Дорогой муж
1988 год
Школьная столовая Невермора гудела, как растревоженный, мрачный улей. Студенты-изгои поглощали свой обед под звон столового серебра и гул сотен голосов, перекрывающих друг друга.
За длинным дубовым столом у огромного, залитого солнцем витражного окна Селена была в абсолютном ударе. Вокруг неё, затаив дыхание, собралась стайка одноклассников. Некоторые уже зажимали рты ладонями, еле сдерживая рвущийся наружу смех.
— Слушайте, что мне вчера Эд рассказал, — Селена подалась вперед над тарелками, театрально понизив голос до заговорщицкого шепота, и небрежно отложила вилку, словно собиралась поведать величайшую тайну мироздания. — Сидят они, значит, вчера вечером у себя в комнате. Айзек, как обычно, в своем репертуаре: выключил весь свет, зажег одну единственную свечу, взгромоздился на подоконник. Сидит весь такой из себя мрачный, драматичный и загадочный. Бодлера в оригинале читает.
Одноклассники придвинулись ближе, ловя каждое слово.
— И тут, — Селена выдержала паузу, её глаза хитро блеснули, а губы уже дрожали от сдерживаемого хохота, — в открытое окно залетает летучая мышь. Обычная! Маленькая, пищащая мышь, даже не кто-то из наших вампиров-старшеклассников в трансформации. И что вы думаете делает наш невозмутимый гений?
Девчонка-оборотень напротив Селены нетерпеливо замотала головой.
— Айзек пугается так, что аж подпрыгивает на месте! — Селена всплеснула руками. — Он роняет своего драгоценного Бодлера, начинает панически махать руками, словно отгоняет рой ос. Вскакивает, спотыкается о свой же собственный ботинок и летит спиной назад... прямо в тяжелые, исторические бархатные портьеры!
За столом послышались первые сдавленные смешки. Кто-то поперхнулся тыквенным соком.
— Но подождите, это еще не кульминация! — Селена уже сама начала откровенно хохотать, откидываясь на спинку стула. — Он барахтается там, пытаясь выбраться. Запутывается в этой бордовой ткани с головой, как какая-то огромная готическая гусеница в коконе! В панике пытается с помощью телекинеза распутать узлы, но теряет контроль и в итоге... мощнейшим кинетическим ударом с оглушительным грохотом обрушивает прямо на себя весь чугунный карниз! Эд клянется, что он полминуты не мог вылезти из-под этих завалов, только матерился из-под бархата!
Столик просто взорвался. Хохот стоял такой, что на них начали оборачиваться с соседних рядов. Парень-горгона рядом с Селеной так смеялся, что захрюкал, уткнувшись лбом в деревянную столешницу.
— Эд стоял и просто наблюдал за этим позором, а Айзек, выбравшись весь в пыли, пригрозил ему мучительной смертью, если он хоть кому-то проговорится, — гордо подытожила Селена. Она самодовольно улыбалась, наслаждаясь своим триумфом и эффектом от рассказа.
Но её триумф продлился недолго.
Вдруг смех её соседей начал как-то неестественно, нервно стихать. Улыбки сползали с их лиц одна за другой. Они смотрели куда-то прямо ей за спину, и их глаза стремительно округлялись от неподдельного ужаса. Горгона нервно поправил шапку, пряча взгляд.
Холодок пробежал по позвоночнику Селены. Она сглотнула и медленно, очень медленно обернулась. Всего в паре метров от их стола стоял Айзек. Его школьная форма была идеальной, галстук повязан безупречно. Вот только на бледном лбу отчетливо виднелась свежая, красноватая ссадина — явный след от встречи с чугунным карнизом. И его взгляд... Этот взгляд мог бы заморозить озеро. Он был абсолютно, бесчеловечно убийственным.
— Селена, — обманчиво нежным, тихим, пробирающим до мурашек голосом произнес он её имя.
Она нервно сглотнула вязкую слюну. Сердце сделало сальто.
— Ой, — пискнула она. — Что ж... мне пора!
Селена сорвалась с места с такой скоростью, что массивный деревянный стул с грохотом отлетел назад, едва не сбив первокурсника с подносом.
— А ну стой! — рявкнул Айзек, мгновенно теряя свою выдержку, и бросился за ней.
Началась грандиозная погоня. Селена неслась по широким готическим коридорам Невермора, скользя подошвами кед по натертому паркету на поворотах. Она распугивала стайки младшеклассников, которые с визгом вжимались в каменные стены. От её зашкаливающего адреналина и животной паники магия Хаоса начала искрить: старинные лампы под потолком угрожающе мигали, лопались с тихим треском, отбрасывая на стены жуткие, пляшущие тени.
Айзек не отставал ни на шаг. Им двигала не магия, а чистая, концентрированная жажда мести за растоптанную в грязь репутацию.
Спустя два пролета и три длинных галереи Айзек остановился у очередного поворота. Он привалился плечом к каменной колонне, тяжело дыша. Догнать её физически он уже не успевал — девчонка носилась как угорелая.
И тут его взгляд упал на высокую арочную дверь, ведущую во внутренний двор школы. Там, греясь на редком, бледном весеннем солнце, отдыхали ученики. А на кованой лавочке у каменного фонтана, закинув ногу на ногу, чинно пил свой полуденный чай профессор Хемлок — строгий и злопамятный преподаватель демонической ботаники.
В голове Айзека созрел план. Настолько коварный и подлый, что он сам себе поразился. Он мстительно ухмыльнулся, перевел дыхание, привычным жестом поправил сбившийся воротник пиджака и вальяжно, не спеша шагнул в залитый светом двор.
