, воркуя:

- Мой умный птенчик.

Каз становится расслабленнее, тянется к ласкающей руке и почти готов прикрыть глаза. А Роллинса тянет на шалость, свободной рукой он выуживает тот самый остаток шоколадной плитки, видимо, конфискованный у Филипа и подносит к губам юноши с самым невинным видом.

- Награду? - предлагает мужчина, а в глазах такие черти пляшут, что захватывает дух.

Надо бы высказать ему, какой он придурок, хлестко дать по рукам и вернуться к работе, но игривое настроение Пекки оказывается заразным. Бреккер демонстративно фыркает, подаётся вперёд, обхватывает губами сладость и с вызовом смотрит снизу вверх, не смея оторваться. Медленно жуёт шоколад, наслаждаясь не только приятной сладостью на языке, но и реакцией Роллинса. Она того стоит, ведь мужчина не смеет шелохнуться, откровенно разглядывает и начинает тяжело дышать.

Каз упивается своим маленьким представлением и властью, которую имеет над ним прямо сейчас. Нарочито робко облизывается, а потом обхватывает губами кончик его пальца, игриво лаская языком подушечку. И смотрит в глаза из-под опущенных ресниц как сама невинность, ласкающе ведёт по всему пальцу и осторожно касается низа живота Роллинса свободной рукой.

- Награду? - хрипло передразнивает Бреккер, ловко расправляясь с ремнём на брюках и удовлетворённо наблюдает, как быстро Пекка возбуждается.

Мужчина наклоняется и впивается в его губы глубоким влажным поцелуем. Каз пылко и с удовольствием отвечает, не прекращает возиться с брюками, массирует внушительный бугорок через ткань белья. Дыхание перехватывает от того, насколько сильно хочется этой шалости и прикоснуться к Роллинсу губами прямо там.

- Дверь, - прерывисто выдыхает Пекка, стараясь сохранить хоть какие-то остатки благоразумия.

Он прав, дверь не закрыта, а его кабинет всё ещё проходной двор. До неё недалеко, но Бреккер буквально не может оторваться. Льнёт губами к низу его живота, остервенело спускает чужие брюки с бельём и дразнит дыханием пах.

- К чёрту дверь, - сдавленно шепчет юноша и с предвкушающим трепетом касается губами головки, абсолютно похабно причмокнув.

Самообладание покидает Роллинса моментально, он чувственно стонет, окончательно снимая одежду ниже пояса, забавно путается в своих ботинках, в итоге и от них избавляется. Несколько мгновений мучительно соображает, с восторгом наблюдая за тем, как Каз дразнит его член томными поцелуями и лёгкими касаниями языка. И, видимо, придумывает решение, в следующий миг садится прямо на стол, загораживая собой юношу, что остаётся сидеть в кресле.

- Если кто-то и зайдёт, им придётся любоваться моей голой задницей, - посмеивается Пекка и привлекает Бреккера ближе.

Тот смешливо фыркает:

- Та ещё достопримечательность.

- Тебе не нравится?

Каз хищно улыбается в ответ, обхватывает пальцами ствол, лаская его по всей длине и снова приникает губами к головке, щекоча и дразня дыханием.

- Я похож на человека, которому что-то в тебе не нравится? - тянет юноша и издевательски медленно вбирает его длину, ни на секунду не прерывая зрительный контакт.

- Моя болтовня, - сразу же находится с ответом Пекка, но его слова совсем скоро превращаются в сдавленный стон, когда Каз начинает двигать головой.

Быть может это и безумие, тем более Каз действует по наитию, но ему невероятно нравится чувство контроля над чужим удовольствием, искренние реакции мужчины и подстёгивает собственная смелость. Нравится чувствовать на языке тонкую горячую кожу, дразниться и трепетать от того, что кто-то может зайти. С Роллинсом так легко и приятно быть смелым и откровенным в своих желаниях, и Бреккер наслаждается каждым мгновением.

Оказывается, Пекка умеет молчать. Ему приходится крепко стискивать зубы, чтобы не быть слишком громким и Казу, хоть и нравится это зрелище, не достаёт его болтливости. Но юноша не жалуется, увлечённо ласкает напряжённую плоть, приспосабливается, импровизирует и дуреет от происходящего. С каждым движением Бреккер пробует взять его глубже, расслабляет горло и удовлетворённо глухо постанывает, пуская тем самым вибрации по его члену. Пекка давится вздохом, запускает подрагивающие руки в его волосы, чуть-чуть сжимая и осторожно направляет.

