Часть 11. Рисунки
Ребекка никогда не умела рисовать что-то поистине красивое и запоминающееся. Нет, конечно, отец всегда хвалил ее глупые рисунки и называл Ван Гогом будущего, но это была лишь родительская забота. Сейчас Бекс понимала это, тогда нет, тогда она просто была счастлива.
В целом, когда ты сидишь в закрытом помещении уже более двух или трех лет практически в полном одиночестве, ты многое начинаешь понимать. Потому что начинаешь думать. А если в подобной обстановке не думать хоть о чем-то, то вероятность сойти с ума все ближе и ближе к ста.
Сидя в четырех стенах, ты понимаешь, что единственный человек, который в тебе нуждался, вероятнее всего мертв, пусть и в груди теплится горькая надежда на то, что это неправда. Оба твоих родителя уже плавают в атмосфере и, ты молча надеешься, что оба из них в раю. Отец потому что заслужил, мать потому что нуждалась в отце. А в ком нуждалась Бекс сейчас?
Она задавалась этим вопросом уже третий день, смотря на свое запястье, исполосованное грубыми порезами от острого края кровати. Они были зашиты кривыми швами — врач с блондинистой девочкой ее возраста приходили и делали это, пока одна из рук Бекс была прикована. Будто бы она могла сбежать. Даже если так. Куда бежать, если дом уже здесь?
Сейчас эти шрамы выглядели уродливо. В целом, как каждый раз после неудачной попытки покинуть этот мир и встретиться с семьей Картер где-то за гранью их вселенной. Но ей не давали умирать. Почему? Хороший вопрос. Дали бы сдохнуть, и освободилась бы лишняя камера, хотя, кому это нужно, если людей убивают просто так?
Как бы Ребекка ни старалась стать философом, находясь внутри камеры, у нее не получалось. На любой философский вопрос в ее голове находился лишь один ответ — во всем виноват Совет Ковчега. Картер и не скрывала своей ненависти к этому сообществу взрослых людей, принимающих «правильные», по их мнению, решения.
Ее отец пытался это поменять. Но в итоге поплатился своей жизнью за неверный шаг в ненужную сторону. Хотя на символических похоронах один из членов Совета вздыхал так сочувственно, что даже маленькая Бекси хотела подойти к нему и лично дать по лицу. Какое право они имеют приходить на похороны человека, которого сами же в гроб и положили? Это высший уровень лицемерия. И именно за это Бекс ненавидела Систему и Совет.
Они делали ужасные вещи, прикрываясь мотивацией сделать так, чтобы человечество выжило. Достойно ли человечество жить после этого? Нет. Никто не достоин.
Так говорил папа Бекси, Лео. А еще по вечерам, читая сказки, а потом желая спокойной ночи, он всегда называл ее бабочкой на испанском языке, который знал, кажется, только он. Его теплый голос с небольшим акцентом всегда успокаивал Бекс. Рядом с отцом она правда чувствовала себя обычным ребенком, а не девочкой, которая родилась в космосе, на дурацком корабле и была вынуждена подстраиваться под выдуманные границы. Отец считал так же, но при маленькой дочери никогда не говорил. Он был просто папой, а не Лео Картером, которого постоянно подозревали в чем-то, чего он даже не делал. Почему? Потому что он не доверял системе и искал компромат везде, где можно было бы попытаться.
В общем, мир был жесток и несправедлив, и самое прекрасное, что встречала в нем Ребекка, были объятия отца и его теплый голос, который постоянно шептал на испанском.
Mariposa. Бабочка.
Ребекка не знала, почему отец называет ее именно Бабочкой, да и знать, наверное, не хотела. Это просто было приятно.
Бабочки сами по себе существа очень хрупкие и нежные. В плане, дотронешься до них слишком грубо, и они уже потеряют силу лететь дальше. Но с другой стороны.. Бабочки — символ перерождения. Ведь не каждое существо этой планеты может из страшного и мерзкого превратиться во что-то прекрасное. И нет, Картер не считала гусениц уродливыми, просто.. в сравнении с Бабочками они были слишком.. земными.