Селена, спрятавшаяся за углом на противоположном конце галереи, поняла, что топот за спиной стих. Она затормозила, тяжело дыша. Осторожно выглянув из-за каменной гаргульи, она увидела, как Айзек выходит во двор. Он встал прямо по центру, сложил руки за спиной и громко, театрально откашлялся, привлекая к себе внимание. А затем, так, чтобы акустика двора разнесла его голос до самых дальних аркад, заговорил:
— Профессор Хемлок! Добрый день! Вы ведь так и не выяснили, кто на прошлой неделе накормил вашу призовую, редчайшую плотоядную росянку шипучими конфетами? Ту самую, которая потом три дня подряд икала мыльными пузырями на весь класс и наотрез отказывалась есть летучих мышей? Так вот, спешу вам сообщить, что главным диверсантом б...
Договорить он не успел.
Селена вылетела во двор, как дикая, голодная пантера. Она быстро преодолела расстояние между ними и со спины, в прыжке, изо всех сил зажала ему рот рукой.
— ...мммф! — только и смог издать Айзек, гневно мыча и пытаясь оторвать её руку от своего лица.
Но Селена вцепилась в него мертвой хваткой. Нечеловеческими усилиями, упираясь кедами в брусчатку, она потащила его, упирающегося и возмущенного, пятясь назад, прямо в спасительную тень школы. При этом она умудрялась мило, хотя и немного нервно, улыбаться вслед ошарашенному профессору Хемлоку и студентам.
Тяжело дыша, Селена затащила Айзека за первый же угол, в старый, неиспользуемый коридор, насквозь пропахший сыростью, пылью и старыми фолиантами. Убедившись, что их никто не видит, она резко оттолкнула его от себя и уставилась на него взглядом, полным праведного, пылающего негодования.
— Ты с ума сошел?! — прошипела она, стараясь говорить тихо, но её голос дрожал от эмоций. — Ты хоть понимаешь, что ты сейчас творишь?! Это же профессор Хемлок! Если он узнает правду про ту росянку, меня исключат! Ты этого хочешь?!
Айзек невозмутимо одернул лацканы пиджака. Он не спеша, с подчеркнутым аристократизмом стряхнул с плеча какую-то невидимую пылинку. Его дыхание уже полностью выровнялось.
— Исключат, значит? — его голос звучал ровно и холодно по сравнению с её эмоциональной вспышкой. Он поднял на неё тяжелый взгляд, а на лице играла плохо сдерживаемая улыбка. — Я просил Эда молчать. А ты, на глазах у половины школы, выставляешь меня неуклюжей истеричкой, которая падает в обморок от обычных летучих мышей.
Селена осеклась. Слова застряли у неё в горле. Гнев Айзека был... другим. Не таким взрывным и ярким, как её собственный. Он был тихим, глубоким. Она вдруг отчетливо поняла, что действительно перегнула палку, безжалостно ударив по самому больному месту этого парня — его непомерной гордости.
Шестеренки в её голове закрутились с бешеной скоростью. Агрессия здесь не сработает. Нужен другой подход. Она сменила тактику. Резко. В одно мгновение.
Напряжение сошло с её лица. Гнев испарился, уступив место искреннему, глубокому, почти щенячьему раскаянию. Она опустила плечи и сделала мягкий шаг ближе, оказываясь почти вплотную к нему. Селена подняла на него свои большие, выразительные зеленые глаза. Её голос потерял всякую резкость, став бархатистым, тихим и обволакивающим.
— Ты прав. Прости меня, — она медленно подняла руку и нежно, едва ощутимо коснулась ладонью его груди. — Это было ужасно с моей стороны. Ты всё ещё хочешь пойти во двор и выдать меня... или, может...
Она придвинулась еще ближе, буквально вторгаясь в его личное пространство. Воздух между ними наэлектризовался. Селена затаила дыхание. Её лицо оказалось так близко, что её губы были всего в сантиметре от его губ. Она видела, как он замер. Видела, как дрогнули его ресницы, а темные зрачки слегка расширились. Он медленно наклонился к ней.
Селена уже готова была почувствовать прикосновение его губ, мысленно торжествуя победу. Она снова укротила его. Её женские чары побили его упрямство. Их губы почти встретились.
И в этот самый последний, критический момент Айзек вдруг резко, с ледяным спокойствием отпрянул назад. Селена, не ожидавшая такой подставы, едва не потеряла равновесие, неловко подавшись вперед.
На его лице, вместо ожидаемой ею капитуляции и нежности, расплылась совершенно невозмутимая, лукавая и невероятно самодовольная ухмылка. Он посмотрел на неё сверху вниз не как на объект желания, а как на забавную, но слишком уж предсказуемую детскую головоломку, которую он только что щелкнул как орешек.
— Да, — бодро, четко и совершенно серьезно ответил Айзек.
Селена замерла. Её лицо вытянулось от шока. Она так и осталась стоять посреди пыльного коридора, слегка подавшись вперед, с приоткрытыми для поцелуя губами, отказываясь верить своим ушам.
Айзек, не дав ей даже секунды на то, чтобы опомниться и прийти в себя, изящным движением убрал упавшую на лоб кудрявую прядь. И непринужденной, легкой походкой победителя зашагал прочь по коридору в сторону двора. Он даже начал насвистывать какую-то веселую мелодию, абсолютно, тотально довольный собой и тем фактом, что последнее, уничтожающее слово осталось за ним.
— Айзек!!! — в бессильной ярости крикнула Селена на весь пустой коридор, понимая, что её только что переиграли на её же поле.
