Ворон

От уверенности Каза Бреккера остаётся только пустой звук и уже на корабле, на котором они возвращаются домой.

Они возвращаются победителями и всё должно быть прекрасно. В Кеттердаме придётся объясняться, а потом как можно скорее приступать к делам. Только кроме триумфа у Каза внутри что-то копошится, скребётся и не даёт покоя. Особенно когда он на Роллинса смотрит и гнать мысли о нём становится всё труднее.

Путь до Керчии не такой уж длинный, но Бреккеру и этого хватает. В облике ворона ощущалось проще и выносить проклятую морскую болезнь было легче. Сейчас же паника парализует от одной только мысли, что они в открытом море и вокруг только вода и ничего больше. Ледяная, прогорклая, пахнущая солью и гниющей плотью, прямо как на Барже Жнеца. Каз знает, что это неправда, но собственные демоны оказываются куда сильнее.

А Пекка Роллинс оказывается рядом в этот унизительный момент. Снова.

Мужчина не смеется над тем, что Каза систематически выворачивает и он едва может нормально спать. Наоборот, помогает привести себя в порядок и обязательно на себя укладывает, обхватив крепко руками, чтобы у юноши была опора. Пробует пару раз расспросить про фобию подробно, а в ответ получает гнетущее молчание. С ним Каз точно не хочет это обсуждать, но Пекка настойчивый. В конце концов Бреккер решает, что может ублюдок хоть муками совести будет страдать и сухо рассказывает про навязчивые образы. Без лишних подробностей и от рассказа как будто становится легче. Роллинс слушает молча, гладит по голове и украдкой в щёку целует. Словно понимает, хотя сам же является причиной.

Каз очень хочет возненавидеть его с новой силой, но оказывается сложно. Роллинс успокаивает его кошмары, отвлекает болтовнёй и не брезгует целовать после того, как юноша в очередной раз прощается с содержимым желудка. Бреккер чисто физически не может об этом размышлять и решает сделать это позже. В конце концов, он сам видел слабости своего врага, они в какой-то степени квиты.

Мысль о том, что в Кеттердаме всё кончится, прочно сидит в голове и это правильно. Вот только когда их судно действительно оказывается в доках, то становится горько. Они сходят на сушу глубокой ночью, тайком. Почти так же, как команда Каза не так давно покидала город. Лишних глаз и ушей вокруг нет и подобное осознание успокаивает, но совсем немного.

Пахнет солью, бензином и ни с чем не сравнимым запахом местных каналов. Пахнет домом, но радости Каз не испытывает. Кутается в пальто от пробирающегося морского ветра и не находит слов. Надо бы распрощаться как можно скорее, тайком снять номер в Острихе, чтобы наверняка сверху ещё доплатить за молчание. Подремать пару часов с дороги, собраться с мыслями, феерично "воскреснуть" и найти слова, чтобы объясниться с Воронами. А потом заняться делами и больше никогда не пересекаться с Пеккой Роллинсом.

Но Бреккер медлит, а Роллинс молчит, стоя рядом. Молчание между ними не тягостное, но полное стольких невысказанных слов, что тошно. Каз не трус, собирается с силами, чтобы начать и попрощаться, а мужчина его опережает:

- Не хочу, конечно, мучить твои прекрасные ножки, но до меня придётся пешком прогуляться. Шуму наделаем, если начнём искать экипаж.

Он говорит просто и буднично, как будто другого варианта и быть не могло. Юноша тут же фыркает и старается говорить холодно и отстраненно, глядя ему прямо в глаза:

- С чего ты взял, что нам по пути?

- Ну не в Бочку же ты сунешься, пока числишься мёртвым. Не дури, тебе надо нормально выспаться, завтра всё решим, - Пекка тянется, чтобы взять его под локоть, но Каз резко отстраняется.

Скрыть досаду и злость не удаётся, но и пусть. С чего это Роллинс вообще вздумал решать за них обоих?

- Я переночую в Острихе, - отрезает юноша.

- Птенчик...

Бреккер не даёт договорить. Упрямо вскидывает голову и практически шипит сквозь зубы:

- Хватит.

Однако, Пекка тоже упрямый. Сокращает расстояние между ними в один широкий шаг, берёт за плечи, не смотря на то, что Каз уворачивается и пристально смотрит, спрашивая спокойным, почти ласковым тоном:

- Ну что ты себе опять в голову вбил? Пойдём, приведём тебя в человеческий вид, выспишься. Я же обещал тебя доставить в целости и сохранности.

