Линия адреналина

«Мелисса»

Три месяца назад... Боже, как быстро летит время, когда ты абсолютно, безоружно счастлива.

Я до сих пор помню тот день до мельчайших деталей.

Нас наконец-то выписали из этой пропахшей лекарствами клиники, и я впервые за долгое время дышала полной грудью, чувствуя себя самой защищенной женщиной на свете.

Рядом был Каэль, который ни на секунду не отпускал мою руку, а в машине на заднем сиденье, в новенькой люльке, мирно посапывал наш маленький Томас . Самый главный боец в нашей жизни.

Когда автомобиль затормозил у крыльца нашего дома, у меня внутри всё затрепетало от волнения. Мы вернулись. Спустя столько боли, страха и крови, мы наконец-то были дома, и мы были вместе.

Каэль аккуратно помог мне выйти, придерживая за талию с такой невероятной нежностью, словно я была сделана из тончайшего хрусталя. В руках он бережно нес наш драгоценный сверток.

— Готова, ангел мой? — тихо шепнул он мне на ухо, открывая входную дверь.

Я кивнула, шагнула через порог и... просто замерла, прижав ладони к губам. Из глаз мгновенно брызнули слезы, но на этот раз — чистейшего, искреннего восторга.

Каэль устроил для нас такой невероятный, потрясающий сюрприз! Когда мы вошли в дом, я словно попала в какую-то сказку.

Всё пространство огромной гостиной было украшено сотнями парящих под потолком нежно-голубых шариков.

Но самое прекрасное — весь дом утопал в моих любимых цветах. Повсюду стояли пышные, невероятно красивые букеты из голубых гортензий.

Их тонкий, едва уловимый аромат заполнял каждую комнату, вытесняя из памяти больничный запах и принося с собой ощущение абсолютного уюта и начала новой жизни.

Я обернулась и посмотрела на своего мужа.

Этот сильный, суровый мужчина, который ради нас был готов уничтожить весь мир, сейчас стоял передо мной с мягкой, немного уставшей, но такой счастливой улыбкой.

— Добро пожаловать домой, мамочка, — тихо произнес он, и в его глазах я увидела целую вселенную любви.

В тот вечер вся наша огромная, шумная семья собралась в гостиной. Все обступили маленькую колыбельку, затаив дыхание, смотрели на кроху и без конца миловались им.

Моя мама и мисс Моретти тихо перешептывались, Эмили то и дело пыталась поймать Тома за крошечный пальчик, а мужчины — Каэль, Адриан и Раян — стояли чуть позади, но я видела, какими теплыми и гордыми были их взгляды.

Но главным зрелищем этого вечера стал наш новоиспеченный крестный.

Поскольку Томас не отходил от малыша ни на шаг, мы с Каэлем переглянулись и решили, что пора переходить от теории к практике.

— Ну что, крестный, пора отрабатывать звание, — с улыбкой заявила я, раскладывая на диване пеленальный коврик. — Объявляю мастер-класс по пеленанию и замене подгузников открытым!

Надо было видеть лицо Томаса в этот момент.

Наш грозный, непобедимый Томас, который мог в одиночку раскидать толпу вооруженных бандитов, побледнел так, словно ему приказали обезвредить бомбу с секундомером.

Он подошел к дивану мелкими, непривычно робкими шагами. Когда я вручила ему чистый подгузник, он так сильно переживал, что его огромные, татуированные руки начали буквально ходуном ходить.

— Мелисс, может, не надо? Я... я пальцы ему прищемлю этой липучкой, — сдавленно пробасил он, испуганно глядя на то, как тезка  забавно сучит ножками.

— Не прищемляешь, давай, смелее! — подбадривал его сзади Каэль, едва сдерживая смех и снимая всё это зрелище на телефон.

Адриан и Раян уже вовсю хохотали, давая «ценные» советы под руку: «Тома, правое крыло подгузника крепи под углом сорок пять градусов!» или «Аккуратнее, это тебе не обойму менять!».

Томас пыхтел, со лба у него катился самый настоящий пот. Когда дошло до пеленания, его трясущиеся пальцы никак не могли совладать с мягкой пеленкой.

Он заворачивал малыша с такой осторожностью, словно держал в руках тончайший, бесценный фарфор, который мог рассыпаться от любого сильного вздоха.