________________
Спустя пару часов дверь комнаты в общежитии мужского крыла тихо скрипнула. В помещение шагнул Эд. До него уже успела долететь фееричная новость о том, как Селена в красках расписала инцидент с летучей мышью перед половиной столовой. Поэтому вид у Эда был максимально виноватым и осторожным, словно он заходил в клетку к непредсказуемому хищнику.
Айзек лежал на своей кровати. Его поза излучала подчеркнутое, почти ленивое равнодушие. Одной рукой он удерживал раскрытый томик Бодлера, опирая его на согнутую в колене ногу, а второй — методично, с ритмичным металлическим звоном подбрасывал в воздух тяжелый фамильный перстень. Он даже не поднял взгляда на вошедшего друга. Лишь мерно перевернул страницу.
Эд аккуратно, стараясь не шуметь, закрыл за собой дверь. Он так и остался стоять на месте, спрятав руки в карманы брюк, не решаясь пройти дальше ковра у входа. Тишина в комнате давила на уши.
— Я не нашел в библиотеке то, что ты просил, — негромко, прощупывая почву, произнес Эд.
Ответа не последовало. Только глухой звон ловимого перстня. Вверх. Вниз. Щелчок.
Эд тяжело вздохнул, устав от этой детской, показательной молчанки.
— Слушай, ну ничего катастрофически страшного же не произошло. Ну рассказала она эту дурацкую историю, ну посмеялись. Мир не рухнул, Невермор стоит на месте.
Айзек, всё так же не отрывая взгляда от французских стихов, неуловимым движением кисти швырнул тяжелый перстень прямо в Эда. Кусок серебра просвистел в воздухе, звонко ударился о металлическую бляшку его ремня и с глухим стуком покатился по паркету.
Эд даже не вздрогнул. Он лишь молча опустил глаза, провожая взглядом катящееся кольцо.
— Точно, — понимающе кивнул он. — Была задета твоя необъятная гордость.
Лицо Айзека окаменело. Не отрываясь от Бодлера, он левой рукой схватил лежащий на тумбочке увесистый справочник по сверхъестественным исследованиям и с силой, вложив в бросок раздражение, швырнул его в друга.
Эд даже не попытался уклониться. Он просто спокойно выставил руки на бока, тяжело вздыхая. За долю секунды до того, как тяжелый том должен был врезаться в его грудь, тело Эда подернулось рябью и стало полупрозрачным, словно сотканным из густого дыма. Книга со свистом пролетела сквозь его призрачную грудную клетку, не встретив никакого сопротивления, и с громким стуком врезалась в деревянную панель стены позади него, свалившись на пол.
Спустя мгновение Эд снова стал плотным и осязаемым. Он потер переносицу.
— Полгода уже живем вместе в одной комнате, а ты всё никак не сдаешься. Всё пытаешься меня ударить, зная, что это бесполезно.
— Именно этим ты меня и раздражаешь, — холодно буркнул Айзек, наконец-то подав голос.
Не поворачивая головы, он просто вытянул руку в сторону Эда. Воздух в комнате сжался. Книга, валяющаяся на полу у стены, резко дернулась и, повинуясь мощному телекинетическому рывку, полетела обратно. Она с шелестом страниц снова прошла прямо сквозь Эда — который успел вновь сделать живот полупрозрачным — и послушно легла точно в раскрытую ладонь Айзека.
Эд покачал головой, подошел к своей кровати и со скрипом пружин уселся на матрас. Он оперся локтями о колени и внимательно, изучающе уставился на друга.
— Так что? Рассказал профессору Хемлоку о проделках Селены с его росянкой? — поинтересовался Эд.
— Делать мне больше нечего, — фыркнул Айзек, переворачивая очередную страницу.
— Знаешь... — Эд хитро прищурился. — Я видел из окна, как ты шел по внутреннему двору один, и сразу понял, что ты только что виделся с Селеной.
Пальцы Айзека на мгновение замерли на странице.
— И как же ты это понял?
— Потому что у тебя всегда особое выражение лица после разговора с ней.
Айзек медленно опустил книгу на грудь и смерил Эда любопытным взглядом.
— И какое?
— Ну... такое. Тупое, — Эд вдруг расплылся в невероятно глупой, приторно-сладкой, идиотской улыбке до самых ушей, изображая высшую степень щенячьей влюбленности и растерянности. Он даже театрально похлопал ресницами.
Айзек смотрел на эти кривляния с нарастающим, жгучим раздражением.
— Давно по роже не получал? — процедил он сквозь зубы.
— Да вот минуту назад почти, — усмехнулся Эд, возвращая лицу нормальный вид. — Но знаешь, что самое смешное? У тебя до сих пор, прямо сейчас, даже с этим твоим "смертоносным" взглядом... в глазах всё равно плещется этот самый дурацкий вайб.
И Эд снова издевательски спародировал ту самую влюбленную улыбку, словно напрашиваясь на неприятности, захлопав ресницами.
Это стало последней каплей. Айзек с громким хлопком захлопнул томик Бодлера. Его глаза блеснули недобрым светом. Он резко сел на кровати и с размаху, приложив уже куда больше силы, чем в первый раз, швырнул толстую книгу прямо в лицо Эда. Расстояние между кроватями было меньше, чем пролёт до двери.
Айзек ожидал привычного хлопка воздуха и пролетевшей сквозь призрака книги. Но раздался глухой, болезненный шлепок.
Книга не прошла насквозь. Острый твердый угол обложки со всего маху врезался Эду прямо в лоб. Парень охнул, отшатнувшись назад и схватившись за голову. Книга с грохотом рухнула на пол между ног.
Взгляд Айзека мгновенно изменился. Гнев и раздражение испарились, уступив место искреннему непониманию и тревоге. Он подался вперед, сжав край матраса. Он никак не ожидал, что Эд — с его-то реакцией — впервые позволит удару достигнуть цели.
