13
Две недели пролетели как в лихорадке. Диана почти не выходила из дома, если не считать работы. Она удалила все приложения, где могло всплыть лицо Гриши, но его голос преследовал её повсюду: из проезжающих машин, в торговых центрах, в плейлистах коллег.
Гриша же заперся на студии. Он не давал интервью, не отвечал на выпады Кристины и почти не спал. Тёма (Mayot) видел, как друга буквально сжирает эта тишина.
— Грих, ты микрофон сейчас перегрызешь, — тихо сказал Тёма, наблюдая через стекло, как Ляхов в сотый раз перечитывает текст в телефоне. — Давай запишем это. Выплесни уже.
Гриша поправил наушники, закрыл глаза и кивнул. Бит пошел — тяжелый, тягучий, пропитанный той самой «тоской», о которой он собирался читать. Его голос звучал хрипло, почти на грани шепота, переходящего в крик:
— «Ты меня не слышишь, когда говорю, может, услышишь пение...» — начал он, и Тёма понял: это не просто трек. Это открытое письмо. — «Меня знает Венгрия, но а так, я звезда в Москве. Суки скрывают чувства — они в маске... Бэйби, мешаю этот кодеин в тоске. Заебало писать эти песни о тебе, но уже не кайфую с чужой ласки...»
Он читал о том, как «мозги» мешают ей услышать «сердце», о том, что он не вывозит эту разлуку, и о том, что их история похожа на сказку без счастливого финала. Когда он закончил, в студии повисла тяжелая пауза.
— Сильно, — выдохнул Тёма. — Это её добьет, если она услышит.
— Она не услышит, — Гриша вышел из будки, вытирая лицо ладонями. — Она меня везде заблочила. Я для неё — пустой шум.
*
Час ночи. Москва тонула в теплом дожде. Диана и Мира, обе измотанные долгой работой над новым проектом, забрели в круглосуточный супермаркет. Им не хотелось домой — хотелось просто вредной еды и чего-нибудь сладкого, чтобы заглушить пустоту.
— Возьмем те огромные чипсы и ведро мороженого? — предложила Мира, толкая тележку мимо рядов с напитками.
— Бери два, — отозвалась Диана. Она была в огромном худи, с небрежным пучком на голове и без капли макияжа. Бледная, с тенями под глазами, она выглядела тенью той девушки, что блистала на вечеринках.
Они завернули в отдел с водой и замерли.
С другого конца ряда навстречу им шли двое. Тёма что-то увлеченно рассказывал, размахивая банкой энергетика, а рядом с ним, засунув руки в карманы куртки, шел Гриша.
Мир схлопнулся до размеров этого узкого прохода между полками с минералкой.
Гриша поднял голову и остановился так резко, что Тёма чуть не врезался в него. Его взгляд — те самые изумрудно-зеленые глаза — мгновенно впился в лицо Дианы. Он выглядел не лучше неё: осунувшийся, с колючим взглядом и какой-то пугающей решимостью в позе.
— Опа… — тихо произнес Тёма, переводя взгляд с Гриши на Диану и обратно. — Какие люди.
Мира инстинктивно сделала шаг вперед, прикрывая собой Диану, но та лишь крепче сжала ручку своей корзинки.
— Привет, Диана, — голос Гриши прозвучал неожиданно мягко, вопреки всему тому холоду, что был между ними.
Диана молчала. Сердце колотилось в горле, мешая дышать. Она видела его татуированные руки, видела ту самую резинку на его запястье — он всё еще носил её! — и чувствовала, как вся её защита, которую она строила две недели, рассыпается в пыль.
— Нам пора, Мир, пойдем, — прошептала Диана, пытаясь обойти его.
Но Гриша сделал шаг в сторону, преграждая ей путь. Не грубо, но твердо.
— Ты меня заблокировала. Везде. — Он смотрел ей прямо в глаза, игнорируя присутствие друзей. — Я написал трек. О тебе. О том, как ты не хочешь меня слушать.
— Гриша, не надо, — голос Дианы дрогнул. — Мы всё решили. Твой «хеппи-энд» остался в той сторис с Кристиной.
— Да плевать мне на Кристину! — вдруг сорвался он, и его голос эхом разнесся по пустому магазину. — Я никогда не изменял тебе, Ди. То фото — дешевый цирк, на который ты купилась. Ты сказала «послушай сердце», так почему ты слушаешь только паблики в телеге?
— Потому что это больно! — выкрикнула она в ответ, и слезы, которые она так долго сдерживала, всё-таки покатились по щекам. — Мне больно смотреть на это! Я не из твоего мира, Гриша! Я не умею «не обращать внимания»!
Гриша подошел вплотную. Тёма и Мира синхронно отступили на пару шагов, понимая, что сейчас решается всё.
— «Не вывезу тебя — снова нету отмазки», — процитировал он строчку из своей новой песни. — Это правда. Я не вывожу это без тебя. Дружба, секс, контракты — всё это херня, Диана. Я просто хочу, чтобы ты знала: мне не кайфово с чужой ласки. Вообще.
Он протянул руку, желая коснуться её щеки, но в последний момент остановился, боясь, что она снова оттолкнет его. В ярком, безжалостном свете неоновых ламп магазина его зеленые глаза казались полными такой невыносимой тоски, что Диана поняла: карты не врали. Маг не просто изменил её жизнь. Он стал её частью.
— Послушай песню, — тихо добавил он. — Она выйдет завтра. Если после неё ты не захочешь меня видеть — я обещаю, я больше никогда не появлюсь в твоем горизонте.
Он развернулся и быстро пошел к выходу, не оглядываясь. Тёма, бросив на девочек сочувствующий взгляд, поспешил за ним.
Диана осталась стоять посреди ряда с водой, прижимая холодные пальцы к губам.
— Ну и что теперь? — тихо спросила Мира, подходя к ней.
— Теперь… — Диана вытерла слезы рукавом худи. — Теперь я, кажется, всё-таки услышу, как он поет.
Продолжение следует...