Ilia Malinin

Следующие несколько дней прошли в тягучем, монотонном режиме. Тренировки, дом, снова тренировки. Я почти не разговаривала с командой, держалась в стороне. Эмбер и Алиса не лезли, чувствуя, что я не готова. Максим пытался шутить, но быстро затихал, натыкаясь на мой пустой взгляд

Татьяна и Роман заметили, что я стала замкнутой, но не давили. Только иногда переглядывались, когда я пропускала очередной перерыв или отказывалась от еды

Т: Мия, ты уже два часа не отдыхала, — сказала Татьяна, когда я подъехала к бортику за водой

— Я в порядке, — ответила я, вытирая лицо краем рукава

Т: Ты себя не бережёшь

Я посмотрела на неё. В её глазах было беспокойство. Настоящее, не тренерское. Почти материнское. Такое же, каким смотрела на меня мама. У меня кольнуло в груди

— Я просто хочу кататься, — сказала я

Она не стала спорить. Только вздохнула и кивнула Роману. Он включил музыку

«Nothing Else Matters» Metallica. Мощные струнные, глубокий голос певца, который звучал так, будто он пел только для меня

Мы работали над хореографией для новой короткой программы. Татьяна выстраивала движения, Роман поправлял мелочи — высоту рук, наклон головы, положение корпуса. Я слушала музыку и чувствовала её всем телом. Она была про меня. Про боль, которую я носила внутри. Про потерю мамы. Про любовь, которую не могла забыть. Про страх, который поселился где-то под рёбрами после Токио

Руки сами поднимались, тело само находило нужные позы. Я закрывала глаза и позволяла музыке вести меня. Иногда я представляла, что катаюсь не одна — что он рядом. Но открывала глаза и видела пустой лёд

Р: Хорошо, — сказал Роман, когда музыка закончилась. — Теперь попробуем с прыжками. Только давай в этот раз тройные тебе поставим

Я кивнула, поправила перчатки и отъехала в центр льда.

3F — чисто. Я приземлилась и сразу поехала дальше, не давая себе времени на раздумья. 3Lz+3T — чисто. Я чувствовала, как тело работает, как прыжки получаются. Но потом я пошла на 3А.

Разгон. Толчок. В воздухе я поняла, что что-то не так — перекрут, так ещё и руки ушли вперёд. Приземление вышло кривым, лезвие зацепилось, и я упала, больно ударившись бедром об лёд

— Чёрт, — прошипела я, вставая и отряхиваясь

Т: Не торопись, — сказала Татьяна с бортика. — Программа новая, телу нужно привыкнуть. Не ломай себя

— У меня всё получится, — ответила я, хотя внутри всё кипело от злости на себя.

Я отъехала на новый круг, разогналась и снова прыгнула 3А. На этот раз чисто. Я выдохнула и продолжила программу

Поздно вечером, когда все ушли, я осталась на катке одна

Тишина была такой плотной, что я слышала своё дыхание. Я надела наушники, включила ту же музыку — «Nothing Else Matters». Закрыла глаза на секунду, глубоко вдохнула и начала катать программу снова

3F — чисто. Я чувствовала, как лёд слушается меня. 3Lz+3T — чисто. Тело работало как часы. 3A — падение. Я больно ударилась коленом, но сразу встала. Отряхнулась, снова на круг. 3A — падение. 3A — степ-аут. 3A — чисто

Я падала, вставала, падала снова. Но не сдавалась.

Лёд был холодным, твёрдым, но он лечил. Даже когда было больно. Даже когда внутри всё кричало. Я катала программу до тех пор, пока мышцы не отказали. Пока ноги не перестали слушаться. Упала в последний раз и просто лежала на спине, глядя в потолок, тяжело дыша

Я ушла с катка глубоко за полночь. Ноги гудели, мышцы ныли, левая рука саднила после очередного падения. Но в груди стало чуть легче. Лёд забрал часть боли. Или дал сил с ней жить

На следующий день я пришла на тренировку с твёрдым намерением отработать программу до идеала

В раздевалке я завязывала коньки, когда зашла Эмбер. Она села рядом и молчала. Я чувствовала её взгляд, но не поднимала головы. Потом она спросила

Э: Ты говорила с ним?

Я замерла на секунду, потом продолжила затягивать шнурки

— Да, — ответила я тихо. — Он стоял на коленях и плакал

Эмбер не знала, что сказать. Она молчала, и это молчание было лучше любых слов. Потом она положила руку мне на плечо и сжала

Э: Ты как?