— Почему ты не стал прозрачным? — обеспокоенно спросил Айзек, вглядываясь в лицо друга.
Эд сидел, ссутулившись, и с шипением потирал стремительно краснеющий ушиб на лбу.
— Чтобы ты уже успокоился наконец, — процедил Эд сквозь стиснутые от боли зубы. — Надеюсь, полегчало.
Айзек замер, переваривая услышанное. Он посмотрел на красное пятно на лбу своего друга, затем на валяющуюся на полу книгу. Уголок его губ против воли дрогнул, пополз вверх, и он откинулся обратно на подушки, шумно выдохнув. Напряжение в груди действительно отпустило.
— Намного, — честно признался Айзек.
Эд скривился, продолжая массировать пульсирующую шишку.
— Рад слышать, придурок. В следующий раз кидайся чем-нибудь в мягкой обложке.
______________
Айзек лежал на спине, закинув руки за голову, и задумчиво сверлил взглядом высокий каменный свод потолка. В комнате стояла густая тишина, нарушаемая лишь мерным тиканьем старинных часов.
Спустя минут двадцать тяжелая дверь скрипнула, и на пороге появился Эд. В одной руке он держал грубый полотняный кулек, из которого доносилось характерное глухое позвякивание кубиков льда. Однако вместо ожидаемого страдальческого выражения лица, на губах Эда играла хитрая и довольная улыбка.
— Айзек, ты даже в самых смелых фантазиях не поверишь, что я случайно услышал, пока бродил по столовой за этим льдом, — с порога заговорщицки заявил Эд, плотно прикрыв за собой дверь.
— И что же? — лениво отозвался Айзек. Он даже не потрудился сесть, лишь слегка повернул голову на подушке, скептически изогнув бровь.
— В нижнем холле профессор Долган болтал с профессором Орлоффом. И знаешь что? Он с гордостью хвастался, что конфискованные чертежи твоей машины теперь лежат в башне Яго. Он сказал, что туда вход ученикам строго-настрого запрещен, поэтому там, цитирую: «самое надежное место во всей школе».
Взгляд Айзека мгновенно перестал быть ленивым. Он чуть нахмурился, в глазах мелькнула досада.
— Башня Яго? Тогда мне точно не видать этих чертежей, — с тяжелым вздохом констатировал Айзек, вновь уставившись в потолок. — За это крыло отвечает профессор Орлофф. А он жуткий параноик. Он с этих запретных коридоров почти глаз не спускает.
Эд уверенным шагом прошел вглубь комнаты. Он плюхнулся на свой матрас и, совершенно забыв про пульсирующую шишку на лбу, небрежно отшвырнул сверток со льдом в сторону. В его глазах плясали азартные бесята.
— Предлагаю проникнуть туда сегодня ночью, — выдал Эд, наклоняясь вперед и опираясь локтями о колени. — Когда все уснут мертвым сном.
Айзек хмыкнул, приподнимаясь на локтях. Он посмотрел на друга как на сумасшедшего.
— Каким образом, Эд? Ты-то сквозь стены ходить умеешь, а я — нет. Там старинная дубовая дверь, которая намертво заперта на несколько замков. Мы не сможем просто...
Он не успел договорить.
Эд с наслаждением выдержал короткую театральную паузу. Затем он медленно засунул руку в глубокий карман своих брюк и с громким, лязгающим металлическим звуком вытащил оттуда тяжелую, покрытую легким налетом ржавчины связку массивных ключей. Железо звякнуло в тишине комнаты, как музыка.
— Как ты... — Айзек осекся.
Он резко сел на кровати, его глаза расширились от неподдельного, искреннего изумления. Он протянул руку и осторожно забрал у друга холодную связку, взвешивая её на ладони, словно не веря своим глазам.
— Пришлось пойти на крайние меры, — Эд расплылся в широкой, самодовольной улыбке. — Обратился за помощью к Селене.
Пальцы Айзека дрогнули, ключи тихо звякнули.
— Слушай, она просто гениальный мастер заговаривать зубы! Пока она хлопала глазками, мило улыбалась и заливала завхозу какую-то слезливую чушь, отвлекая всё его внимание на себя, я бесшумно снял эту связку прямо с его пояса.
— План звучит как абсолютное безумие, — тихо произнес Айзек, перебирая длинными пальцами прохладный металл старинных ключей.
— А ты разве против такого? — Эд лукаво прищурился, ожидая ответа.
Уголки губ Айзека медленно поползли вверх, обнажая ту самую фирменную, уверенную и слегка хищную улыбку. В его глазах вспыхнул опасный огонек.
— Наоборот, — бархатным голосом ответил он, намертво сжимая ключи в кулаке.
В его голове уже с математической точностью выстраивался пошаговый план проникновения в самую запретную зону Невермора. Ночь обещала быть долгой.
Когда старинные часы в главном зале Невермора гулко пробили два часа ночи, школа окончательно погрузилась в тяжелый, мистический сон. Спали все, кроме двух парней, чьи тени бесшумно скользили по холодным каменным стенам.
Дождавшись глубокой ночи, Айзек и Эд выскользнули из своей комнаты. Они крались по темным, запутанным коридорам, затаив дыхание и стараясь не наступать на предательски скрипучие участки старинных половиц, маршрут которых они уже успели выучить наизусть. Их путь лежал в самое дальнее, отрезанное от остальных крыло школы.
Единственным их проводником был небольшой, побитый жизнью фонарик в руке Айзека. Он давал тусклый, желтоватый луч, который едва рассеивал густой мрак коридоров, но этого было как раз достаточно, чтобы смотреть под ноги и не привлечь к себе внимание тех, кто ещё недостаточно крепко уснул.