Когда этот мучительный, но безумно веселый мастер-класс был окончен, и наш сын оказался завернут в пеленку немного криво, но очень надежно, Томас шумно, со свистом выдохнул и вытер лоб тыльной стороной ладони. Вся гостиная взорвалась дружным хохотом и аплодисментами.

Я подошла и крепко обняла нашего друга.

Внутри меня разливалось такое невероятное, безграничное тепло. Глядя на всех этих людей, я понимала: после всего пережитого ада, мы наконец-то обрели свой настоящий, счастливый рай.

Теперь, спустя три месяца, наша жизнь круто изменилась, наполнившись новыми, безумно приятными хлопотами. Мы начали подготовку к свадьбе!

Вообще-то, подготовка стартовала еще месяц назад, и, признаться честно, это было поле битвы нашей заботы друг о друге.

Каэль с самого начала категорически заявил, что я должна отдыхать и заниматься только нашим малышом , а он сам всё организует от и до. Ну, конечно, в этом весь мой Каэль!

Готов взвалить весь мир на свои плечи, лишь бы защитить меня от малейшей усталости. Но я упрямо настояла на своем.

Я буквально вытребовала право участвовать в процессе, заверив его, что смогу успешно успевать и там, и там — и с малышом справлюсь, и предсвадебную суматоху потяну.

Так и началось наше увлекательное приготовление. У меня с самого детства была одна заветная мечта, и сейчас я четко знала, чего хочу.

Я мечтала о свадьбе на самом берегу океана: чтобы под ногами был теплый песок, шум волн заменял свадебный марш, а вокруг были только самые-самые близкие — буквально горстка гостей.

Да, я прекрасно знаю, что с размахом и статусом наших семей устроить такое «скромное» торжество практически невозможно.

Масштабы Делори и мафиозные традиции Каэля обычно предполагают пир на весь мир с сотнями приглашенных.

Но это была моя воля. Мой день. И, к моему удивлению, никто даже не посмел со мной спорить! Наоборот, Каэль сразу же жестко отсек любые возражения со стороны родственников, заявив, что всё будет именно так, как хочет его королева.

Отец лишь понимающе хмыкнул, а моя свекровь тут же принялась искать лучшие закрытые пляжи, где никто не смог бы нарушить наше уединение.

Каждый день теперь был расписан по минутам: между кормлениями и прогулками с сыном я просматривала эскизы легких, летящих свадебных платьев, выбирала декор в морском стиле и дегустировала меню.

Каэль, как и обещал, взял на себя всю самую тяжелую, организационную и безопасную часть, но каждый вечер мы садились на диван, он обнимал меня за талию, и мы вместе утверждали детали нашего идеального дня.

Наша сказка, которая едва не оборвалась в больничных стенах, наконец-то обретала свое самое красивое продолжение.

Платье я выбирала вместе с мамами и Эмили.

Это был потрясающий, чисто наш, девичький день, наполненный смехом, шампанским и легкими слезами умиления. Я сразу твердо решила: Каэль не должен видеть меня в нем до самой церемонии. Никаких подглядываний! Я хочу увидеть его лицо, когда алтарь на берегу океана зальет закатное солнце, и я сделаю к нему первый шаг.

Мы обошли несколько закрытых салонов, перемерили кучу вариантов, но когда я надела его, в комнате воцарилась абсолютная тишина.

Моя мама тихо ахнула, прикрыв рот ладонью, мисс Моретти смахнула набежавшую слезу, а Эмили запрыгала от восторга, захлопав в ладоши.

Оно было именно таким, как я представляла в своих самых заветных мечтах.

Никаких тяжелых корсетов, пышных кринолинов или удушающего шлейфа, которые совершенно не подходят для океанского побережья.

Легкое, струящееся, словно сотканное из морской пены. Ткань едва ощутимо касалась кожи, красиво развеваясь от малейшего дуновения ветра, а нежное кружево на лифе подчеркивало мою хрупкость.

В нем я чувствовала себя не просто невестой, а самой счастливой женщиной, которая наконец-то идет навстречу своей спокойной и наполненной любовью жизни.

— Каэль сойдет с ума, когда увидит тебя, Мелисс, — прошептала Эмили, поправляя мне тонкую бретельку.

Я посмотрела на себя в зеркало и счастливо улыбнулась. Да, он сойдет с ума. И я уже не могу дождаться этого дня.