Каз совсем не против, самозабвенно доставляет мужчине удовольствие и в собственных брюках становится тесно. Юноша хватается руками за его бёдра, ведёт выше, добирается до обнажённой задницы и с наслаждением оставляет на ней лёгкие царапины. Роллинс стонет в подтверждение того, что ему это нравится не меньше. А Каз заслушивается хриплыми постанываниями, тяжёлым дыханием, усердно работает ртом и прерывается лишь для того, чтобы вдохнуть самому. Завороженно смотрит на влажный от собственной слюны член и снова обхватывает его губами, старается, обводит языком выступающие венки и втягивает щеки, когда берёт глубже. Чувствует, как мужчина сладко дрожит под его ласками, как сдавленно пытается прошептать очередной комплимент и в этот момент Каз ощущает себя всемогущим.

Он не отстраняется, когда Пекка бьётся в оргазме и крепко вцепляется в его бёдра, принимая всё до капли. А потом откидывается на спинку кресла, игриво облизывается и откровенно наслаждается видом полуголого Роллинса с блаженным выражением на раскрасневшемся лице. Красивый, зараза такая, и в собственных штанах от этого невыносимо тесно.

Мужчина встаёт со столешницы, не совсем твёрдо стоит на ногах и снова склоняется над Казом, тянется к его губам.

- Не смущает, где мой рот побывал до этого? - юноша дразнится его же словами, обхватывает ладонями колючие щёки и с удовольствием целует первым.

А потом они синхронно вздрагивают из-за резко распахнувшейся двери и звонкого голоса Филипа.

- Мистер Роллинс... Ой! - чуть ли не визжит парнишка.

Каз еле сдерживает смех. Со стороны двери, должно быть, голую поцарапанную задницу Пекки, склонившегося над креслом, видно во всей красе.

- Брысь отсюда, - рычит мужчина, едва ли отрываясь от зацелованных губ Бреккера.

Подтверждением того, что Филип слушается, служит оглушительно громко захлопнутая дверь. Каз и Пекка смотрят друг на друга пару секунд, после чего не сговариваясь заливаются тихим искренним смехом. Как будто подростки, застигнутые врасплох, но никто из них не жалуется. Роллинс трогательно трётся носом об нос юноши, а потом вдруг встаёт перед ним на колени и тянется к застёжке на брюках.

- Моя очередь, - поясняет Пекка и Каз совсем не против такого развития событий, вот только дверь всё ещё не заперта на ключ.

- А если снова зайдут? - спрашивает он, хотя бы пытаясь сделать вид, что это его волнует.

Роллинс лишь пожимает плечами, стягивая его бельё и игриво подмигивает:

- Выгонишь.

И Бреккер согласно кивает, позволяя ему творить с собой всё, что вздумается.

***

Каз Бреккер не знал, насколько идея была хорошей и дико волновался, предлагая Пекке и Алби съездить в Лиж, на его родную ферму. Волновался, но помнил, что сам Роллинс без сомнений тянул его в каждую часть своей жизни и на его родине они бывали, пускай и при вынужденных обстоятельствах.

Мужчина, кстати, планировал свозить их туда просто так, когда получится взять перерыв подлиннее. А идею поехать в Лиж принял с искренним энтузиазмом и откровенно наслаждался поездкой, как и его сын. Поэтому, Каз перестал переживать уже на второй день и получал удовольствие, проводя с ними время вдали от города. Всего несколько дней, но каждый из них был маленьким запоминающимся приключением, что оставлял тёплый отпечаток на сердце.

Поводов злиться или переживать не было, пока в предпоследний день их поездки Пекка не запропастился куда-то. Мужчина отмахнулся тем, что хочет погулять по окрестностям, которые смутно напоминают места, в которых он вырос, и поразмышлять немного в одиночестве. Каз был совсем не против и с радостью проводил день с Алби, вот только Роллинс сильно задерживался и под вечер юноша стал волноваться.

