Эффект бабочки || bellamy blake

Девушка медленно открыла свои глаза, едва заставляя собственные веки разлепиться. В этом месте было темно, и яркий свет не бил прямиком в глаза, заставляя в ту же секунду захлопнуть их. Первые три секунды прошли в осознании того, где именно она находится. Это место уж точно не вызывало какого-либо доверия или ярого чувства уюта. Отсюда точно хотелось сбежать куда подальше.

Мокрые стены огромной пещеры казались такими огромными после потери сознания, что Октавия едва отделалась от мысли, что они сейчас не сдавят ее между собой. Голова все еще немного кружилась, и многие вещи плыли, не давая толком сфокусироваться на них и рассмотреть.

Блейк младшая попыталась дернуть ладонью, и рука отозвалась. Уже хорошо. Со второй произошел точно такой же ритуал, и она аккуратно села на задницу, надеясь, что с ногами тоже все в порядке и ей не придется сбегать, не дай бог, со сломанной ногой из чьего-то логова. Еще две недели назад Октавия точно не думала, что попадет в чью-то ловушку и будет думать, как отсюда сбежать.

Как назло, ее взгляд упал на огромную рану, разместившуюся прямиком посреди колена. Блейк попыталась двинуть ногой и едва сдержала стон боли, прикусив нижнюю губу практически до крови. Она не была медиком и молча надеялась, что это всего лишь ссадина, ушиб, просто рана, но не что-то серьезное. И что у нее получится сделать нормальный шаг, получится сбежать, и она не сгниет неизвестно где.

Хотя Белл уже, наверное, начал ее искать. Это же Белл. Он всегда ищет. Постоянно будет искать, несмотря ни на что. Он старший брат. А вдруг не ищет? Вдруг забыл? Вдруг ему уже все равно? Октавия собралась. Беллами не такой. Беллами канцлера почти застрелил, чтобы пробраться на дурацкий корабль и спуститься на неизвестную радиоактивную планету, только чтобы защитить младшую сестру. Он ее старший брат Белл, он точно ее не оставит тут в беде.

Брюнетка подползла к каменной стене и, слегка опершись руками об нее, попыталась встать на обе ноги. Не получилось. Правая подкосилась, и Октавия с грохотом упала на песчаный пол, молча надеясь, что сейчас сюда никто не придет. Девушка закрыла глаза и шептала себе под нос, будто мантру.

— Не бойся, не бойся, – шептала Октавия, надеясь. На что она надеялась? Чтобы ее не убили? Или чтобы убили быстро?

Внутрь «комнаты» зашел огромный парень, который при таком освещении казался только страшнее. Его лицо было изрисовано непонятными черными рисунками, а одежда в целом была похожа на шкуру большого медведя, которую даже не обрабатывали, а просто накинули на его широкие плечи. Все было бы супер, если бы Октавия не увидела у него в руках нож с горячим лезвием.

— Не трогай меня! – вырвался крик из уст зеленоглазой, и она почти сразу же дернулась назад, игнорируя любую боль в ноге. Она даже подняла ноги вверх и стала ими трясти, надеясь, что это хоть немного поможет спастись от неизвестного землянина. — Не трогай, пожалуйста!

Но огромный землянин либо не понимал ее, либо ему было все равно. Он подходил все ближе, и в глазах Октавии с каждой секундой это выглядело все страшнее. Вот он замахнулся ножом и сейчас убьет ее, а одежду подкинет под ворота лагеря. Сердце уже стучало где-то в районе горла, а огромный ком из рвоты, которая, видимо, выработалась из-за страха, уже вот-вот был готов покинуть тело, ставя в еще более беззащитное положение.

Темнокожий замахнулся ножом и опустил вниз под громкий крик, больше похожий на визг, Октавии. Она кричала так, будто кричала последний раз в жизни. Может, так и было. В глазах потемнело. Прощай, Белл.

***

— Ну что, О? Куда мы сегодня поедем? В Антарктиду или Австралию? – спросил Беллами, глядя на маленькую Октавию, стоящую напротив него. Он видел, как она мялась и как же хотела предложить что-то такое, что было запрещено.

Ее ладони сжимали край красного сарафана, а взгляд был устремлен в пол, и она едва заметно вздохнула, будто уже заранее знала ответ, который ей скажут.

— Белл, давай выйдем за дверь? – произнесла она, внутренне молясь услышать «да». Простое, обычное «да».

Как же Октавии хотелось увидеть, что же происходит за этой железной стеной. Как же маленькой О хотелось узнать, каково это — общаться со своими сверстниками и не бояться каждый раз попасться на глаза охранникам. Не думать о том, что ты запрещенный плод в этой системе, что ты лишняя.