И вот этот долгожданный день наконец настал!

С самого утра мы с Каэлем разделились. По нашим семейным правилам, жених не должен был видеть невесту до начала церемонии, поэтому он, наспех поцеловав меня в макушку и едва сдерживая волнение, уехал на локацию.

Вместе с ним на побережье отправилась вся наша мужская половина: наши отцы, Раян, Адриан и, конечно же, Томас. Им предстояло проверить последние приготовления и, что самое главное, охранять наш покой.

А я осталась в своем уютном, веселом женском коллективе — вместе с мамами, Эмили и нашим главным сокровищем.

Утро мы начали с самого важного гостя на этой свадьбе — нашего сына.

Боже, когда мы одели в его крошечный, специально сшитый на заказ праздничный костюмчик с крохотным, аккуратным галстучком-бабочкой, у меня просто перехватило дыхание от нежности.

Он выглядел как маленький, уменьшенный в сто раз Каэль — такой же серьезный и невероятно деловой, несмотря на то, что ему было всего три месяца.

Он смешно кряхтел и сучил ножками, рассматривая свой необычный наряд, а Эмили без конца фотографировала его на телефон, пища от восторга.

Убедившись, что наш маленький джентльмен полностью готов и сыт, мамы забрали его, а мы с Эмили и стилистами наконец приступили к наряжению меня.

В комнате царила потрясающая атмосфера: пахло дорогой парфюмерией, лаком для волос и свежими цветами.

Кожа слегка покалывала от волнения, пока мне наносили легкий, сияющий макияж и укладывали волосы в небрежные, мягкие волны, которые так красиво будут смотреться на морском ветру.

А когда пришло время надевать то самое платье, сердце забилось где-то в горле.

Струящаяся ткань скользнула по телу, Эмили бережно застегнула крошечные пуговицы на спине, и я посмотрела в зеркало.

Сегодня я шла к мужчине своей жизни. К отцу моего ребенка. И я знала, что этот день на берегу океана сотрет все тени нашего прошлого, оставляя место только для бесконечного «долго и счастливо».

Когда мы закончили с преображением, дверь в комнату тихо приоткрылась. Вошла мама.

Стоило ей взглянуть на меня, как она замерла на пороге, прижала ладони к груди и восхищенно охнула.

— Доченька... Какая же ты красивая! Как же я рада за тебя, — её голос сорвался, и она быстро подошла ко мне, бережно, чтобы не помять платье и не испортить макияж, обняла меня за плечи. По её щекам покатились крупные слезы.

— Мам, ну чего ты плачешь? — с мягкой улыбкой спросила я, вытирая подушечкой пальца её слезинку. — Всё же хорошо. Сегодня самый счастливый день!

Мама судорожно вздохнула, отошла на шаг и ласково посмотрела мне в глаза.

— Когда я выходила замуж... я думала, что моя нормальная жизнь закончилась. Что ваш папа будет тираном, — она сделала тяжелую, затяжную паузу, устремив взгляд куда-то в прошлое.

Мы с Эмили мгновенно переглянулись, абсолютно не понимая, о чем она говорит. У них же с отцом идеальный брак! Сколько я себя помню, папа всегда носил её на руках, оберегал и сдувал пылинки. Да, у них большая разница в возрасте, но она никогда не мешала им любить друг друга и жить в абсолютной гармонии.

— Мам, о чем ты говоришь? Наш папа самый лучший на свете! — удивленно воскликнула Эмили, озвучив мои мысли.

Мама грустно, но очень тепло улыбнулась и покачала головой.

— Да, девочки, сейчас он такой. Но замуж я вышла за него вовсе не по своей воле... Ваш дедушка буквально продал меня Амиру, — эти слова прозвучали как гром среди ясного неба. Мы с сестрой затаили дыхание.

— Это был жесткий расчет. Я шла в его дом как на казнь. Я безумно боялась, что он будет меня бить, заперев в четырех стенах, и всё такое... Но нет. Он оказался самым лучшим мужем и отцом. Он растопил мое сердце своей заботой.

Мама снова взяла меня за руки, и в её глазах зажглась такая искренняя, чистая материнская гордость.