Рука сама дрогнула и достала из-под матраса старую иглу и кусочек угля. Ребекка даже не знала, сколько времени у нее заняло нарисовать себе на внутренней стороне кисти маленькую и красивую бабочку, пусть асимметричную и некрасивую. Для нее эта Бабочка была особенной. Просто потому что.
Потому что, несмотря ни на что, сейчас она выбирала рисовать это глупое насекомое у себя на запястье, а не выворачивать порезы в попытках умереть. После третьей, или это была четвертая попытка, она смирилась и приняла тот факт, что какого-то фига Ребекке Картер не дает умереть Система Ковчега, которая считала себя главной, судя по всему, даже в этих делах.
***
На улице творился настоящий хаос. Ветер жестоко бил по металлическим стенам челнока, и тот, будучи нереально тяжелым, умудрялся пошатываться, и все, кто был внутри, ощущали это физически. Лил сильный дождь, настолько, что даже Земля разъедалась под ногами и было невозможно наступить, иначе были шансы увязнуть в этой грязи.
Ребекка вместе с Октавией тащилась через половину лагеря, неся в руке два термоса с самогоном Монти. Ветер неприятно дул в лицо, а жестокие капли дождя били прямиком по лицу, ни капли не жалея молодой кожи. Идти было тяжело, но они шли и тянули алкоголь к челноку, чтобы помочь и спасти Финна, чтобы Кларк и Рейвен не сошли с ума от потери любимого.
Все в лагере знали, что Финн был с Кларк, но никто не осмеливался открыть рот в сторону Рейвен и сказать ей об этом. Именно поэтому девушки ходили вокруг да около, не решаясь сказать друг другу, что уже давным-давно в курсе обо всем. Одна Ребекка тяжело и напущенно выдохнула, когда Рейвен закатила глаза на какие-то слова парня из угла. Рейс раздражала Ребекку до неимоверных размеров, и Картер не знала, куда деть свою агрессию.
Переступив порог челнока, Октавия тут же ринулась к Кларк, чтобы отдать самогон ей, а Ребекка демонстративно двинулась в сторону Рейвен, открыто и громко стукая термосом по железной поверхности. Внешне они с Рейс даже были чем-то похожи, но по характеру.. они знакомы всего пару часов, а Рейвен уже та, кому Картер хочет ударить по лицу.
— Ковчег, Ковчег. Это Рейвен Рейс, — говорила Рейвен в импровизированное радио, которое, кажется, понемногу даже работало. Это отрицать было глупо. Рейвен и правда была умной, но умной стервой. Связь с радио ловила плохо, ведь на улице бушевала нереальная буря, но Рейс, судя по всему, решила, что даже погодные условия не будут ей мешать. Слишком самоуверенная.
— Закройте дверь! — крикнула Рейвен и, сделав глубокий вдох, продолжила говорить, словно мантру, — Ковчег, это Рейвен Рейс. Ковчег, вас вызывает Земля, это Рейвен Рейс.
На данный момент больше всего Ребекку смущало поведение Кларк. Та ходила из угла в угол, все время кидая взгляды на раненого и бессознательного Финна. Картер почти физически чувствовала, насколько противно ощущает себя Кларк. Это было ужасно. Бедная Гриффин, которая чувствует такую несправедливость к себе, так еще и старается спасти всех вокруг.
Вокруг было шумно. Подростки хоть и забились по углам и шептались, но общий гул все так же стоял на весь челнок. Заставить заткнуться почти сотню заключенных было практически невозможно, особенно когда половина из них те еще засранцы. Ребекка стояла около стола, на котором лежал Финн, и просто смотрела в стену напротив, будучи погруженной в свои мысли о том, что вообще происходит на этой Земле.