— Пришли, — почти беззвучным шепотом выдохнул Эд.
Он опустился на корточки перед массивной дубовой дверью, окованной почерневшим железом, ведущей в запретную Северную башню Яго. Эд достал из кармана тяжелую связку украденных ключей, которые при каждом движении издавали опасный металлический звон.
Айзек навис над ним, прикрывая ладонью стекло фонарика, чтобы сузить луч.
— Свети прямо в замочную скважину, — скомандовал Эд, прищуриваясь. — Я постараюсь визуально подобрать форму нужного ключа.
Он начал методично перебирать связку. Металл тихо скрежетал. Первый ключ вошел наполовину и застрял. Второй оказался слишком велик. Третий... раздался глухой, тяжелый щелчок. Первый замок поддался.
Эд и Айзек радостно переглянулись, в их глазах мелькнул азартный блеск. Осталось ещё два. Спустя пару неудачных попыток и тихих ругательств Эда, ночную тишину разрезал второй щелчок.
— Пока что всё идёт нормально, — с облегчением шепнул Эд, утирая испарину со лба и готовясь подбирать ключ к последнему, самому сложному замку.
Увлечённые процессом и стуком собственных сердец, парни совершенно не уловили мягкий звук приближающихся шагов.
Внезапно из кромешной темноты коридора прямо на них обрушился широкий, слепящий поток света. Парни синхронно вздрогнули, зажмурившись и инстинктивно прикрывая глаза руками от резкой боли.
— Взламываем башню Яго посреди ночи? — раздался спокойный, бархатистый мужской голос.
Свет чуть опустился, выхватывая из темноты фигуру профессора Долгана. Ему не спалось, и после нескольких часов бумажной работы в кабинете он решил немного прогуляться по ночным коридорам. На нем был накинут домашний кардиган, а в голосе не было ни капли злости — лишь искреннее удивление.
Парни замерли, словно олени в свете фар.
— Профессор Долган... — растерянно и испуганно пролепетал Айзек. Его дыхание перехватило.
Эд, всё еще сидя на корточках, медленно перевел взгляд на связку в своей руке, затем на дверь, а потом огляделся по сторонам с максимально невинным видом.
— Погодите-ка... — Эд нервно сглотнул, и на его лице расплылась та самая, глуповатая улыбка спасения. — Это ведь не наша спальня. Как я мог так ошибиться коридором, ума не приложу!
В этот момент из густой тени за спинами парней с другой стороны раздалось тихое, мерное гудение гидравлики. В свет фонаря выехал профессор Орлофф. Вернее, стеклянный купол, заполненный зеленоватой жидкостью, внутри которого покоилась живая голова профессора. Вся эта сложная система жизнеобеспечения передвигалась на хитроумном механическом шасси. Он молча наблюдал за нарушителями порядка.
— Профессор, взгляните-ка, кто решил тайно проникнуть на вашу подведомственную территорию, — всё с той же мягкой интонацией произнес Долган.
— Вижу, вижу, — булькающим, но абсолютно спокойным голосом отозвался Орлофф из своего саркофага. — Два смелых юнца, умудрившихся украсть мои ключи.
— Вы ведь понимаете, что вас за это могут исключить? — спросил Долган, глядя на них. Он говорил не строго, скорее с сожалением о загубленных талантах. — Обоих.
Айзек сжал кулаки. Страх вдруг испарился, оставив после себя лишь кристально чистое отчаяние изобретателя, которому больше нечего терять. Он сделал решительный шаг вперед.
— Профессор, прошу вас, дайте мне шанс! — его голос дрожал от напряжения и искренней страсти. — Я перепроверил расчеты! Я понял, в чем была моя ошибка! Я знаю, как стабилизировать машину, чтобы она смогла извлечь силу, не перегрузив ядро! Это сработает, клянусь вам!
Эд, отбросив шутки, медленно поднялся с корточек и встал плечом к плечу с другом.
— Это изобретение способно изменить саму природу и судьбы изгоев, чей дар наносит вред их жизням! — горячо поддержал он Айзека. — В будущем этот механизм сможет спасти сотни жизней!
Долган внимательно выслушал их пламенную речь, впитывая этот юношеский, чистый энтузиазм. Он перевел взгляд на купол Орлоффа.
— Что скажете, профессор? — тихо спросил Долган. — Вы наверняка уже досконально изучили эти изъятые чертежи. У Айзека действительно может получиться?
Внутри колбы зашипели пузырьки воздуха. Профессор Орлофф тяжело вздохнул и задумался.
— Задумка действительно стоящая. Гениальная в своей простоте, — признал он. — Но она катастрофически рискованная. Тем более, если проводить испытания на территории школы. Если что-то пойдет не так...
— Всё сработает как нужно! Без последствий! — Айзек сделал еще один шаг к профессору, глядя прямо в его глаза сквозь толстое стекло. — Однажды вы доверили мне свою жизнь, когда позволили создать для вас этот костюм жизнеобеспечения! Позвольте мне вести эту разработку под вашим личным руководством, профессор. Прошу вас.
Орлофф внимательно, изучающе смотрел на отчаянного парня. Он прекрасно помнил тот день. Его жизнь висела на волоске, и именно этот мальчишка придумал и собрал конструкцию, подарившую ему возможность передвигаться и существовать. Как истинный ученый, Орлофф давно разглядел в Айзеке не просто одаренного глупца, а настоящий талант, чья разработка для его выживания стала неоспоримым тому доказательством. Этот безумный энтузиазм Айзека убедил его рискнуть.
— Если ты ошибаешься, то мы все пойдем на дно, мальчик мой, — строго, но с едва заметной теплотой произнес Орлофф.