— Мелисса... я просто очень, очень рада, что ты, в отличие от меня тогда, выходишь замуж по любви. Что тебе не пришлось проходить через этот страх. Вы с Каэлем пережили настоящий ад, но ваша любовь выстояла. И это самое главное благословение.

Я крепко, изо всех сил обняла маму, утыкаясь носом в её плечо. Из глаз всё-таки брызнули слезы, но это были слезы невероятной благодарности за её откровение.

— Я так рада, что в итоге всё получилось именно так, мам... — прошептала я, отстраняясь и бережно вытирая её щеки. — Я безумно счастлива, что ты счастлива с отцом. Спасибо тебе.

Мама шмыгнула носом, резко выпрямилась и, словно сбрасывая с себя минутную слабость, задорно улыбнулась. На её лице снова появилась та самая привычная, сильная и уверенная улыбка нашей мамы.

— Ладно, девочки! Давайте не будем тут сопли распускать, — скомандовала она, весело всплеснув руками. — Поехали, а то твой ненаглядный Каэль там уже, наверное, всех перестрелял от нервов и ожидания!

Мы с Эмили дружно расхохотались, представив, как мой обычно хладнокровный и суровый муж сейчас измеряет шагами песчаный берег, поминутно поглядывая на часы и допрашивая Томаса.

— Где там мой сладенький внучок? — мамин голос тут же превратился в самый любящий и ласковый на свете.

Она развернулась и поспешила к кроватке, где наш маленький джентльмен Томас уже вовсю пускал пузыри в своем праздничном костюмчике. — Иди к бабушке, мой ангелочек. Пора ехать выдавать твою маму замуж!

Приехав на локацию, я всю дорогу до пляжа места себе не находила от волнения. Вроде бы всё уже было позади — и больницы, и страхи, — но сейчас сердце колотилось как сумасшедшее.

Я то и дело поправляла струящийся подол, переживая: как Каэль отреагирует на мое платье? Понравится ли оно ему? Не покажется ли слишком простым? В голове крутилась тысяча мыслей, свойственных любой невесте перед главным шагом в жизни.

Как только машина остановилась, двери открылись, и нас встретили отец и Раян. Они оба были в строгих, шикарных костюмах, но стоило им увидеть меня, как они замерли на месте.

— Господи, Мел... ты невероятна! — выдохнул Раян. Мой близнец смотрел на меня с таким искренним, трепетным восхищением, что у меня самой перехватило дыхание.

Отец сделал шаг вперед. Его глаза подозрительно заблестели, а на обычно суровом лице появилась редкая, бесконечно мягкая улыбка. Он бережно взял мою руку и поцеловал ее:

— Звездочка, ты шикарна. Прям как твоя мама когда-то.

От этих слов, особенно после маминого утреннего рассказа, у меня к горлу подступил сладкий ком.

Мама, стоявшая рядом с маленьким Томасом Каем на руках, лишь счастливо и понимающе улыбнулась мужу.

Тут в дело вступила Эмили, которая, как всегда, взяла на себя роль главного организатора, чтобы мы окончательно не расплакались от умиления еще до начала церемонии.

— Так, всё! — решительно скомандовала сестра, забирая у мамы нашего маленького джентльмена. — Я иду сообщу, чтобы начинали. Мама, пошли, займешь место в первом ряду. Раян, твой выход — иди к Каэлю. А я побежала на свое место, буду ждать тебя у алтаря как подружка невесты!

Эмили быстро подбежала, бережно чмокнула меня в щеку, чтобы не испортить макияж, и ободряюще подмигнула:

— Все, Мел, всё будет хорошо. Наш жених там уже весь песок изрыл шагами, пора его спасать!

Мама, Раян и Эмили поспешили вперед по деревянной дорожке к океану, оставляя нас вдвоем.

Я повернулась к отцу. Он согнул руку в локте, предлагая мне опереться. Я с трепетом положила ладонь на его предплечье, чувствуя невероятную силу и поддержку.

— Ну что, звездочка? Пойдем? — тихо спросил отец, и в его голосе было столько гордости, сколько я не слышала за всю свою жизнь.

Я глубоко вздохнула, крепче сжала его руку и кивнула.

Как только мы сделали первый шаг по деревянному настилу, в воздухе разлились первые аккорды нашей мелодии.

Свадебная музыка, мягкая и глубокая, идеально сливалась с мерным, убаюкивающим шумом океанского прибоя.