Бреккер всё же скидывает его руки, опять отходит на шаг назад. Внутри начинается буря, горло противно сдавливает, но он всё равно старается оставаться хоть немного спокойным и не потерять лицо окончательно. Пора заканчивать этот цирк, прямо здесь и сейчас.

- И доставил. Мы оба получили всё, что хотели. Нам, конечно, предстоит сотрудничать в будущем, ради взаимной выгоды, но не более, Роллинс. А теперь избавь меня от своих сказок.

Пекка вздыхает и глядит на Каза так, как будто он сказочный идиот. Почти обидно, между прочим. И в глазах ещё столько эмоций, что Бреккер хочет отвернуться. Но не может, ведь это будет равносильно проигрышу.

- Птенчик, давай мы выясним отношения в более тёплом и уютном месте, а потом...

- Нет.

Пекка всплескивает руками, ругается себе под нос, а потом демонстрирует кривую ухмылку и использует грязный приём:

- Если ты сейчас же не пойдёшь со мной, Бреккер, я открою свой болтливый рот и объявлю на весь Кеттердам, что мы очень близкие партнёры.

Это как удар в самое больное место, подлый, бесчестный, но действенный. Каз так хочет хорошенько съездить по наглой морде, слова сказать в ответ не может, чувствует себя последним идиотом. Конечно, чего он ещё ожидал от Роллинса? Вот только от его слов всё равно паршиво, юноша отводит глаза и демонстративно молчит.

Пекка подходит снова и в этот раз что есть сил стискивает в объятиях, не давая и шанса вырваться. Каз упрямо дёргается, а потом застывает, пока мужчина держит его, серьёзно заглядывает в глаза и говорит чуть ли не в самые губы:

- Неприятно, когда бьют твоим же оружием? Вот и мне не очень приятно, что ты упрямая зараза. Только вернулись, а я уже опять Роллинс и пошёл я к чёрту?

- А чего ты ожидал? - уже потише переспрашивает Каз, но всё равно перебивает.

Мужчина вздыхает украдкой, а потом на его лице появляется улыбка, неуместная и нежная:

- Примерно этого на самом деле. Пойдём со мной?

Хочется резко и отрицательно мотнуть головой, а Бреккер просто угрюмо смотрит в ответ, молчит и надеется, что Роллинс поймёт без слов и отпустит. Куда там, Пекка понимает и понимает именно так, как Каз хочет в самой глубине души. Смазано целует в висок, берёт под локоть и тянет за собой. Бреккер теперь не сопротивляется.

Каз хорошо помнит его дом. Спальню особенно и Роллинс именно туда его тащит. Комната большая и Каз не может сдержать смешок, глядя на рабочий стол, который облюбовал, когда был вороном. Пекка вручает ему халат, полотенце и подталкивает к ванной. Юноша не противится даже, уставший с дороги и идёт приводить себя в порядок.

По возвращении, Роллинса в спальне нет. Каз успевает поразмышлять о том, насколько же будет заманчиво уйти прямо сейчас. Но вместо этого садится на кровать и ждёт. Сбегать, в конце концов, будет детским и глупым поступком. Мужчина возвращается быстро, с мокрыми волосами, раскрасневшийся и в почти таком же халате, который выдал Казу. Видимо, воспользовался гостевой ванной.

Пекка выглядит довольным, глядя на Бреккера в своей кровати, а у того снова предательски краснеют щёки. Мужчина приближается, рядом садится и собирается привлечь в объятия, а Каз уворачивается, не сдержав замечание:

- А спальню ты мне выделить не хочешь?

- Не хочу, - тут же отвечает Роллинс и добивается своего, обнимает.

Даже без какого-либо пошлого подтекста. Они оба уставшие и Пекка просто ткнется носом в его шею и замирает так.

- Жадина, - фыркает Каз и улыбаться почему-то хочется от глупой ситуации.

В его доме куча свободных комнат, Бреккер наверняка это знает. Соответственно, в спальне с Роллинсом оставаться не обязательно. Но, следуя этой логике, надо настоять или уйти искать себе комнату самому, а юноша совершенно не спешит так делать.