— Мы не ошибаемся, — твердо ответил Айзек.
Орлофф удивленно, но одобрительно кивнул, заметив, что Айзек говорит во множественном числе — «мы». Значит, Эд не просто стоял "на шухере", а был полноправно вовлечен в создание этого невероятного изобретения.
Голова в банке слегка повернулась.
— Мы промолчим об этом инциденте с профессором Долганом. До директора это не дойдет. Верно, профессор? — спросил он, заглядывая за спины парней.
Долган с облегченной улыбкой кивнул.
— Чтобы ни у кого больше не возникало лишних вопросов, занимайтесь этим делом в башне Яго, — Орлофф издал звук, похожий на механический смешок. — Тем более, какие именно ключи вам нужны для входа, вы уже прекрасно знаете.
Тихо загудев моторами, профессор Орлофф развернулся и уехал обратно в темноту коридора.
Долган подошел к замершему Айзеку. Он по-доброму положил свою ладонь на плечо парня и широко, искренне улыбнулся.
— Желаю удачи, юный творец истории, — доброжелательно произнес он.
— Спасибо, профессор, — счастливо выдохнул Айзек.
Долган ласково потрепал темные кудрявые волосы парнишки, ободряюще кивнул Эду и неспешно зашагал вслед за Орлоффом.
Парни остались одни в полумраке коридора. Они переглянулись, всё еще не до конца веря в реальность происходящего. Они не просто не вылетели из школы — они получили лабораторию. Наконец-то они смогут легально заниматься созданием машины для извлечения сил! И после усовершенствования записей они смогут воплотить в реальность главную, самую сокровенную мечту Айзека — вытащить разрушительную силу из его родной сестры и спасти её от проклятия Хайда.
***
Двери в кабинет распахнулись с резким, глухим стуком, впуская Айзека. Вид у него был хмурый и откровенно раздраженный, словно он не просто встал не с той ноги, а готов был убить первого встречного за косой взгляд. Сказывался не совсем удавшийся отдых в Джерико после бойни в лаборатории.
В просторном, дорого обставленном кабинете царила идеальная, давящая тишина. За массивным столом из черного дерева сидел Эдгар. В строгом костюме, с идеально уложенными волосами — настоящий властелин своей финансовой империи. Он вдумчиво, не мигая, смотрел на пухлую картонную папку, лежащую прямо перед ним.
— Не думал, что ты придешь так скоро, — ровным, почти лишенным эмоций голосом произнес Эд. Он медленно снял очки и аккуратно положил их рядом с бумагами, потирая переносицу.
— Ближе к делу, — отрезал Айзек, с тяжелым вздохом усаживаясь в кожаное кресло напротив друга. Он закинул ногу на ногу, всем своим видом показывая нетерпение.
Эд молчал. Он прикрыл рот ладонью, а пальцами свободной руки начал ритмично, раздражающе медленно постукивать по плотной обложке папки. На ней виднелась сухая казенная печать и надпись «Конфиденциально». Вид у него был невероятно уставшим и осунувшимся, словно он не спал несколько суток. Воздух в кабинете начал стремительно тяжелеть.
— Что это? — Айзек чуть прищурился, чувствуя, как инстинкты начинают бить тревогу. Эта неестественная серьезность Эда ему категорически не нравилась.
Эд выдержал долгую, мучительную паузу. Он смотрел куда-то сквозь Айзека, обдумывая, как преподнести информацию.
— Ко мне приходила полиция, — наконец произнес он, и его голос прозвучал глухо. — Пока вы с Селеной отсиживались в Джерико, зализывая раны после того взрыва в лаборатории... ко мне нагрянули гости. Разговор был предельно серьезным.
Айзек напрягся. Его расслабленная поза исчезла, он чуть подался вперед.
— Что хотели?
— Они дали мне вот это, — Эд сдвинул папку на середину стола. — Здесь содержится часть мелких грехов моей компании. Махинации, теневые счета, скрытые транзакции.
— С чего вдруг они решили прилипнуть к твоей корпорации именно сейчас? — Айзек нахмурился, в его голосе прорезалась сталь. — За столько лет существования твоего бизнеса они ни разу не совали сюда нос.
— Они сказали, что это лишь малая часть. Верхушка айсберга, которая лежит на самой поверхности, — Эд сцепил руки в замок, его взгляд стал мрачным. — Но они прямым текстом заявили, что будут копать дальше. Глубже. И если им придется, они обнародуют все подводные камни компании. Вывернут всё грязное белье на мировой рынок.
— Раз они пришли с предупреждением, а не с ордером на арест, значит... есть вариант выбора? — Айзек прищурился, пытаясь прочитать лицо друга.
— Именно... — Эд тяжело сглотнул и поднял на него потемневший взгляд. — Они готовы закрыть глаза абсолютно на все мои финансовые грехи. Уничтожить дело. При одном условии. Если я выдам им тебя.
В кабинете повисла звенящая, мертвая тишина.
— Иначе... — Эдгар горько усмехнулся, глядя на свои руки. — Их раскопки неизбежно приведут к полному краху моей империи. Потеря статуса, бизнеса, влияния и всех денег. Они оставят меня с абсолютно пустыми карманами на обочине жизни. А если мне сильно не повезет с судьей, то влепят такой срок, что я сгнию в камере.
Айзек молча, не сводя взгляда с Эда, протянул руку и придвинул папку к себе. Он открыл её. Его глаза быстро забегали по строчкам полицейских отчетов и выписок со счетов. Он подпер подбородок рукой, вдумчиво вчитываясь в текст, и с каждой секундой всё отчетливее понимал, что его ждет.