Внутрь челнока зашел Беллами и его неизменная команда, но не одна. Они тянули за собой живого человека, темнокожего и всего в татуировках. Этот бедный парень так жалостно тянулся по полу, оставляя за собой небольшие следы крови, что что-то внутри Ребекки сжалось. Чем они тогда отличаются от землян, если таскают живых людей вот так по холодной земле и металлическому полу? Они разве лучше? Ни капли.
Кларк тут же встрепенулась и направилась преграждать им путь, но опередила ее Октавия, которая начала кричать на старшего брата прямо при всех:
— Беллами, что ты делаешь? — она остановилась прямиком перед Блейком старшим. — Он спас наши жизни! Он на нашей стороне!
— Октавия, уйди, — отчеканил Беллами, и в его голосе слышались нотки осознания собственной вины. Видом он, конечно, старался делать вид, что все в порядке, но когда он посмотрел на Октавию исподлобья, Бекс поняла, что что-то не так. Октавия отошла в сторону и направилась к столу с двумя бутылками самогона Монти. Ребекка лишь краем глаза увидела, что она взяла в руки одну из них и сделала пару жадных глотков алкоголя. Либо это правда было ей нужно, либо назло старшему брату, который в упор ее не слышал и даже не пытался.
— Что ты делаешь, Беллами? — ввязалась Кларк, занимая позицию Октавии, но более уверенно. — Чем мы тогда лучше их, если делаем ровно то же самое?
— Они убивают моих людей, я должен знать о Земле много чего, чтобы смочь им противостоять, — ответил Беллами, кидая на Кларк недовольные и злые взгляды. Его голос был до ужаса низкий и местами хриплый, будто он простудился и некоторые звуки выходили из глотки с трудностями.
— Мы не должны становиться такими же, Беллами! Как ты не понимаешь?
Диалог и возмущенные реплики Кларк прервал голос, раздавшийся из динамика радио. Это был Ковчег. Их услышали. Ребекка почти физически ощутила, как спало напряжение многих ребят и в пространстве стало легче дышать.
— Да! Это Рейвен Рейс, и я на Земле! Мы живы. Заключенные живы, — с каким-то облегчением проговорила Рейс и слабо улыбнулась. Она гордилась собой в тот момент, и Ребекка тоже. Чуть-чуть. Благодаря ей у них теперь была связь с Ковчегом, нестабильная, да, но она была.
— Рейвен! Рейвен! — раздался из динамиков голос встревоженной женщины. — Кларк, она жива?
Ребекка посмотрела на Кларк и увидела, как блондинка на секунду замерла, словно не верила своим ушам. Через пару секунд ступора она преодолела расстояние до Рейвен в пару шагов и стала говорить, быстро, сбивчиво, и Бекс почти была уверена, что видела слезу на ее щеке.
— Да, мам, я тут.
— А Уэллс? Он с тобой? — Кларк замерла и не могла выдавить из себя ни слова на вопрос канцлера. Для Гриффин все еще было тяжелым осознание того, что ее лучший друг умер тогда, когда она только-только простила его.
— Он мертв, канцлер, — ответила Рейвен вместо Кларк, давая блондинке пару секунд времени, чтобы прийти в себя.
— Мам, ты должна помочь нам. Финн, он тут.. у него нож в боку, мне нужна твоя помощь! — выкрикнула Кларк, меняя тему диалога, и было слышно, как на той стороне связи начали шуршать и что-то говорить, но время от времени связь обрывалась из-за бури на улице, или же попросту не было ничего слышно из-за гула голосов подростков.
— Картер Ребекка, она там? — Ребекка замерла, услышав свое имя. Она практически сразу узнала голос и понимала, кто говорит это на том конце провода. Слова зажались где-то в области горла и не хотели выходить наружу, поэтому повисла легкая тишина, ведь теперь большинство взглядов были устремлены на Ребекку.
— Нет, — смогла выдавить Ребекка, становясь ровно, избавляясь от опоры в виде стены. — Ребекки не стало пять лет назад, в тот момент, когда никто ей не помог, хотя обещал.