- Не жадина. Ты просто не заснешь или решишь, что свалить отсюда посреди ночи - прекрасная идея. И я без тебя буду ворочаться. Я уже понял, что ты любишь, когда тебя уговаривают, но давай я тебя завтра на что-нибудь уговорю?

К сожалению, Роллинс прав. Каз не отвечает, не спорит и не оказывает сопротивления, когда Пекка гасит свет и утягивает его на себя. Спальня мужчины намного лучше всех мест, где они ночевали, вместе взятых, оба устали и можно позволить себе маленькую слабость. Но только до рассвета и Бреккер засыпает с этой уверенностью.

***

Утром Казу везёт просто феерично. Он просыпается выспавшимся, полным сил и без Роллинса рядом. Подъём оказывается позже, чем планировалось и Пекка не разбудил, но ситуация решаемая. На прикроватной тумбочке лежит записка, в которой мужчина ссылается на дела и обещает найти его вечером. А Бреккер решает, что никакого вечера не будет и покидает его дом с твёрдым намерением никогда не возвращаться.

Благо, что времени на бесполезные терзания нет. Каз быстро адаптируется и в кратчайшие сроки узнаёт, где находятся его Вороны, чем заняты "Отбросы" и другие новости из Бочки. Внимания к себе не привлекает, имитирует ровную походку, пока слоняется по переулкам. Колено опять напоминает о себе болью и юноша ждёт момента, когда окажется в Клепке, возьмёт в руки трость и станет легче, больше никакие массажи и прочие глупости не понадобятся.

Собрать свою команду в одном месте оказывается просто, а тайком проникнуть в собственную каморку ещё проще. И на этом моменте начинаются уже сложности, ведь пять пар глаз в упор смотрят на Каза и он понимает, что все слова, которые подбирал, абсолютно бесполезные и глупые.

Джеспер, видимо, ищет слова, шевелит губами, порывается броситься к Казу, но сдерживается. Матиас смотрит хмуро, с подозрением, явно прикидывая, может ли Бреккер быть призраком. Инеж неверяще не сводит с него глаз, а Уайлен хлопает глазами и абсолютно ничего не понимает. Зато понимает Нина, у неё на лице написано, что все кусочки пазла сложились и она шипит об этом вслух:

- Бреккер, сукин ты сын!

- Босс, какого чёрта?!

- Каз...

Голоса Нины, Джеспера и Инеж сливаются в один и юноша делает жест рукой, призывая помолчать. Но куда там. Все пятеро начинают переговариваться, наполняя Клепку гомоном. Никакие слова или приказы их не останавливают, вопросы сыпятся один за одним, а Бреккер не может толком вслушаться. Смотрит на них и осознаёт, насколько сильно на самом деле соскучился и не находит верных слов. Придуманная в голове сухая оправдательная речь такая мелкая и ничтожная по сравнению с лицами своих друзей и мыслью, что все они в порядке. Если бы Каз мог, то обнял бы каждого, но, к сожалению, фобия прощает только Роллинса.

- У меня был план, но... - юноша пробует начать заново, а его опять перебивают.

- Уточни, пожалуйста, у тебя был план до того, как ты умер или после? - язвительно уточняет Уайлен и не сдерживает нецензурные выражения Джеспера, как делает это обычно.

Бреккер вздыхает украдкой и к праведной брани стрелка присоединяется Нина. Они злятся, не так сильно, как надо бы, но злятся. И имеют на это полное право, поэтому Каз терпеливо ждёт, пока выговорятся, прежде чем продолжить свою мысль.

- План был. Но без вас он оказался такой же бесполезный, как я в последние месяцы.

От этих слов на несколько мгновений замолкают все. Видимо, что признание Каза в собственной беспомощности шокирует сильнее, чем новость о том, что он живой.

- Каз Бреккер сейчас сделал нам комплимент? Уайлен, воспользуйся служебным положением и объяви в эту честь национальный праздник, - фыркает Нина, но уже куда более беззлобно.

Матиас поддерживает её сухим смешком, а Инеж несмело делает шаг к Бреккеру и задаёт самый важный вопрос:

- Что с тобой случилось?

На лице юноши появляется кривая усмешка, но она куда мягче, чем его привычный оскал:

- Вы мне не поверите, но...