В голове Айзека закрутились холодные, логичные мысли. Эдгар — крупный бизнесмен. Много лет он потом и кровью развивал свое дело, выводил его на мировой уровень, строил эту империю с нуля. Обменять дело всей своей жизни, свободу, миллиарды и семью на старого друга, который просто внезапно объявился спустя три десятилетия и принес с собой одни проблемы — звучит как тотальное безумие. Любой нормальный человек выбрал бы себя.
Айзек медленно поднял глаза на Эда. В его взгляде не было ни мольбы, ни гнева. Только холодное принятие неизбежного.
— Значит... это конец. Верно? — тихо, ровным голосом спросил Айзек, нервно усмехнувшись.
Эдгар помолчал секунду, глядя на напряженного до предела друга, а затем... лениво откинулся на спинку своего роскошного кресла и пожал плечами.
— Ну, технически, единственный по-настоящему страшный скелет в шкафу моей компании — это проект «Черный Меридиан». А, ну и, конечно же, та тайная оружейная комната... и те два парня, которых ты так любезно убил в подвале моего здания, — Эдгар непринужденно покрутил в пальцах дорогую ручку. — Занесу пару миллионов в нужные руки, и дело закроют за недостатком улик. Как обычно.
Айзек замер. Его мозг на секунду отказался обрабатывать информацию.
— Что?
— Что «что»? — Эд невинно похлопал глазами, а уголки его губ предательски поползли вверх. — А ты что там себе в голове уже напридумывал, великий комбинатор?
— Н... ничего, — Айзек чуть запнулся, чувствуя, как адреналин, готовивший его к бою на выживание, стремительно сменяется жгучим желанием задушить этого идиота.
— Да брось, признайся! — Эдгар откровенно рассмеялся, отбрасывая ручку на стол. От его былой усталости и серьезности не осталось и следа. — Ты ведь реально подумал, что я сдам тебя копам ради своих счетов!
— Я бы прибил тебя прямо за этим столом, — процедил Айзек сквозь зубы, чувствуя, как горят уши от того, что его так легко подловили.
— Да ты просто испугался, я же вижу! — Эд продолжал откровенно издеваться, наслаждаясь моментом. — У тебя даже бледное лицо еще бледнее стало.
Айзек сжал челюсти, сверля его убийственным взглядом.
— А если бы твои тайны были куда серьезнее? — холодно спросил он. — Такие, где миллионы уже не спасут от тюрьмы. Выдал бы?
Эдгар театрально почесал подбородок, глядя в потолок, словно производя в уме сложные математические вычисления.
— Ну-у-у...
ХЛОП!
Айзек с оглушительным грохотом захлопнул картонную папку и резко вскочил из-за стола, стул жалобно скрипнул по паркету. Он понял, что Эд просто продолжает его троллить.
— Ладно, ладно, остынь! Я просто шучу! — Эдгар поднял руки в примирительном жесте, продолжая посмеиваться. — Не мог удержаться.
— Ты только мое время впустую потратил со своим дешевым театром, — прорычал Айзек, разворачиваясь к двери. — Идем ко мне в кабинет. Обсудим кое-что действительно важное. И без твоих идиотских шуток.
Эдгар, всё еще довольно ухмыляясь своей маленькой победе, молча встал из-за стола, поправил пиджак и послушно вышел вслед за раздраженным другом.
Они быстро шли по гулким коридорам, приближаясь к личным покоям Айзека. Шаги Айзека были резкими, чеканящими каждый метр — по его спине, напряженным плечам и тому, как он порывисто поправлял манжеты, было ясно: он на грани.
— Ты пришел ко мне уже без настроения, — заметил Эд, едва поспевая за другом и пряча усмешку. — Снова поссорился с Селеной?
— Она иногда бывает просто невыносима! — Айзек вскинул руку, эмоционально жестикулируя. — Я иногда думаю, что этот Хаос просто давит ей на мозги. Видимо, от того хваленого препарата не было вообще никакого толку, кроме того, что она стала еще более... — он замялся, подбирая слово, — невозможной!
Они остановились перед дверью. Айзек рывком открыл её и первым зашел внутрь. В гостиной царил уютный полумрак от завешенных портьеров.
— Насколько я знаю, так было с первого дня вашего знакомства, — Эд зашел следом, прикрыв дверь. — Но ты всё еще держишься за нее, как за спасательный круг. Хотя, ты тоже не подарок. Слушай... — Эд прищурился, глядя в затылок замершему другу. — А вы случайно не в тайном браке?
Айзек резко затормозил и обернулся. Его лицо в сумерках выглядело почти комично ошарашенным.
— Что?
— Ну а что? — Эд невозмутимо пожал плечами, проходя вглубь комнаты. — Вы ведете себя как типичная замужняя пара со стажем. Сначала крики и претензии, а потом — милые воркования. Уж я-то знаю, как это выглядит со стороны.
— Не дай бог, — Айзек раздраженно махнул рукой и быстрым, почти беглым шагом направился в сторону спальни.
Эд тем временем нащупал выключатель. Вспыхнул мягкий теплый свет, заливая кабинетную зону. Взгляд Эда упал на рабочее кресло Айзека — оно было развернуто спинкой к входу. Над кожаным краем виднелась макушка с характерными темными прядями. Эд замер, и на его лице медленно расплылась тревожная, но предвкушающая улыбку.
— Вот где она ходит, а?! — донесся из спальни возмущенный голос Айзека. — Как сквозь землю провалилась именно тогда, когда она мне нужна!
— Так... — Эд попытался вставить слово, видя, как кресло начинает медленно, едва заметно подрагивать.
— Погоди... — Айзек подошел к прикроватному столику.