— Не знаю, — ответила я честно, завязывая второй конёк. — Я не знаю, что я чувствую

Я встала, взяла наушники и вышла на лёд

Тренировка шла своим чередом. Я катала программу в наушниках, стараясь не замечать никого вокруг. Музыка заполняла голову, движения были отточены до автоматизма. Я не видела никого, кроме себя. Не слышала ничего, кроме музыки.

3F — чисто. 3Lz+3T — чисто. Я разогналась для акселя.

В наушниках играла музыка, я была в своём мире. Мир сузился до размера ледовой арены.

Разгон. Толчок. Прыжок. Приземление — чисто. Идеально. Я почувствовала, как лезвие коснулось льда под идеальным углом, и сделала выезд. И в следующую секунду наткнулась на что-то.

На кого-то.

Моя нога зацепилась за его руку. Илья делал перебежку вперёд и не успел убраться с дороги. Я не знаю, почему он оказался так близко. Может, специально. Может, случайно. Он рухнул на лёд спиной, и я полетела на него.

Наушник вылетел из уха, ударился о лёд и откатился куда-то в сторону. Музыка оборвалась, наступила тишина

А я прижалась к нему.

Не специально. Инстинктивно. Тело вспомнило то, что голова пыталась забыть. Его тепло. Его запах. То, как он обнимал меня раньше. Как мы лежали на диване, смотрели фильмы и никуда не спешили

Я зажмурилась. Он обнял меня.

Не резко, не требовательно. Просто положил руки на мою спину и прижал к себе. Осторожно, будто боялся, что я исчезну. Будто я была сделана из стекла.

Мы лежали так несколько секунд. Я слышала его дыхание, чувствовала, как бьётся его сердце. Слишком быстро. Он нервничал. Или боялся.

Потом он открыл глаза и я тоже открыла

Мы смотрели друг на друга. Семь секунд. Может, больше. Я не считала. В его глазах было что-то, от чего у меня перехватило дыхание. Любовь. Боль. Надежда. И страх — такой же, как у меня. Страх, что я уйду. Страх, что не прощу.

Я попыталась встать. Руки скользили по льду, ноги не слушались

— Тихо, — сказал он. — Не торопись. Лёд скользкий

Я не ответила. Дёрнулась снова — и снова упала на него. А потом на лёд рядом. Оттолкнулась, поднялась на ноги, подобрала наушник

Ничего не сказав. Просто поехала дальше, как будто ничего не произошло

Но я чувствовала его взгляд на своей спине. Он всё так же лежал на льду и смотрел на меня. Не вставал. Не подъезжал. Просто следил за каждым моим движением

Я катала программу до конца. 3A — чисто. 3Lz — чисто. Дорожка шагов, вращения. Всё, как учили. Я чувствовала, как лезвия режут лёд, как тело слушается каждую команду

А он всё лежал. Я не оборачивалась, но знала — он там

Когда тренировка закончилась, я подъехала к бортику, сняла наушники и надела чехлы на коньки.

Илья к тому времени уже встал. Он сидел на скамейке у стены, смотрел на меня. Его глаза были красными. Не от бессонницы — от слёз

— Мия, — сказал он тихо

Я не ответила. Взяла сумку и пошла в раздевалку

В раздевалке Эмбер уже ждала. Она не задавала вопросов. Просто сидела рядом, пока я переодевалась и собирала вещи

Э: Ты как? — спросила она наконец

— Не знаю, — ответила я честно. Я села на скамейку, уставившись в одну точку.

Э: Что ты чувствуешь?

Я задумалась. Злость? Да. Боль? Тоже. Страх? Он сидел где-то глубоко, в самом низу живота

— Я скучаю, — сказала я тихо. — Не могу забыть его запах. Каждое утро жду его сообщения. Но одновременно боюсь его увидеть.

Эмбер молчала. Она слушала, не перебивая

Э: Ты его простишь?

— Не знаю, — я посмотрела на свои руки. Они дрожали. — Я не знаю, смогу ли. Он причинил мне боль. Такую, которую не залечить словами. Но я... я не могу его просто взять и забыть

Эмбер обняла меня, крепко

Э: Никто не заставляет тебя решать прямо сейчас. Дай себе время. Ты имеешь право злиться. Имеешь право бояться. Имеешь право не знать, что делать дальше

Я кивнула. Слёзы подступили к глазам, но я сдержалась

Э: Поехали, я тебя подвезу

— Давай, — согласилась я

Она вышла, а я осталась на секунду. Посмотрела на свою левую руку. Там, где он держал меня тогда, в Токио. И там, где я прижималась к нему на льду сегодня

Я всё ещё чувствовала его тепло и не знала, хорошо это или плохо

Вечером я сидела в своей квартире и перечитывала письмо Ильи, которое он оставил несколько дней назад. "Я люблю тебя. Я никогда не перестану тебя любить".

