Потомок Хаоса

Ночные коридоры академии Невермор, обычно полные шепотков и интриг, сейчас были погружены в густой, вязкий сон. Тени от горгулий вытягивались на каменном полу, словно когтистые лапы, пытающиеся ухватить редких прохожих. Но некоторым в этот «час волка» не спалось: жажда истины, как известно, сильнее потребности в отдыхе.

- Я надеюсь, ты не потерял кулон Агаты? Тот, который она в панике обронила, когда убегала? - голос Уэнсдей эхом отлетал от холодных стен. Она шла уверенно, чеканя шаг, не оглядываясь по сторонам. - Мне нужен этот артефакт. Это единственная ниточка, чтобы подтвердить мои теории о том, что я узнала.

Вещь, семенящий рядом на кончиках пальцев, издал серию ритмичных постукиваний по камню, заверяя хозяйку, что драгоценная улика надежно спрятана в недрах её письменного стола.

- Превосходно, - кивнула Уэнсдей, и в её тоне проскользнуло мрачное удовлетворение. - Тогда не будем терять времени. Попробуем ещё раз взломать её воспоминания. Эта тайна не уйдет со мной в могилу. По крайней мере, не сегодня.

Она толкнула тяжелую дубовую дверь своей комнаты. Петли привычно скрипнули, и помещение встретило её непривычной, почти звенящей пустотой. Раньше, переступая этот порог, Уэнсдей словно попадала под перекрестный огонь: её черно-белый мир сталкивался с радужным взрывом. Половина Инид всегда была... вопиюще живой. Разбросанные плюшевые игрушки, постеры, запах сладких духов - всё это было хаосом, который, как ни странно, уравновешивал стерильный порядок стороны Аддамс. Но сейчас здесь царила лишь тишина. Уэнсдей любила покой больше всего на свете - он был её естественной средой обитания, как формалин для заспиртованного образца. Но с появлением оборотня в её жизни эта тишина перестала быть уютной. Она стала... оглушающей. Доставляла странный, зудящий дискомфорт где-то в районе грудной клетки.

Погруженная в эти несвойственные ей размышления, Уэнсдей вошла в комнату, не сразу заметив изменение в атмосфере. Воздух был другим - наэлектризованным, чужим. Она закрыла за собой дверь, отсекая коридорный сквозняк, и щелкнула выключателем.

Вспыхнувший свет мгновенно выхватил из полумрака фигуру, бесцеремонно расположившуюся за её рабочим столом.
Уэнсдей замерла. Её лицо, обычно непроницаемое, как могильная плита, на долю секунды дрогнуло. Она ожидала увидеть кого угодно - заблудшего призрака, очередного монстра или дух директрисы Уимс, - но только не его.

Незнакомец сидел лицом к Уэнсдей, вальяжно откинувшись на спинку стула, закинув ногу на ногу. Локтем он опирался на столешницу, подпирая подбородок, и всем своим видом излучал ауру хозяина положения. Это была поза хищника, который забрался в чужое гнездо и ждет возвращения добычи.

- Ух, это ты... - Уэнсдей попыталась вернуть голосу привычную сталь, но первые звуки вышли предательски хриплыми. Шок от вторжения был слишком внезапным. Она быстро взяла себя в руки, выпрямила спину и сузила глаза. - Неожиданно.

- Да, это снова я, - произнес Айзек. Его губы растянулись в кривой, самодовольной ухмылке. - Не на самой теплой ноте закончилась наша последняя встреча, верно?

Его взгляд скользнул вниз, к ногам девушки, где застыл Вещь. Рука, почувствовав угрозу, напряглась, готовая в любой момент прыгнуть.

- И как странно видеть свою руку отдельно от тела, - протянул Айзек с насмешливой задумчивостью, - особенно в то время, когда у меня самого комплект конечностей снова полон.

Он демонстративно поднял правую руку - ту самую, которую соткала для него магия Селены во время воскрешения. Айзек медленно пошевелил пальцами, любуясь ими, словно пианист перед концертом.

- Как поживаешь, дружок? - бросил он Вещи, даже не пытаясь скрыть издевки в голосе.

В ответ Вещь резко выпрямился и с непередаваемой экспрессией вытянул средний палец. Жест был красноречивее любых слов.