Каз жестом приглашает присесть, ведь разговор обещает быть долгим. Не ворчит даже, что Джеспер и Нина плюхается на его кровать, куда тянут и Уайлена, пока Матиас устраивается на стуле, а Инеж занимает подоконник. Сам опирается бёдрами об стол, кидает мимолётный тёплый взгляд на свою трость и начинает свой рассказ с самого начала.

Рассказывает про Андерсена, про плохой план и неудобства в облике ворона. Про Роллинса, который сначала не догадывался, а после не поступил как ублюдок. Про Филипа и их договоренности. Не упускает нюансы про связи с Николаем Ланцовым, про планы более удачные, про Блуждающий остров и революцию. Говорит про чудо, которое никто объяснить не может и успех всей операции, мастерски опуская нюансы. Товарищи, конечно же, спрашивают про Роллинса, а Каз даже не врёт, что они более-менее поладили, хотя от одного упоминания мужчины внутри всё переворачивается. Вороны не простят, особенно если узнают, что он и сегодня ночевал в его постели, хоть ничем особенным они не занимались. Бреккер рассказывает достаточно подробно, но не всё и на его счастье никто не задаёт слишком каверзные вопросы. А сам между делом интересуется, как обстоят дела в Кеттердаме, внимательно слушает, запоминает и анализирует.

Оказывается, что "Отбросы" действительно хорошо поладили с "Грошовыми Львами", дела на преступной арене идут хорошо. Более того, Филип искренне приглянулся молодым людям и стал частым гостем в "Клубе Воронов". Андерсен находится под стражей и вряд ли оттуда выйдет, когда ему предъявят обвинение в торговле органами с Шуханом. До мирового скандала не дойдёт, но ублюдок однозначно помучается. Так же становится известно, что Уайлен хорошо отыгрывает безразличие из-за новостей о кончине своего отца. Купчик, всё-таки, слишком добрый, но он смирится. Тем более что его мать стремительно идёт на поправку, а молодая мачеха со своим отпрыском официально отказалась от всех прав на наследство и рванула к своему любовнику.

Новостей и дел много, приходится набрасывать планы прямо во время разговора, чтобы не терять время. По подсчётам Каза у него часов в сутках едва ли хватит, чтобы полноценно вернуться в строй. Инеж с удовольствием вводит его в курс дел, дабы передать бразды правления и смутная печаль стискивает горло. Возможно, что время вместе с Воронами тоже поджимает, а Каз совсем не готов.

Он знает, что это неизбежно и в скором времени пути начнут расходиться. В самом ближайшем времени Ланцов почтит Кеттердам личным визитом и, скорее всего, Нина отправится на родину вместе с ним, прихватив Матиаса. А Инеж будет ждать судно, про которое она мечтала. Останутся Джеспер и Уайлен, но и это не успокаивает. Как не успокаивает мысль, что они прощаются не навсегда и в любом случае будут связаны друг с другом узами куда более крепкими, чем партнёрские и политические.

Каз не особо любит политику, а своих друзей любит. Только любит про себя, не решаясь выразить это словами. И смотрит на них взглядом, полным затаенной печали и долго подбирает слова. На горизонте маячит скорая разлука, они даже сейчас засиделась, а разговор сугубо о делах превращается в натуральный обмен сплетнями. Но Бреккер совсем не против. Он скучал ужасно и, наверное, последние события действительно нечто в нём поменяли. Ведь Каз собирается с силами и тихо-тихо говорит об этом вслух, совершенно не жалея. Его Вороны замечательные, они заслужили.

Из-за этих слов воцаряется молчание, а Джеспер, не готовый к такой информации, неловко роняет некую безделушку, которую теребил в руках. Но Каз на него не злится абсолютно, а остальные улыбаются.

***

На сегодня дел оказывается много настолько, что Каз решает прикрыться ими, чтобы игнорировать Роллинса. Не то чтобы юноша его избегает, просто слишком занят. Возвращение Каза Бреккера получается триумфальным, но трудности, конечно же, имеются. Не все криминальные личности рады такой новости и приходится показывать наглядно, почему про Бреккера ходят легенды и его стоит бояться.

Каз ввязывается в несколько потасовок, из которых выходит победителем, но изрядно потрёпанным. Забавно, сколько на Пекку ворчал по этому поводу, а стоило вернуться домой, как сам полез выяснять отношения на кулаках. Ещё забавнее, что мысли о мужчине опять не покидают голову и занятость совсем не помогает.