Я положила письмо на стол, подошла к окну. Там уже темнело, где-то вдалеке зажигались фонари, машины ехали по своим делам. Люди жили обычной жизнью. А моя жизнь как будто замерла

Я знала, что он ждёт. Знала, что он не спит по ночам, но не была готова. Не сегодня.

Подойдя к ящику стола, где лежали мамины фотографии и брата — я положила письмо туда. Рядом с ними..

За окном зажигались звёзды. Маленькие, далёкие, холодные. Но они светили, так же как и моя душа

Я сидела на кровати, смотрела в окно и чувствовала, как внутри что-то постепенно отпускает. Не полностью. Не до конца. Но становится чуть легче дышать.

За окном давно стемнело. А я сидела одна в пустой квартире и слушала тишину

Телефон завибрировал. Я взяла его, ожидая увидеть сообщение от Эмбер или Алисы. Но это был он.

"Я знаю, что ты не ответишь. Просто хочу, чтобы ты знала — я сегодня не спал. Всю ночь думал о тебе. О том, как ты упала на меня. О том, как ты смотрела. Я не хочу давить. Я просто... я не могу молчать. Я люблю тебя."

Я смотрела на экран. Мои пальцы зависли над клавиатурой. Я хотела написать "я тоже скучаю". Хотела написать "оставь меня в покое". Хотела написать "приезжай". Вместо этого я положила телефон на тумбочку экраном вниз

Не ответила.

Через минуту телефон завибрировал снова. Я не взяла. Ещё через минуту — ещё раз. Я закрыла глаза. Я не готова

Утром я проснулась от того, что солнце светило прямо в лицо. Я не задернула шторы — вчера не было сил. Посмотрела на телефон. Десять пропущенных от Ильи. Пять сообщений. Я не стала их читать. Просто встала, пошла в душ, оделась и собралась на тренировку

На катке я старалась не смотреть в его сторону. Но знала — он здесь. Чувствовала его взгляд на своей спине, когда делала вращения. Чувствовала, когда прыгала тройные и четверные. Чувствовала, когда просто стояла у бортика и пила воду

Он не подходил. Не пытался заговорить. Просто смотрел

Тренировка шла своим чередом. Я катала программу под "Nothing Else Matters" снова и снова, пока движения не стали привычными, почти автоматическими. Татьяна хвалила, Роман поправлял мелочи(всё как всегда). Я кивала, но почти не слушала.

После тренировки я сидела в раздевалке одна. Все уже ушли. Я медленно переодевалась, не торопясь. Не хотелось возвращаться в пустую квартиру. Не хотелось сидеть и думать.

Когда я почти зашла в подъезд, меня кто-то окликнул. Я повернула голову — Илья

Он выглядел уставшим. Под глазами залегли тени, щетина покрывала подбородок, волосы были растрёпаны. Он сжимал в руках маленький пакет

И: Я не буду долго, — сказал он тихо. — Я просто... принёс это

Он протянул пакет, я не взяла. Он положил его на скамейку рядом со мной

И: Это твой любимый чай. Ты говорила, что у тебя закончился. Я... я просто хотел, чтобы ты знала, что я помню

Я молчала

Он постоял ещё секунду, потом развернулся и ушёл

Я смотрела на пакет. Зелёный чай с жасмином. Тот самый, который я пила каждое утро. Который закончился ещё до отъезда в Токио. Я не говорила ему, что купила новый. Значит, он заметил. Запомнил.

Я взяла пакет в руки, сжала его. Потом пошла в свою квартиру

Дома я заварила чай. Села на диван, обхватила кружку руками и смотрела на пар, поднимающийся над ней. Сделала глоток. Вкус был знакомым, родным. Как и его запах на льду сегодня. Как и его руки, когда он обнял меня вчера после падения

Я поставила кружку на столик и взяла телефон. Открыла диалог с Ильёй и написала

Чай вкусный. Спасибо

Через минуту он ответил

Я рад. Спокойной ночи, Мий

Я не ответила. Просто выключила свет и легла спать

________________________________________________________

1896 слов

боже наконец у меня закончились все соревы, теперь я буду писать чаще главы)

ставьте звёздочки и пишите комментарии