Уэнсдей внимательно сканировала незваного гостя. Интуиция - та самая, что не раз спасала ей жизнь, - подсказывала: Айзек пришел не за местью. В его глазах не было жажды крови, лишь холодный расчет и скука. Но его истинные мотивы оставались загадкой, темной водой, в которую опасно заходить. Подавив первичный испуг и загнав эмоции в самый дальний угол сознания, она двинулась к столу. Игнорируя присутствие парня, словно он был просто досадным предметом интерьера, Уэнсдей выдвинула ящик.

- Зачем ты здесь? - сухо спросила она, нащупывая холодный металл кулона Агаты. - Если ты пришел любоваться моим интерьером, то должна признать: ты портишь композицию.

- О, не льсти себе. Ты наверняка знаешь тут каждого в школе, - Айзек лениво проследил взглядом за её движениями. - Поэтому, чтобы не тратить драгоценное время на поиски, я решил сократить путь и спросить у тебя лично об одном человеке.

Уэнсдей не ответила. Сжав кулон в руке, она подошла к своему шкафу. Коробка с черными свечами для спиритических сеансов стояла на самом верху, вызывающе высоко. Уэнсдей встала на цыпочки, вытягиваясь в струну, но пальцы лишь скользнули по пыльному краю картона. Раздраженно выдохнув, она развернулась и направилась на «вражескую территорию» - цветастую половину Инид. Она с отвращением откинула мягкую игрушку со стула двумя пальцами и взяла его.

- И кто же этот несчастный? - спросила она, водружая стул перед шкафом и поднимаясь на него.

- Логан. Знаешь такого? - имя прозвучало просто, но с подтекстом.

В этот момент Айзек, даже не меняя позы, плавно вытянул руку вперёд. Коробка со свечами, повинуясь его невидимой силе, мягко оторвалась от полки и поплыла по воздуху. Она плавно, почти нежно опустилась на пол в центре комнаты, не издав ни звука. Айзек явно старался не шуметь - в три часа ночи лишнее внимание было ни к чему даже ему.

Заметив, как спина Уэнсдей напряглась при упоминании имени, он усмехнулся. Её реакция была микроскопической, но достаточной. Она знала ответ.

- Не понимаю, о ком ты говоришь, - холодно отрезала Уэнсдей, грациозно спрыгивая со стула. Она брезгливо отряхнула свою черную толстовку, словно касание к мебели Инид могло оставить на ней пятна радуги, и резким движением головы отбросила челку с глаз.

- То есть ты его не знаешь? - переспросил Айзек, наслаждаясь игрой.

- Впервые слышу это имя, но меня от него уже тошнит, - солгала она, не моргнув глазом, и подошла к коробке. - Более идиотского имени я ещё не слышала.

Уэнсдей присела на корточки, раскрыла коробку и начала методично выкладывать свечи на пол, готовясь к погружению в сознание Агаты. Ей нужно было отвлечься, нужно было заняться делом.

Но тишину ночи разорвал грохот. Дверь комнаты распахнулась так, словно её выбили тараном. В проеме стояли двое - запыхавшиеся, раскрасневшиеся и абсолютно неуместные в этой мрачной сцене. Аякс и Логан, скрытый под обликом Пагсли. Они смеялись, толкая друг друга плечами, их громкие голоса разносились по коридору как раскаты грома среди ясного неба.
Уэнсдей медленно обернулась. В её взгляде читалось желание совершить двойное убийство.

- Тебя здесь только не хватало... - прошипела она себе под нос, сверля взглядом нарушителей спокойствия.

Она резко поднялась с пола, выпрямившись во весь рост. Её глаза метали молнии, пытаясь телепатически передать сигнал: "Заткнитесь, идиоты! Немедленно!". Она делала страшные глаза, кивала в сторону темного угла комнаты, но парни, увлеченные своей шуткой, были слепы к её знакам.

- Аякс, вы ещё не спите? - спросила Уэнсдей, стараясь обратить на себя внимание.

- Ты звала его, поэтому я решил проводить Ло... - начал было Аякс, улыбаясь во весь рот.

- Пагсли! - перебила его Уэнсдей громким, срывающимся голосом. Сердце пропустило удар. Если Аякс назовет настоящее имя, всё пропало. - Ты пришел, наконец-то!

Она шагнула к ним, пытаясь перехватить инициативу.