Всё вокруг было просто безупречно. Именно так, как я видела в своих самых смелых мечтах.

Повсюду — вдоль дорожки, у алтаря, в массивных напольных вазах — утопали в зелени пышные облака нежно-голубых гортензий.

Среди цветов мерцали сотни зажженных свечей в стеклянных колбах, их теплые огоньки отражались в набегающих волнах и создавали атмосферу абсолютного, какого-то священного уюта.

На бамбуковых стульях сидели наши самые близкие, самые родные люди — наша горстка гостей, которая молилась за нас в самые темные времена.

Я краем глаза видела, как мама прижимает к платку ладонь, как улыбается Эмили, стоявшая на стороне подружки невесты, и как Раян с Томасом обмениваются понимающими взглядами.

Но я не смотрела на них. В этот момент для меня перестал существовать весь остальной мир. Я смотрела только на Каэля.

Он стоял у алтаря, на фоне бескрайнего, залитого предзакатным солнцем океана. В строгом черном костюме, который так невероятно подчеркивал его широкие плечи, он казался настоящей скалой. Мой муж. Мой защитник.

Когда мы только показались на дорожке, Каэль замер. Я увидела, как его широкая грудь судорожно вздохнула, а по телу прошлась едва заметная дрожь.

Его глаза, обычно такие холодные и расчетливые для всего мира, сейчас горели таким яростным, ошеломляющим восхищением, что у меня подкосились ноги.

Он смотрел на мое летящее платье, на мои растрепанные ветром волосы, и в этом взгляде было столько любви, благоговения и запредельного счастья, что у меня перехватило дыхание.

Отец уверенно вел меня вперед, а Каэль не сводил с меня глаз, словно боялся, что если он моргнет хотя бы на секунду, то вся эта идеальная сказка на берегу океана просто испарится. На его губах появилась та самая, предназначенная только мне одной, мягкая улыбка.

Отец довел меня до самого алтаря, где музыка стала тише, уступая место мягкому рокоту набегающих волн.

Мы остановились, и Каэль сделал шаг навстречу. Его взгляд буквально прожигал во мне дыру — столько в нем было любви и немого восхищения.

Папа осторожно взял мою ладонь, на секунду крепко сжал ее в своей руке, а затем медленно передал мою руку Каэлю. Я почувствовала, как горячие, слегка подрагивающие от волнения пальцы мужа тут же надежно и крепко переплелись с моими.

Отец посмотрел Каэлю прямо в глаза — строго, весомо, но с глубоким родительским уважением, и твердо произнес:

— Отдаю ее тебе, сын мой. Теперь ты должен защищать ее и вашего сына.

Слово «сын» из уст моего отца прозвучало так сильно, что у меня по щеке все-таки покатилась слеза. Это было не просто благословение, это было окончательное признание Каэля частью нашей семьи, доверие, которое невозможно было измерить ничем.

Каэль выпрямился, его плечи развернулись, а хватка на моей руке стала еще надежнее. Он посмотрел на моего отца с непоколебимой уверенностью мужчины, который знает цену своим словам, и серьезно кивнул:

— Клянусь, Амир. Они — моя жизнь. Я защищу их чего бы мне это ни стоило.

Отец одобрительно кивнул, напоследок тепло улыбнулся мне и отошел, занимая свое место в первом ряду рядом с мамой.

Мы с Каэлем остались стоять вдвоем у алтаря, окруженные свечами и гортензиями. Он потянул меня чуть ближе к себе, второй рукой нежно убирая с моего лица прядь волос, растрепанную океанским бризом, и прошептал так тихо, чтобы слышала только я:

— Ты невероятная,Ангел.

Музыка полностью затихла, и на берегу воцарилась оглушительная, сакральная тишина, нарушаемая лишь мерным, убаюкивающим шелестом волн океана. Каэль повернулся ко мне всем телом.

Он бережно взял обе мои ладони в свои, и я почувствовала, как его обычно холодные, твердые пальцы слегка подрагивают. Его взгляд был прикован к моему лицу так, словно во всей вселенной больше ничего не существовало.

«Каэль... Знаешь, если бы мне кто-то сказал в день нашей первой встречи, что я буду стоять здесь, на берегу океана, в белом платье и называть тебя своим мужем, я бы решила, что этот человек сошел с ума.