Картер сглотнула ком в горле и направилась к лестнице, избегая взгляды заключенных. Она не знала, как будут относиться к ней теперь и, честно быть, ее это немного пугало. Она залезла на третий этаж, где темнокожего землянина уже прикрепили в виде звезды. Тут было легче, ведь никто из парней не слышал того, что сказали внизу.
Как только она встала на металлический пол, к ней подлетел один из парней Беллами, Миллер, кажется.
— Эй, ты что тут забыла?
— Оставь ее, Миллер. Она нормальная, — ответил Беллами, даже не подняв головы. Он стоял и смотрел в какую-то самодельную книжечку. Ребекка подошла к нему и сначала пару секунд рассматривала его профиль, прежде чем что-то сказать.
Он был серьезен настолько, что Ребекке стало его жаль. У него была какая-то болезненная одержимость быть лидером этой огромной компании несовершеннолетних придурков, которые в лучшем случае слушали его из-за пистолета за спиной. Картер выдохнула, мысленно жалея его, пусть и обычно хотелось ударить его. Именно сейчас было его жалко.
Как бы он ни пытался показывать, что ему все равно и что он нарцисс, она видела, как он умеет смотреть на людей, которых любит, и каким он может быть. Ребекка вспомнила их поцелуй в пещере и прикусила изнутри щеку. Они после этого так ни разу и не поговорили нормально, а только бегали вокруг да около. Это не то чтобы бесило.. просто.. ее это волновало, пусть и надо было забить. Это же Беллами. С ним тут переспала каждая четвертая, если не третья.
В моменте Ребекка заметила, как сжались его губы, и она перевела взгляд с Блейка в книжечку-блокнот. Там была нарисована Октавия, причем не просто, а неимоверно красиво, рукой настоящего художника. В деталях. Будто на этот рисунок ушел не час или два, а пара суток. Может, Октавия была права? Но Беллами явно воспринял это не так, как нужно. Он вспылил и подался вперед, тыча рисунком в лоб землянину.
— Что моя сестра делает в твоей тетрадке?! Ты, — он ткнул пальцем ему в грудь, тяжело дыша, — что ты хочешь от моей сестры, ублюдок?
Землянин молчал. И именно это, кажется, бесило Беллами больше всего. Он немного отошел в сторону, а затем со всей силы врезал землянину по лицу кулаком и отдернулся. Будто сам испугался своей силы. Теперь нос у темнокожего был разбит, а Беллами смотрел на свою руку так, будто видел что-то инородное, а не собственную ладонь. Но уже было понятно, что останавливаться он не собирается.
Ребекка аккуратно подняла книжечку с пола и отошла в сторону, чтобы не видеть то, что сейчас будет происходить. Она никогда не любила жестокость и никогда не считала, что это нормально и адекватно. Ей всегда было противно от этого, но именно сейчас она не лезла защищать темнокожего, как Октавия, только потому, что понимала, что эта жестокость сейчас нужна. Как бы ни хотелось это признавать — Беллами был прав. Они не знают ничего, а земляне знают все. Так как Кларк собирается одерживать победу в войне, которую не избежать?
Картер аккуратно присела на бывшие сиденья и открыла эту книжечку, медленно водя пальцами по мягким страницам. Вот нарисован их челнок и ребята вокруг, на следующей странице сто палочек в ряд и пара из них уже зачеркнута. Даже думать не нужно было, чтобы понять, что именно означают эти палочки. Ребекка перелистнула снова и наткнулась на какой-то нарисованный маршрут и странную еловую веточку, которая пахла, на удивление, приятно. На следующих страницах было нарисовано пару портретов людей, неизвестных для Бекс. Несмотря ни на что, они были нарисованы детально, красиво и с чувством. Этот землянин правда рисовал до безумия красиво.