- Но ты можешь идти. Я справлюсь сама, - Уэнсдей впилась взглядом в глаза "брата", стараясь выглядеть убедительно. - Кошмарной ночи.

- Уэнсдей, да расслабься, это же я, Логан, - беспечно отмахнулся тот.

Иллюзия спала. Черты лица Пагсли поплыли, и перед ней возник настоящий Логан. Он сделал пару шагов вглубь комнаты, всё ещё улыбаясь, и наконец-то соизволил посмотреть на подругу. Взгляд Уэнсдей был красноречив: в нем читался смертный приговор.

Логан осекся. Он медленно перевел взгляд вглубь комнаты и замер. В полумраке, на половине Уэнсдей, сидел Айзек. Он не шелохнулся, сохраняя ту же расслабленную позу. На его лице играла довольная, хищная улыбка, а пальцы лениво помахали вошедшему. Он явно наслаждался этим дешевым спектаклем, который так бездарно провалила Уэнсдей.

Аякс, стоящий в дверях, почувствовал неладное. Атмосфера в комнате сгустилась до предела. Он шагнул внутрь и, увидев незнакомца в стуле, мгновенно напрягся. Его рука рефлекторно взлетела к шапке, готовая сорвать её и выпустить на волю горгон.

- Уэнсдей?... - голос Аякса стал низким и серьезным. Он схватил Логана за рукав кофты, оттягивая его назад. - Тебе нужна помощь?

Уэнсдей тяжело вздохнула, закатив глаза к потолку. Окружающая её концентрация глупости превышала все допустимые нормы. Она скрестила руки на груди, отгораживаясь от всего мира.

- Уже нет, - ледяным тоном ответила она. - Ситуация вышла из-под контроля благодаря вашему фееричному появлению.

Аякс колебался. Он переводил неуверенный взгляд с мрачной Уэнсдей на ухмыляющегося Айзека и обратно. Инстинкт требовал защищать, но Уэнсдей едва заметно мотнула головой в сторону двери. Это был приказ покинуть её территорию. Аякс еще секунду помедлил, но спорить с Аддамс было себе дороже. Бросив последний подозрительный взгляд на сидящего парня, он неохотно развернулся и вышел, плотно закрыв за собой дверь. Щелчок замка прозвучал как выстрел.

Оставшись втроем, Уэнсдей подошла к Логану почти вплотную. Тот стоял ни жив ни мертв, будто приклеенный к полу.

- Балбес! - прошипела она ему в лицо. - Эволюция явно обошла тебя стороной.

- Ну здравствуй, Логан, - бархатный голос Айзека разрезал тишину. Он наконец встал, медленно, словно разминаясь.

Логан стоял в центре комнаты, боясь сделать лишнее движение. Его взгляд был прикован к фигуре, вышедшей из тени.

- Айзек Найт? - спросил он, и голос его предательски дрогнул.

- Верно, - кивнул тот, подходя ближе. В его глазах плясали опасные огоньки. - Ты, кажется, хотел личной встречи со мной? Признаюсь честно, не ожидал такого желания от кого-то. Обычно меня хотят только убить, - произнес он, кинув мимолётный взгляд на Уэнсдей.

Уэнсдей, игнорируя напряженную атмосферу, вернулась к прерванному занятию. Она опустилась на колени и продолжила методично расставлять черные восковые свечи, формируя идеальный круг в центре комнаты. Её движения были точными, как у хирурга или палача. Логан, всё ещё пребывающий в прострации от встречи с Айзеком, бестолково топтался прямо в центре её оккультной композиции.

Когда его кроссовок в очередной раз едва не опрокинул свечу, терпение Уэнсдей лопнуло. Она, не прекращая расставлять атрибуты и даже не поднимая головы, с силой ударила его тыльной стороной ладони по лодыжке. Удар костяшками был коротким, резким и болезненным - фирменный стиль Аддамс. Этим жестом она не только прогоняла чужака со своей суверенной территории, но и выражала крайнюю степень раздражения глупостью происходящего. Логан, охнув от неожиданной боли, поспешно перешагнул через свечной барьер, неуклюже вываливаясь из круга.

- Скажи мне, Логан, что это такое? - голос Айзека звучал обманчиво мягко, почти ласково, но от этого холодок бежал по спине.