— Закругляйтесь оба. Пора, Октавия, – послышался со стороны голос матери, Авроры, которая все это время пристально смотрела на часы. Она словно считала каждую секунду до того момента, как Октавии придется вернуться под пол. В это ужасное место, где кроме любимого кролика не было ничего больше.

— Белл, – Октавия посмотрела на брата, надеясь найти поддержку в его лице, но он лишь поднялся и пошел к столу, чтобы отодвинуть его в сторону и открыть злополучный проход в ад. О заметно расстроилась, хоть и старалась не подать виду.

— Пускай твой брат лучше расскажет, что будет, если тебя найдут, – снова встряла в разговор Аврора.

В глубине души маленькая Октавия понимала, что мама просто волнуется за нее и не хочет оставлять их одних. Блейк младшая любила свою мать, наверное, как и старший брат Беллами, просто порой на маму затаивались обиды за то, что она родила ее в этом аду. За то, что не могла дать ей жизнь, которая была бы лучше этой хоть капельку.

— Лучше бы я тогда не родилась совсем, – проговорила Октавия и опустила глаза в металлический пол. Каждый раз, когда нужно было снова оказываться в этой дырке в полу, ее пробирало нереальной обидой, смешанной со страхом.

— Эй, – Аврора села перед ней на корточки и аккуратно сжала ее ладошки в своих больших руках, которые все были в маленьких ранках от иголок. — Я тебя люблю, Октавия. И Беллами тебя любит. Если страшно — закрывай глаза и говори себе «Я не боюсь». Повтори.

— Я не боюсь, – прошептала Октавия, как тут в дверь настырно постучали, а за ее пределами раздался грозный голос «инспекция». Октавия быстро схватила своего лучшего друга, кролика Генри, и шмыгнула под пол, укладывая голову на холодную подушку.

Беллами закрыл люк, и она осталась одна в этой темноте. Сама себе мысленно проговаривала, как учила мама: «Не бойся, не бойся». Беллами и мама рядом, они защитят и спасут. Сверху были слышны мужские голоса и аккуратный голос матери, которая с добротой говорила с мужчиной. Мыслями О понимала, что мать делает это из вежливости, но где-то глубоко внутри грыз червячок того, что мать общается с теми, из-за кого Октавия уже столько лет живет под полом.

***

Она была безумно красивая. И вредная. Линкольну пришлось плотно закрыть ее рот ладонью, игнорируя грязь на ней, чтобы избежать крика девочки. Он не мог допустить, чтобы Октавию заметили соплеменники и решили, что она тоже одна из тех, кого нужно убить.

Его люди бесчувственные по отношению к этим подросткам. Эти дети были не более чем глупыми засранцами, которые не знали даже базовых правил.

Они же уже узнали, что на этой территории живут чужаки? И все равно прутся сюда, словно медом намазано. Ходят по чужому лесу, портят их прекрасную природу, которая даровала им шанс жить на Земле снова. Подросткам плевать. Через призму своего восприятия они видят только врагов и тех, кто хочет убить.

Хотя, по сути, так и было.

Те, кто жил в одном племени с Линкольном, были жестокими. В целом, все, кто родился на Земле, уже был жесток. Их так научили. По таким правилам они жили всю жизнь, и совсем никто не виноват, что несчастным подросткам пришлось оказаться тут, в менее приятном и не желающем с ними иметь контакты обществе.

— Отпусти меня! Там мой брат! – мычала сквозь ладонь брюнетка и пихалась, пытаясь вырваться. Она явно была боевая, и просто так, навряд ли бы сдалась. Мог бы Линкольн ей сказать о том, что защитит ее — он бы сказал, но меры предосторожности не давали это сделать. Он молчал. Делал вид, что не понимает.

Минута. Две. Он отпустил хрупкую девушку, и та почти что упала лицом в грязь, если бы Линкольн вовремя не схватил ее за рукав куртки. Брюнетка дунула на прядь волос, висящую прямо на лбу. Было видно, как это все выматывает обычную хрупкую девочку, которая вообще не должна была тут оказаться. Она выглядела до ужаса потерянной, и у Линкольна невольно сжималось сердце от жалости к ней.

Ее нога, которую он пытался залечить, все равно кровоточила и вероятнее всего еще и болела при ходьбе. Возможно, именно поэтому брюнетка не пыталась предпринять каких-либо попыток сбежать.

— Там мой брат! Ты должен им помочь! — крикнула она, что есть силы, игнорируя любые его предостережения. Но Линкольну снова пришлось сделать вид, что он ничего не понимает.