Ребекка много листала страниц, стараясь не обращать внимания на крики Беллами и тяжелые вздохи землянина, и остановилась она на одном конкретном развороте. Была нарисована какая-то черная клякса, а рядом красная. Откуда этот землянин взял красный цвет, было хорошим вопросом, но явно не самым главным. Под черной кляксой было написано «Natblida». Ребекка нахмурилась. Насколько бы умной она ни была — что значит это слово, она не понимала. Пальцы сжались на странице, и Бекс еле удержала себя от того, чтобы вырвать ее в качестве доказательства чего-то.
Из мыслей вырвал слишком уж громкий знакомый крик Кларк, которая влетела на третий этаж челнока, крича что-то про Финна и яд. Картер понадобилась пара секунд уж точно, чтобы понять, что вообще происходит и как пытки переросли в истерику Гриффин. Ребекка аккуратно подошла к месту происходящего и увидела компанию в составе Беллами, его шестерок, Кларк и Октавии, которая смотрела на происходящее и разочаровывалась все больше и больше. Судя по тому, как Беллами держал в руках неизвестный шнур с металлическим концом, он уже был готов ударить по накаченному телу землянина. Кларк кивнула, и Блейк замахнулся для удара.
— Беллами, не надо это делать! — крикнула Октавия, но ее голос тут не учитывался.
Металлическая застежка бывшего ремня прошлась по голому телу и оставила глубокую кровоточащую рану. Ребекка видела, как на долю секунды лицо Беллами перекосилось во время удара, но он встал ровно и смотрел на землянина, сохранявшего спокойное лицо. Во время удара он издал такой томный вздох, что сердце Бекс сжалось, но она стояла на месте как вкопанная, не в силах даже попытаться вмешаться в происходящее. Ее мнение, как и мнение Октавии и всех остальных тут, навряд ли бы учитывалось.
Второй удар прошелся чуть ниже прошлого, и кровь лилась более чем обильно. Блейк уже замахивался для третьего удара, но тут встряла Кларк. Ладони, полностью окрашенные в пятна крови, тряслись. Гриффин выложила пару баночек на пол и села на колени перед Линкольном, взглядом умоляя его показать на противоядие. Картер еще никогда не видела настолько искренней мольбы ни в чьих глазах. Кровь и грязь на лице блондинки смешались в непонятную массу, и Ребекка не могла поверить, что это та самая Кларк, которая в ее глазах являлась ангелом во плоти.
Линкольн молчал. И Ребекка ненавидела его за это и уважала одновременно. У него была железная воля и сила духа. С каждой секундой его грозного взгляда Ребекка понимала, что смысла устраивать войну с землянами нет. У сотни заключенных попросту нет шансов. Даже одного.
Ребекка отошла к стене и стояла около нее, не в силах подойти ближе, но и оторвать взгляд было тоже невозможно. Она уже успела пустить слезу, и соленая капля засохла на ее щеке. Вот все прелести человеческого существования. Ты пытаешь и убиваешь другого, спасая жизнь своего. Как же это.. ублюдски.
Линкольн молчал. Когда после второго раза мольбы Кларк на коленях он остался непроницаемым, Ребекка увидела, как Беллами психанул, кидая ремень в сторону. В его крупных ладонях, которые были украшены мозолями, теперь находилась какая-то непонятная вещь.
— Вы не обязаны на это смотреть, — сказал Беллами хриплым голосом и подошел к землянину, оглядев всех девчонок в помещении. Никто не двинулся с места, и он в последний раз посмотрел на парня, давая ему шанс. Тот ничего не сделал, и Блейк проткнул его ладонь насквозь.
Ребекка сглотнула ком в горле и отвернулась, зажимая рот ладонью, чтобы прямо сейчас не оставить на металлическом полу желчь, ведь желудок был пуст. Ее перекосило, и она чувствовала комок в горле. Следующие пару минут она была словно в абстракции и вернулась только тогда, когда свет начал мигать. Ребекка резко обернулась, отчего ее перекосило еще больше, и тошнота стала настолько очевидной, что зажать рот рукой было недостаточно.