Он небрежно бросил на стол ту самую папку. Она шлепнулась о деревянную поверхность с тяжелым, глухим звуком, словно внутри лежали не бумаги, а чьи-то приговоры.

- Это... записи об эксперименте над... Селеной... - голос Логана дрожал, срываясь на фальцет. Он сглотнул, чувствуя, как пересохло в горле под пристальным взглядом темных глаз.

- Я читать умею, - Айзек чуть наклонил голову, и его голос упал на октаву ниже, приобретая металлические нотки угрозы. - Я спрашиваю не об этом. Где ты это взял?

- В кабинете профессора Орлоффа, - выпалил парень.

Уэнсдей, до этого делавшая вид, что её интересует только симметрия свечей, медленно подняла взгляд. Её глаза сузились. Ситуация становилась непредсказуемой, а она ненавидела терять контроль.

- Как ты её нашел? - продолжал допрос Айзек. Он не повышал голоса, но каждое его слово вбивалось, как гвоздь в крышку гроба.

- Я хотел найти то, что тебя может заинтересовать. Хоть что-нибудь, - Логан начал тараторить, пытаясь оправдаться. - Я менял облики, проникал в учительские, облазил почти все кабинеты в поисках чего-то значимого, чего-то, что имеет вес.

- Для чего тебе это? - Айзек снова сел и откинулся на спинку стула, изучая собеседника как любопытный экземпляр под микроскопом.

- Хочу быть полезным. Хочу помочь вам. Селена напрочь запретила нам с Уэнсдей вмешиваться, сказала сидеть тихо. Поэтому я решил действовать в обход. Через тебя.

- Но зачем тебе нам помогать? - Айзек усмехнулся, и эта улыбка не предвещала ничего хорошего. - Разве логика не подсказывает, что тебе, как ученику этой «светлой» школы, должно хотеться покончить с нами? Уничтожить зло и всё в таком духе?

Логан промолчал, собираясь с духом. Айзек медленно окинул взглядом сжавшуюся фигуру парня. Он прищурился, словно сканируя его душу, и плавно положил руку на колено закинутой ноги, постукивая пальцами в такт невидимому ритму.

- Кто ты такой, парень? - спокойно, почти скучающе поинтересовался он.

- Логан Фф... - начал тот.

Он хотел растянуть первую букву, возможно, чтобы оттянуть момент истины, но его взгляд метнулся вниз. Уэнсдей, сидящая на полу на коленях, едва заметно, одними глазами и микроскопическим движением головы, отрицательно качнулась. «Заткнись», - кричал её взгляд. «Не смей произносить это имя».
Но Логан уже шагнул в пропасть по своему желанию. Он сделал глубокий вдох, словно перед прыжком в ледяную воду.

- Фрамп.

В ту же секунду его ногу пронзила острая боль - второй удар Уэнсдей был куда сильнее и точнее первого. В нем было больше не предупреждения, а наказания за идиотизм.

- Ау! - вскрикнул Логан, поджимая ушибленную ногу и яростно растирая место удара.

Эффект от его слов превзошел ожидания. Глаза Айзека, обычно холодные и расчетливые, округлились. Маска безразличия треснула. Рука замерла.

- Фрамп? - переспросил он, не сумев поверить в услышанное. - У Офелии есть сын? Вот уж не думал, что безумие передается по наследству... Тогда мне ещё меньше понятно твоё рвение нам помочь.

- Я хочу расплатиться за грехи своей матери, - твердо ответил Логан.

Теперь в его голосе звенела сталь. Страх ушел, уступив место мрачной решимости и глубокому, выстраданному чувству вины за преступления, к которым он не имел отношения.

- Я знаю, что сделала моя мать тридцать лет назад. Селена запретила ворошить прошлое, сказала, что это не моё дело. Но я так не считаю. Это моя кровь. Поэтому я решил привлечь твоё внимание, найдя этот компромат.

В комнате повисла тяжелая тишина. Айзек смотрел на него долго, оценивающе. Затем уголок его губ дрогнул вверх.

- Что ж... У тебя это прекрасно получилось, - наконец произнес он. - Ты в игре.

- Серьезно? - довольно спросил Логан, а на его лице расползалась улыбка.

- Да.

Айзек взял папку со стола, словно трофей, и грациозно поднялся. Он расправил полы своего длинного пальто, смахнув невидимые пылинки.