Фантазия по привычке рисует самые ужасные варианты развития событий и приходится успокаивать себя тем, что на фермах близ Лижа испокон веков ничего страшного не происходит. Каз старается не паниковать раньше времени хотя бы ради Алби, а тот спокоен абсолютно, ведь в его глазах Пекка герой и со всем справится. Бреккер это знает, но так же знает, что этот герой любит вляпаться куда-то, где получит по морде и немного завидует безмятежности ребёнка.

А когда Роллинс возвращается, Каз не знает, смеяться ему или закатить глаза. Потому что возвращается он в обнимку с каким-то полотенцем, в котором нечто активно копошится и издаёт очень знакомые звуки.

У Алби моментально загораются глаза и он, схватив Бреккера за руку, бежит к отцу. Пекка изображает виноватую улыбку и демонстрирует обоим свою беспокойную находку.

- Местный фермер подобрал, но не знает, что с ним делать. Он летать не может и вредный. Вот я и подумал... - начинает мужчина, а Алби перебивает восторженным визгом.

- Ещё один воронёнок!

Каз нервно усмехается, глядя на птицу. Та недовольно кряхтит, ворочается и дружелюбной совсем не кажется. Но оба Роллинса с такой нежностью смотрят на это всколоченное пернатое безобразие, что как тут устоять? Очевидно, что ворон останется с ними. Пекка присаживается на диван, а Алби с Казом устраиваются по обе стороны от него. Мальчик воркует с птицей, а Бреккер тихо вздыхает, наблюдая за тем, чтобы ребёнка не клюнули.

- Вернёмся и сразу к Зельде? - спрашивает он.

- Да. И Филипу покажем, он в восторге будет.

- В отличие от твоей прислуги, - фыркает Каз.

- Ну, может этот Ритвельд не такой пакостник, как ты, - хмыкает Пекка.

- Мы назовём его Ритвельд? Как Каза? Мне нравится! - восклицает Алби и Бреккер не может как-то возразить на это. Ритвельд так Ритвельд.

Ворон пронзительно громко каркает, видимо, так же согласный с именем, а потом пытается цапнуть Пекку за руку, которой он аккуратно пробует его погладить.

- Ну точно Ритвельд, такая же зараза, - вздыхает мужчина, но по нему видно, что он на самом деле не злится.

- И как ты с ним справишься? - усмехается Каз и сам начинает засматриваться на ворона.

Тот забавный на самом деле. Открывает клюв, будто зевает, а потом увлечённо начинает чистить себе перья. Ну прелесть, не иначе.

- С тобой же справился, птенчик мой. Тоже будет меня кусать, вредничать, а я в ответ ему побрякушки дарить и всю свою любовь и заботу, - говорит Роллинс и переводит на Каза взгляд, полный неприкрытой нежности.

Щёки стремительно становятся алыми и юноша устраивает голову на его плече, спасаясь от смущения. Алби на их разговор внимания уже не обращает, пробует общаться с птицей. И Пекка пользуется моментом, понижает голос и сам выглядит смущённым до крайности:

- Ты у меня, конечно, уже не птичка, но есть одна побрякушка, которую я хотел бы тебе подарить, когда мы вернёмся. Давно думал, но не нашёл момент, когда это будет уместно.

Юноше хочется то ли провалиться сквозь землю прямо здесь и сейчас, то ли кинуться к нему на шею и расцеловать. Каз не дурак, понимает о какой побрякушке идёт речь и сам поражается тому, насколько же он не против. Но словами эту радость выразить не может, слишком смущается и тихо-тихо спрашивает, боясь отказа:

- Ты уверен?

Пекка серьёзно кивает, а на губах у него подрагивает влюбленная мечтательная улыбка:

- Конечно. Только ты не ревнуй сильно к пернатому, я обещаю любить одинаково сильно обоих Ритвельдов. Надо было, конечно, так много лет назад поступить, но дай мне шанс исправить свои ошибки.

Глаза жжёт так сильно и Каз судорожно кивает, утыкаясь в его плечо, чтобы справиться с эмоциями. Роллинса и такой ответ устраивает, он приобнимает юношу одной рукой и касается губами виска, давая понять, что рядом. Всегда будет рядом и сомнений по этому поводу больше не возникает даже на миг.

Каз уверен, что точно так же одинаково и трепетно будет любить обоих Роллинсов. И начнет, пожалуй, прямо сейчас.