Он раздраженно цапнул лежащий там предмет — блокнот, со всех сторон обклеенный сверкающими стразами, детскими наклейками с совами и переливающимися лунами. Он показался из комнаты и продолжал возмущаться:
— И что это вообще такое? — Айзек поднял дневник на уровень глаз, потрясая им в воздухе. — Это мой дневник? Нет, ты посмотри на нее! Она думает, что ей позволено даже мои записи превращать в этот... блестящий кошмар?!
Эд стоял посередине комнаты, его лицо застыло в гримасе «брат, тебе конец». Он отчаянно пытался привлечь внимание Айзека, активно вращая глазами и делая микродвижения головой в сторону кресла.
— Почему ты меня не поддерживаешь? — Айзек недоуменно уставился на друга, всё еще сжимая в руке «огламуренный» дневник. — Что у тебя с глазами? В чем дело? Тебе плохо?
Эд, поняв, что намеки не работают, просто вытянул руку и прямо указал в сторону окна, у которого стоял рабочий стол.
Айзек резко повернул голову. Из-за высокой спинки кресла, плавно и грациозно, выглянула Селена. На её губах играла та самая, «демоническая» улыбка — мягкая, нежная и обещающая долгие часы расплаты.
Айзек застыл как вкопанный. Его рука с дневником, украшенным стразами, медленно опустилась. Весь его боевой запал испарился, сменившись чистым, незамутненным осознанием масштаба катастрофы.
— Что... — только и смог выдавить он из пересохшего горла.
Селена легким движением развернула кресло к ним лицом. Она вальяжно откинулась на спинку. В её руках покоился строгий черный блокнот — настоящий дневник Айзека.
У них были абсолютно одинаковые дневники-близнецы, купленные в одной лавке. Но Селена, чтобы не путать, превратила свой в сверкающее произведение искусства, которое Айзек сейчас так неосмотрительно критиковал, приняв за свой.
Она облакотилась на стол и положила подбородок на скрещенные руки, держа в руках записник и не сводя с Айзека лукавого взгляда. Айзек выдавил из себя подобие улыбки, которая больше напоминала нервный тик.
— Дорогой муж, — спокойно и вкрадчиво произнесла Селена, смакуя каждое слово. Она прекрасно слышала шуточную теорию Эда и решила не упускать такой шанс. — Это твой дневник?
— Да... — Айзек судорожно сглотнул, переводя взгляд со своего черного дневника в руках Селены на блестящую обложку в своей руке. — Перепутал. Видимо.
— Мы можем поговорить? — голос Селены стал еще нежнее, что было дурным знаком.
— Мы же...вроде уже поговорили, — Айзек начал медленно, по сантиметру, пятиться в сторону выхода.
— Нет, не поговорили, — Селена плавно встала. Она аккуратно положила его черный дневник на стол, словно давая понять, что теперь её руки свободны для чего-то другого.
Внезапно Эд громко щелкнул пальцами, привлекая к себе внимание.
— О! Вспомнил! — выпалил он с видом человека, которого только что осенило. — У меня же в десять часов важнейшее совещание!
Айзек обернулся на друга, в его глазах читалась мольба о спасении.
— Эд, сейчас двенадцать дня.
— Вот именно! Катастрофически опаздываю! — Эд, глядя на друга, быстро похлопал его по плечу, беззвучно артикулируя «удачи», и рванул к выходу.
— Не оставляй меня... — отчаянно, почти одними губами прошептал Айзек в спину уходящему предателю.
— Пока, Эд! — весело крикнула Селена вслед.
Дверь захлопнулась. В комнате воцарилась тишина, которую можно было резать ножом. Напряжение достигло апогея. Селена скрестила руки на груди и начала медленно, размеренно обходить стол, направляясь к Айзеку. Она явно растягивала удовольствие, видя, как её «дорогой муж» теряет остатки самообладания.
Айзек, не зная, куда деть руки, принялся нарочито внимательно рассматривать дневник со стразами, который он всё еще сжимал.
— О... а это что? Сова? — он изобразил на лице крайнюю степень искусствоведческого восторга. — Какая симпатичная сова. И луна... и блестяшки так... блестят. Поразительно красиво. У тебя отличный вкус.
Он видел боковым зрением, что она уже совсем близко.
— Дорогой муж, — повторила Селена, сокращая дистанцию.
Айзек резко развернулся к двери, его шаг ускорился. Он почти бежал, больше не притворяясь, что его интересуют совы на обложке.
— Мне страшно, когда ты называешь меня так... — бросил он через плечо.
Селена, услышав это, лишь прибавила ходу, её глаза азартно блеснули.
— Что?
— Ничего...
Айзек одним рывком открыл дверь и вылетел в коридор, захлопнув её прямо перед носом Селены.
Девушка остановилась, перевела дыхание и, усмехнувшись, снова открыла дверь, выглядывая в коридор. Айзек уже был в десяти метрах от нее. Он стремительно удалялся, постоянно оборачиваясь, как преследуемый заяц.
— Эй! Ты же хотел что-то сказать! Ты же искал меня! — крикнула она ему вдогонку, не скрывая смеха в голосе.
— Забыл! Как вспомню — сообщу! — донеслось из-за поворота.
— А дневник?
— Оставь пока себе!
— Я про свой! Верни мне мой дневник! — крикнула Селена, но ответом ей был лишь топот быстро удаляющихся шагов. Айзек явно не собирался возвращаться в ближайшие пару часов.
Селена тяжело вздохнула, качая головой, и закрыла дверь. Она вернулась к столу и уютно устроилась в его кресле, вдыхая знакомый запах одеколона и старой бумаги.
— Всё равно ты сюда вернешься, — прошептала она с довольной улыбкой.