- Как будешь нужен мне, я дам знать. У меня уже созрела одна прекрасная, весьма занимательная идея, где твои таланты придутся как нельзя кстати, - сказал Айзек. Проходя мимо Логана, он по-приятельски, но с ощутимой тяжестью похлопал его по плечу.

Он направился к выходу, но, уже взявшись за дверную ручку, замер. Обернувшись через плечо, он бросил взгляд вниз, туда, где замерла обрубленая кисть.

- Кстати, правша. Раз уж ты стал таким независимым и самостоятельным, может, вернешь вещь, которая по праву принадлежит мне?

Вещь вопросительно изогнул пальцы, изображая искреннее недоумение: "О чем речь?"

- Моё фамильное кольцо, - процедил Айзек. - Где оно?

- Он выбросил его, - бесстрастно сообщила Уэнсдей, бесшумно вставая с пола, вклиниваясь в их диалог.

- Выбросил? - брови Айзека поползли вверх. Такого неуважения он не ожидал даже от своей бывшей руки.

Уэнсдей подошла к мусорной корзине, стоящей в углу. Она запустила руку внутрь и из-под груды скомканных черновиков и фантиков достала золотой перстень с темной гравировкой шахматной фигуры коня. Она подошла к Айзеку и протянула находку.

- Держи.

Тот вытянул руку. Его пальцы сомкнулись вокруг холодного металла кольца, но в момент передачи он случайно, лишь кончиками пальцев, задел ледяную ладонь Уэнсдей. Это касание сработало как детонатор.

Внезапно мир вокруг Уэнсдей схлопнулся. Звуки исчезли, краски померкли, сменившись ослепительной вспышкой боли. Тело мгновенно окаменело, отказываясь подчиняться. Её голова резко, неестественно запрокинулась назад, позвоночник выгнулся дугой. Из широко распахнутых, невидящих глаз, вместо прозрачных слез, хлынула густая, вязкая чернота. Черные, как смола, дорожки побежали по бледным щекам, создавая жуткий контраст. Земля ушла из-под ног. Тело обмякло. Она начала заваливаться назад, как подкошенная статуя.

Айзек среагировал мгновенно. Рефлексы сработали быстрее мысли - выронив папку, он успел подхватить Уэнсдей за мгновение до удара об пол. Удержав хрупкое тело, он бросил быстрый взгляд на Логана, который застыл с выражением полного ужаса и непонимания на лице.

Не говоря ни слова, Айзек легко поднял Уэнсдей на руки и перенес её на кровать. Он опустил её на черное покрывало, пока её тело продолжало биться в мелкой, пугающей дрожи.
Вещь, оценив ситуацию за долю секунды, метнулся на половину Инид. Он ловко запрыгнул на кровать оборотня, нырнул под подушку и выудил оттуда белоснежный шелковый платок с вышитыми инициалами. Спрыгнув на пол, он подбежал к кровати Уэнсдей, вскарабкался по одеялу и настойчиво протянул платок Логану.

Логан, чьи руки тряслись, выхватил мягкую ткань из пальцев Вещи. Он склонился над подругой, осторожно, почти невесомо вытирая жуткие черные подтеки с её мраморного лица. Ткань мгновенно пропитывалась тьмой, пока тело Уэнсдей содрогалось в остаточных конвульсиях видения, которое разрывало её сознание на части.

***

Мир перевернулся. Реальность комнаты в Неверморе растворилась, уступая место холодному, сырому мраку.
Уэнсдей стояла посреди мрачного подвального помещения. Воздух здесь был спертым, пахнущим плесенью и старым камнем. Длинный, уходящий во тьму коридор был усеян множеством дверей, за которыми скрывались такие же темные, безжизненные комнаты. Это место напоминало не подвал богатого особняка, а средневековое узилище, тайную тюрьму для неугодных.

Мимо неё, едва не задев плечом, прошел дворецкий дома Фрампов - Мартис. Его лицо было бледным, на шее виднелся шрам, движения дерганые. Он подошёл к одной из дверей и, лязгнув ключом, открыл её.

Внутри металась молодая девушка. Блондинка, почти ровесница Айзека, с растрепанными волосами и безумным взглядом. Это была Офелия. Её глаза были широко распахнуты, полны животного ужаса, словно она только что заглянула в бездну и бездна посмотрела на неё в ответ.