До этого спокойная Рейвен орала во всю и, взяв два провода, била Линкольна током. Ребекка смотрела на это с ужасом и чувствовала, как внутри в очередной раз переворачивается все ее мнение об этом месте, об этих людях, о смысле жизни. Картер уже было ринулась вперед, чтобы прекратить это, как все остановились в тот момент, когда Бекс была в паре шагов от Блейка.
Октавия оставила порез на всю свою вену, неглубокий, но достаточный для того, чтобы яд проник под кожу. Ребекка замерла, а Октавия ринулась на колени перед темнокожим и до ужаса дрожащими руками стала показывать на бутылочки. По ее руке стекала бурая кровь. Картер почувствовала напряжение около себя и глянула на Беллами, который стоял, сжавшись настолько сильно, что это чувствовалось в воздухе. Она подошла ближе к нему и в знак поддержки аккуратно сжала предплечье, смотря на то, как его сестра спасает и Финна, и себя, и человечность всех тех, кто был в этой комнате.
Когда противоядие было в их руках, Беллами ринулся к Октавии, но та резко дернула плечом, отгоняя его от себя:
— Не трогай меня! — она встала и глянула на Беллами с такой злостью, что у Ребекки ноги подкосились. Беллами отшатнулся и почти сразу посмотрел в пол.
На третьем этаже челнока повисла тишина, будто траур всей их человечности. Молчали все, и никто не решался сказать ни слова.
Ребекка не двигалась с места, пытаясь переосмыслить пережитое за последний час. Взгляд упал на все еще висящего землянина, затем на пол, полный крови, на шестерок Беллами, которые не знали, куда себя деть, и, наконец, на Беллами. Он стоял и смотрел в металлический пол, словно опущенный в воду.
Картер аккуратно преодолела расстояние между ними и встала перед ним, привлекая внимание. Он поднял на нее свой взгляд, карие глаза устремились прямиком в его, и Ребекка замерла. Она не знала, что делать, как поддержать. Бекс не умела этого делать. Попросту не помнила, что сказать и как можно поддержать человека, и поэтому она просто.. просто обняла его.
Картер привстала на цыпочки и притянула его к себе за шею, обвивая ее, а затем и прижимая к себе. Она прикрыла глаза и одной рукой просто гладила по темным волосам, которые были в грязи и в крови, но ей было все равно. Бекс переживала, что Беллами ее оттолкнет, но через пару секунд он обнял ее в ответ и уткнулся носом куда-то в ее плечо. Картер была готова поклясться, что чувствовала на своей кофте что-то теплое и горячее, что капнуло с его глаз.
***
Идти сюда было опасно, и Бекс это знала, но все равно шла. Она не помнила точной дороги, а в темноте разобраться в этом было еще тяжелее, но она шла, ведь практически нутром чувствовала, что ее ждут, несмотря на то, что в прошлый раз ее выкинули, будто использованную вещь.
Вдалеке показался фонарь, словно оставленный случайно, но Бекс поняла, что нет. Он знал. Он чувствовал, что она вернется и будет требовать ответы на те вопросы, на которые он не будет готов отвечать. Но все равно ждал.
Картер шла прямо, но неожиданно для себя провалилась под землю. Это оказалась уютная землянка, которую она помнила в точности. Сердце застучало скорее, и она стала оглядываться по сторонам, как тут, около ее головы, пролетел самодельный нож. Еще бы пара сантиметров, и он бы просек ей череп. Ребекка затаила дыхание и сглотнула ком в горле.
— Я знал, что ты вернешься, небесная. Нутром чувствовал, — из-за угла вышел знакомый мужской силуэт, и Ребекка поднялась на ноги, смотря прямиком в его сторону. Мягкий свет не полностью освещал лицо и туловище мужчины.
— Что значит Natblida?
_______________________
Вот и вышла глава. Безумно стыдно перед вами за такое огромное ожидании и я искренне надеюсь, что вам глава очень понравилась! https://t.me/vveshakks — мой тгк для тех, кому интересно следить за мной и написанием глав, а так же смотреть контент по фф. буду рада вашему отзыву!