Они пересекаются в одном из пропитых баров, где обоим назначают встречу. Бреккер не утруждается тем, чтобы привести себя в порядок, выглядит колоритно, достаточно устрашающе и вписывается. А Роллинса видно сразу, ведь с возвращением в Кеттердам возвращаются и его отвратительные костюмы всех оттенков зелёного. Член конкурирующей банды, который их пригласил, задерживается, Каз уже ждёт за неприметным столиком и почти не дыша наблюдает, как Пекка двигается к нему. Успел подстричься, сверкает самодовольной улыбкой, двигается с хищной грацией, уверенно. Ему чертовски идёт, а Бреккер совсем не засматривается, просто наблюдательный.

Когда Роллинс садится напротив, юноша замечает и то, что сразу в глаза не бросается и можно не заметить вовсе. Лёгкую синеву под глазами из-за недостаточного количества сна, как Пекка жмурится, что свидетельствует о подступающей мигрени и как нервно отбивает пальцами по столешнице. Наверное, ему тоже часов в сутках не хватает и Каза не должно это волновать.

- Рад тебя видеть, воронёнок, - мужчина адресует ему искреннюю улыбку, прежде чем вернуть на лицо фальшивую усмешку.

Бреккер рассеянно кивает и ему странно. Странно сидеть здесь, напротив и знать, что они засыпали вместе. У юноши получается держать лицо, но под маской нечто медленно и верно переворачивается. Особенно, когда Роллинс его рассматривает и в глазах появляется неподдельное беспокойство:

- Кто тебя так?

Каз отмахивается и упрямо не отводит взгляд. Пекка порывается потянуться вперёд, накрыть его ладонь своей, но вовремя себя одергивает и досадно кривит губы. А юноша теперь не находит слов, чтобы объясниться с ним или просто выдать сухую колкость.

- Позволишь хоть подлатать тебя ближе к ночи? Обещаю быть самым внимательным и нежным доктором, - голос Пекки приобретает игривые нотки.

- Не сегодня, - тут же отвечает юноша.

Роллинс вопросительно приподнимает брови, а Бреккер смотрит на него с самым хмурым выражением, на которое только способен. Лишь бы не показать ни в коем случае, что глупое предложение показалось заманчивым, Казу даже себе в этом признаваться тяжело.

- А когда? - не унимается Пекка.

- Никогда.

Роллинс вздыхает и устало трет лицо. Потом пожимает плечами и выдаёт очередную глупость:

- Понял. Значит придется за ручку тебя вести и по дороге ещё поуговаривать.

Казу снова хочется ему врезать, ведь неправильно он всё понял. Тот, кто их пригласил, непозволительно долго задерживается, это ещё больше нервирует и Бреккер с силой сжимает набалдашник трости, чтобы унять поднявшуюся раздражительность.

- У тебя дел других нет? Работы валом, Роллинс. А если хочешь заняться сантиментами, то лучше бы навестил сына, а не меня донимал.

Пекка выглядит почти оскорбленным. Качает головой, а потом говорит тише, чем нужно и как будто искренне:

- Я хотел позвать тебя туда с собой. Завтра.

- Едь сегодня и без меня, - мгновенно парирует Каз и понимает, что у него начинают дрожать руки.

Пекка словно переживает, словно по-настоящему делает подобные предложения. А Бреккер не хочет верить, но почему-то развить тему и сказать ещё с десяток задевающих и обидных слов тоже не может.

- Правда, едь. Ты скучал по нему, - через силу выдавливает Каз и отводит глаза.

Он слышит чужой громкий вздох. А потом чувствует, как ладонь Роллинса всё-таки накрывает его руку. Хочется отдернуть, а Каз, вместо этого, снова смотрит в чужие глаза и видит столько эмоций, от которых дыхание спирает. Проклятье, с каких пор он так реагирует на старого ублюдка? А ублюдок ещё и улыбается, сжимает его ладонь и ворчит с придыханием, чтобы слышал только юноша:

- Какая же ты у меня зараза, Ритвельд.

Благо, в этот момент появляется нужный человек, Пекка отстраняется и начинается деловая встреча. Но Каз с изумлением понимает, что на Роллинса совсем не злится. А это уже проблема.