- Ну что? - бросилась она к вошедшему, хватая его за лацканы пиджака. - Ты нашел её тело? Скажи мне!

- Нет, мисс, - голос дворецкого дрожал. - Я обыскал всё. Не знаю даже, кто и для чего мог выкопать её. Яма пустая.

Офелия отшатнулась, закрывая рот руками.

- Может, её хотят воскресить... - прошептала она, и в её голосе зазвучали истеричные нотки. - А может, это её отец настоял на выяснении реальной причины смерти? Может, полиция эксгумировала труп для изучения? Нет, нет, нет, только не это...

Она схватилась за голову, пальцы судорожно сжали виски. Девушка начала мерить шагами тесную комнату, словно загнанный зверь в клетке.

- Ещё и Айзек на днях погиб... Чёрт возьми! Всё должно было быть не так! - выкрикнула она в пустоту. - Это катастрофа.

- Полгода прошло уже с её смерти, мисс Офелия. Вряд ли это полиция, - пытался хоть немного успокоить её Мартис. - О таком бы сообщили.

Офелия резко остановилась, тяжело дыша.

- Где сейчас Мортиша? - отрывисто спросила она.

- В школе, мисс.

- А мама́?

- В своем кабинете. Работает с документами.

Офелия на минуту замерла, кусая губы до крови. Её мысли лихорадочно скакали, пытаясь найти выход из тупика. Наконец, собрав остатки самообладания в кулак, она подошла к Мартису и с силой вцепилась в его плечи. Её ногти впились в ткань.

- Слушай меня внимательно, Мартис, - зашипела она ему в лицо. - Ты пойдешь сейчас в мою комнату. Прямо сейчас. Там, под ковром, лежит мой личный дневник. Чёрная обложка. Возьми его и сожги. Уничтожь. Ты понял меня? Мама́ не должна знать об этом. Ни о пропавшем теле Селены, ни о смерти Айзека, ни о дневнике.

- Но, мисс... Как мне его сжечь так, чтобы миссис Фрамп не заметила?

- Придумай что-нибудь! - взвизгнула Офелия, и в её глазах плескалось безумие, смешанное со страхом. - Утопи, съешь, разорви на крупицы, но уничтожь этот дневник!

Мартис, видя её состояние, лишь послушно кивнул. Он попятился к выходу, вышел из комнаты и снова запер девушку на замок. Положив тяжелую связку ключей в карман, он направился вдоль по темному коридору к закругленной винтовой лестнице, ведущей наверх.

Уэнсдей бесшумной тенью следовала за ним, стараясь запомнить каждую деталь, каждый поворот. Но внезапно пространство вокруг исказилось. Локация сменилась резко, словно кто-то грубо обрезал кинопленку и склеил её с другим кадром.

Сырой подвал исчез. Теперь они находились в светлой, уютной комнате школьницы, залитой дневным светом. Здесь пахло лавандой и старой бумагой. На кровати лежала выглаженная школьная форма Офелии. Мартис, озираясь по сторонам, встал на колени возле кровати и согнулся в три погибели.

Самый дальний угол тяжелого персидского ковра был слегка приподнят. Дворецкий, трясущейся рукой, пошарил в тайнике и вытянул то, о чем говорила Офелия - толстый дневник в черном кожаном переплете. Он прижал его к груди, снова посмотрел по сторонам, будто чувствовал на себе чей-то тяжелый взгляд, и поспешно засунул книгу во внутренний карман своего пиджака. Оправив полы одежды, он ещё раз нервно окинул взглядом комнату и выскользнул за дверь.

Уэнсдей последовала за ним в коридор.
Мартис шел быстро, почти бежал, но, завернув за угол коридора, он резко затормозил и отпрыгнул в сторону, едва не вскрикнув от неожиданности. По его телу пробежала волна жара, сменившаяся ледяным потом.

Вдоль стены, скрестив руки на груди, стояла Эстер Фрамп.
Она была облачена в дорогой черный халат с богатой вышивкой и мехом, который делал её фигуру монументальной и устрашающей. Она смотрела куда-то вдаль, в окно, но Мартис знал - она видит всё. Боковым зрением она наблюдала за каждым движением перепуганного слуги.