Темнокожий отвел взгляд в сторону, чтобы не смотреть в зеленые глаза брюнетки. Увидев бы в них всю печаль и жалость к брату, он бы точно не смог отказать и сдал бы себя с потрохами. Никто из небесных не должен был знать о том, что они их понимают. Легче думать, что тебя не понимают, и открыто обо всем говорить, чем прятаться. Линкольн знал это и активно использовал на практике по отношению к земным людям.

Несмотря на то, что они были детьми, они смогли организовать что-то наподобие лагеря. У них даже было два лагеря — какая-то низкая блондинка и огромный брюнет, который, судя по всему, был старше их всех. Они постоянно спорили, но держать лагерь в руках у них получалось, и очень даже неплохо.

Но она.. Она была безумно красива. Он даже узнал, как зовут эту девочку.

Октавия. От этого имени по темной коже бежали мурашки, а сердце билось быстрее. Она была нереально красива. От нее шел настолько сильный дух, что Линкольн невольно опасался ее. За все время, что они были на земле, Линкольн наблюдал и понял, что она словно звезда спустилась с небес прямо в его ладони.

— Там мой брат! – в очередной раз промычала Октавия, и Линкольн наконец отпустил ее, но не полностью. Его ладонь плотно сжала запястье, не давая ей отойти дальше чем на два метра.

Из-за быстрого движения Октавия переметнулась и оказалась слишком близко к Линкольну. Ее зеленые глаза, похожие на бескрайний лес, смотрели прямо в его, и в них была только искренняя тревога за брата и злость. Линкольн понимал, что эта девочка явно из тех, кто будет бороться, а не сидеть на месте, боясь дернуться. Она была похожа на него.

Линкольн крепче сжал ее хрупкое запястье. Что-то в его взгляде изменилось, и Октавия замерла, не пытаясь двинуться. Аккуратно, приложив минимальное количество усилий, он оттолкнул ее в сторону дерева и потянулся к рогу, висящему на поясе.

По всей ближайшей округе раздался гул рога, особый звук, который означал только одно — кислотный туман близко.

Глубоко внутри сознания Линкольн понимал, что, делая все, чтобы спасти небесных людей, он предает свой клан, но Октавия просила, и у него попросту не было сил отказать или проигнорировать ее просьбу. Гул раздавался на протяжении нескольких минут, чтобы все его соплеменники точно разбежались по домам, оставив подростков в покое, хотя бы на чуть-чуть.

— Ты мне помог? – с недоумением спросила брюнетка, стоящая около дерева. Судя по ее удивленным глазам, она не знала, что он поможет, ведь явно в голове у девочки были мысли только о том, что земляне — животные, которые при любой удобной возможности их убьют.

Это было не так. По крайней мере для Линкольна. Его соплеменники, знакомые, кажется, полностью ненавидели небесных людей. Он слышал пару историй про то, что земляне перемывали им косточки, обсуждая, как бы лучше от них избавиться.

Сами по себе жители Земли до ужаса жестокие. Они родились в таких условиях, и их научили жить по принципу, что слабые умирают, а в данной ситуации слабыми были именно небесные. Они не знали ни местности, ни где взять еды, как сделать дельное оружие. Никто из этих детей не знал данной информации, но уже долгое время они были на Земле и жили. Их лагерь прикладывал все усилия, чтобы выжить и не умереть от своей же глупости.

Возможно, из-за того, что Линкольн видел в них таких же людей и даже испытывал жалость к подросткам, он и защитил их сейчас, спас Октавию и помог ее брату. Может, именно поэтому он влюбился в нее и пытался защитить от всех бед.

Проигнорировав ее вопрос, Линкольн прошел мимо, оставляя за собой прозрачный намек на то, чтобы Октавия следовала за ним. И на удивление она его уловила и направилась прямиком за ним, придерживаясь за стволы деревьев из-за безумной боли в ноге.

***

Удар ножом пришелся прямиком в живот подростку-парню, который осмелился попытаться покуситься на жизнь Линкольна. Темнокожий, нарушая правила своего народа, помог им и позаботился об Октавии, а взамен получил травму головы и еще чего-то. Линкольн озверел. Внутри кипела обида и злость, смешиваясь в один жестокий коктейль.

Кулак пришелся прямиком по челюсти Беллами, так его называла Октавия, и проехался ровно по лицу, оставляя после себя царапину. Парень был явно не пальцем деланный, и ответный удар пришелся быстрее, чем Линкольн ожидал. Один удар, второй — и каменный пол пещеры ушел из-под ног, а сознание покинуло его. Последнее, что увидел Линкольн перед своими глазами, это вновь злое лицо Октавии.

Она злилась, но уже не на него.

—————————————

Надеюсь, что эта глава вам понравилась! Мой тгк — https://t.me/vveshakks, где мы с вами общаемся и обсуждаем фанфик. Буду рада увидеть ваши отзывы на эту главу!