Я сделала глубокий, судорожный вдох, стараясь удержать слезы, которые уже застилали глаза, и заговорила первой.

В ту нашу первую встречу ты показался мне ужасно самодовольным, невыносимым индюком. Ты смотрел на меня свысока, с этой своей фирменной, холодной уверенностью мужчины, который привык получать всё, что пожелает. А когда ты буквально силой заставил меня встречаться с тобой, запер в своем мире и подчинил своим правилам... Каэль, я ненавидела тебя больше жизни.

Я видела в тебе только угрозу, тирана, человека, который хочет лишить меня свободы.

Но день за днем, шаг за шагом, ты переворачивал мою душу наизнанку. Своими поступками, своей безумной, пугающей, но такой искренней заботой ты доказал мне, что я для тебя — не просто очередная собственность, не красивый трофей и не финансовый актив в мафиозных играх.

Ты показал мне, какое у тебя на самом деле огромное, преданное и ранимое сердце, которое ты так тщательно прячешь от всего мира.

А потом случился тот страшный день...

Когда я очнулась в больнице и не помнила твоего имени, не помнила наших чувств. Но каждый раз, когда ты заходил в палату, я смотрела в твои глаза и видела в них такую черную, невыносимую, удушающую боль от того, что любимая женщина смотрит на тебя как на незнакомца.

Твой взгляд буквально кричал о помощи. И именно эта твоя боль заставила мою душу очнуться. Я всеми силами, каждой клеточкой своего тела молила небо вспомнить тебя. И я вспомнила. Потому что мое сердце помнило тебя даже тогда, когда разум сдался.

Теперь, пройдя через плен, пули, больницы и страх за нашего маленького сына, я стою здесь и ничего не боюсь. Я знаю, что нам больше не страшны никакие штормы и никакие сложности. Мы выжили в самом черном аду, и теперь я готова пройти с тобой абсолютно любой путь до самого конца. Я люблю тебя, мой Кай».

Когда я закончила, по моим щекам уже вовсю текли слезы. Каэль судорожно сглотнул вставший в горле ком, его широкая грудь тяжело вздымалась.

Он на секунду поднес мои ладони к своим губам, оставляя на пальцах горячий поцелуй, а затем посмотрел на меня своим низким, бархатным, слегка хриплым от подступающих слез голосом.

«Мелисса... Мой ангел.

Я никогда никому в этом не признавался, но сегодня, перед Богом и нашей семьей, я скажу правду. Изначально, когда я только увидел тебя, во мне проснулся хищник.

Я действительно хотел просто сломить тебя. Хотел растоптать твою гордость, подчинить себе твою непокорную волю и заставить тебя играть по моим правилам. Потому что смотреть на то, как ты ходишь передо мной с высоко и гордо поднятой головой , чертовски, просто невыносимо задевало мое эго.

Мужчины в моем мире не терпят неповиновения, и мне безумно, до одержимости хотелось тебя сломать, подчинить себе этот дикий, чистый огонь.
Но я оказался круглым дураком.

В тот самый день, когда ты впервые, наперекор всему моему авторитету и страху, назвала меня просто "Каем"... весь мой привычный, жестокий мир рухнул. В ту секунду я понял, что всё происходит с точностью до наоборот. Это не я ломал тебя, Мелисса. Это ты медленно, кирпичик за кирпичиком, разрушала мои каменные стены.

Ты ломала меня, мою жестокость, мою броню. И в итоге... я абсолютно, безвозвратно сломался под твоими чарами, сдавшись тебе без боя.

Когда ты лежала в больнице и не узнавала меня, я думал, что сойду с ума. Это была самая страшная кара за все мои грехи — видеть твой пустой, чужой взгляд. В те дни я понял, что без тебя мне не нужен этот мир, не нужны никакие деньги и власть.

Ты — мой единственный свет в той темноте, в которой я жил годами. Ты и наш маленький Томас  — это всё, ради чего я теперь дышу.

Я знаю, кто я такой, и знаю, какое бремя несет моя фамилия. Но перед лицом этого океана я клянусь тебе: ни одна тень из прошлого больше не коснется тебя и нашего сына. Я стану для вас самой надежной, непробиваемой стеной.

Я люблю тебя до абсолютной, дикой невозможности, ангел мой. И буду благодарить небо за тебя до своего самого последнего вздоха».