- Миссис Фрамп... - прохрипел дворецкий. Он дышал тяжело, как загнанная лошадь, но изо всех сил старался держать лицо, чтобы не выдать себя. - Добрый день.

- Мааартис... - её голос был тихим, тягучим и опасным, как яд. - Вот уж не думала, что у тебя есть от меня секреты.

- Что вы, мадам, как бы я посмел... - начал лепетать он, отступая на шаг.

Эстер медленно, грациозно отошла от стены и наконец повернула голову. Её взгляд вонзился в Мартиса, пригвождая его к месту. Глаза дворецкого бегали по полу, изучая узоры паркета, лишь бы не встречаться с тяжелым взором хозяйки дома. Он нервно сглотнул вязкую слюну, понимая, что обречен.
Фрамп вальяжно протянула руку вперёд. Ладонью вверх. Требовательно.

- Отдай мне его, - проговорила она абсолютно спокойно.

- Миссис Фрамп, я...

- Мартис. Отдай, - повторила Фестер. В её тоне не было ни капли гнева, только абсолютная, несокрушимая власть.

Ей не нужно было кричать. Одной её интонации было достаточно, чтобы сломить волю любого в этом доме. Мартис понял: сопротивление бесполезно. Игра окончена. Его дрожащая рука медленно, словно преодолевая огромное сопротивление, скользнула под пиджак. Он вытянул оттуда черный дневник. Секунду он колебался, надеясь на чудо, на то, что она передумает, но чуда не произошло. Он вложил книгу в протянутую ладонь Эстер.

Пальцы хозяйки хищно сомкнулись на переплете, вырывая улику из влажных рук слуги.

- Прекрасно, - произнесла она, взглянув на обложку. - А теперь слушай меня. Ты пойдешь и разожжешь камин. Сделай всё так, как просила тебя Офелия. Через час пойдешь к ней и скажешь, глядя в глаза, что сжёг его. Скажешь, что пепел развеял по ветру.

Она сделала паузу, наслаждаясь моментом.

- Я была у себя в кабинете. Я ничего не видела. Ты меня понял?

- Да, миссис Фрамп... - прошептал раздавленный Мартис.

- Офелии ни слова правды! Можешь идти.

Оставшись ни с чем, предав доверие юной госпожи и став марионеткой в руках старшей, дворецкий понуро побрел выполнять приказ без права перечить.

***

Видение схлопнулось. Уэнсдей сделала резкий, глубокий вдох, будто вынырнула с огромной глубины на поверхность. Воздух с шумом ворвался в легкие, обжигая горло. Она инстинктивно схватилась обеими руками за шею, чувствуя, как бешено колотится сердце.

- Уэнсдей! - голос Логана прозвучал совсем рядом, полный тревоги. - Наконец-то вернулась, - выдохнул он, сидя на краю её кровати. В его руках всё ещё был зажат черный от слёз платок.

Уэнсдей с трудом сфокусировала зрение. Картинка перед глазами плыла, но постепенно обретала четкость. Она подняла взгляд.

Айзек стоял чуть поодаль, небрежно облокотившись на железную спинку кровати. Он выглядел раздражающе свежим и собранным. На мизинце его правой руки тускло сверкал возвращенный фамильный перстень. Он внимательно, с интересом натуралиста, наблюдал за её пробуждением.

- И что это было? - спросил он, приподняв бровь.

- Недомогание, - хрипло бросила Уэнсдей, пытаясь сесть ровно и вернуть себе привычное достоинство. Врать было глупо, но признавать слабость перед ним ещё хуже.

- Да что ты, - с неприкрытой издевкой протянул Айзек. Он прекрасно понимал, что это ложь, но сейчас ему было всё равно. Он получил то, что хотел - кольцо и нового пешку в лице Логана. - Весьма драматичное недомогание. Ладно, я пошел.

Он оттолкнулся от спинки кровати и подошёл к папке, которая валялась на полу, Подняв её, он направился к двери, но на прощание добавил, не оборачиваясь:

- Логан, жди сигнала. Ты теперь в игре.

- Хорошо, - уверенно отозвался тот.

Айзек лишь ухмыльнулся уголком губ, не оборачиваясь, и вышел в коридор, ритмично постукивая папкой с документами по бедру. Дверь за ним закрылась, оставив Уэнсдей и Логана наедине с тяжелыми тайнами прошлого.