Священник, утирая незаметную слезу, мягко улыбнулся и громко произнес:

— Властью, данной мне, объявляю вас мужем и женой. Жених, можете поцеловать невесту!

Каэль больше не сдерживался. Он резко шагнул вперед, обхватил мое лицо своими большими, теплыми ладонями и притянул к себе, накрывая мои губы самым страстным, нежным и глубоким поцелуем в нашей жизни.

В этот момент берег взорвался громкими аплодисментами, криками Раяна и Адриана, и счастливым плачем наших мам.

Когда наши губы наконец разъединились, а Каэль нехотя ослабил свою хватку на моей талии, берег снова взорвался аплодисментами и радостными криками.

Океанский бриз словно подхватил это ликование, унося его далеко за горизонт. Мы повернулись к нашим гостям, и началась самая теплая, эмоциональная часть этого вечера — поздравления.

Первыми к нам подошли мои родители. Мама, всё еще утирая слезы счастья, бережно передала маленького Томаса  на руки Эмили, чтобы крепко обнять нас.

— Будьте счастливы, родные мои, — прошептала она, целуя меня в обе щеки, а папа, молча, но очень крепко пожал руку Каэлю, а затем притянул меня к себе, целуя в макушку. В его глазах была абсолютная уверенность в том, что его дочь в надежных руках.

Следом подошли родители Каэля. Мисс Моретти со свойственной ей элегантностью обняла сначала сына, прошептав ему что-то на ухо, от чего тот мягко улыбнулся, а затем со всей теплотой прижала меня к себе. Отец Каэля сдержанно, но с глубоким отцовским уважением похлопал сына по плечу и тепло улыбнулся мне:

— Добро пожаловать в семью, Мелисса. Теперь официально.

Затем к нам подлетели Адриан, брат Каэля, вместе с Эмили. Моя сестра буквально светилась от восторга.

— Ну наконец-то! — рассмеялся Адриан, крепко обнимая брата и хлопая его по спине. — Братишка, ты урвал самое лучшее сокровище, береги её!

Эмили в это время уже вовсю обнимала меня, стараясь не помять мое летящее платье, и тихо пищала от радости.

Мой близнец, Раян, подошел следующим. Он выглядел невероятно статным в своем костюме, но в его глазах, когда он смотрел на меня, была вся та безграничная любовь, которая связывает близнецов с самого рождения.

— Мел, ты просто космическая сегодня, — Раян крепко обнял меня, приподнимая над песком, как в детстве.

— Каэль, попробуй только обидеть мою половинку, я вспомню все старые гоночные приемы.

Каэль лишь усмехнулся и уверенно притянул меня обратно к своему боку:

— Не дождешься, Раян.

А следом за молодежью к нам подошли те, кого мы не так часто видели в последнее время, но кто всегда оставался неотъемлемой и очень важной частью нашей жизни — самые близкие друзья наших родителей.

Первой меня обняла тётя София, моя любимая крестная, которая крестила и меня, и Раяна. Рядом с ней стоял её муж, дядя Марк.

Тётя София всегда была для меня примером женственности, и сейчас её глаза лучились такой искренней, почти материнской гордостью.

— Звездочка моя, — ласково произнесла тётя София, поглаживая меня по плечу. — Как же ты выросла... Какая невероятная невеста. Каэль, мы доверяем тебе наше маленькое чудо, будьте бесконечно счастливы!

Дядя Марк крепко пожал руку Каэлю, одобряюще кивая:

— Отличный выбор, парень. Береги семью. Это самое дорогое, что у нас есть.

Сразу за ними подошли дядя Лука и тётя Джулия. Дядя Лука, мужчина с сильным характером и верный друг нашей семьи, широко улыбнулся и крепко обнял Каэля, а тётя Джулия поцеловала меня в щеку.

— Поздравляем вас, ребята! — с теплотой сказала тётя Джулия. — Пусть ваш дом всегда будет полной чашей, а малыш растет здоровым на радость маме и папе. Вы прошли через многое, и теперь заслужили этот покой.

— Горжусь вами, — коротко, но весомо добавил дядя Лука, подмигивая Каэлю.

Когда бесконечный поток объятий, поцелуев, смеха и легких слез наконец утих, солнце уже почти коснулось линии горизонта, окрашивая небо в невероятные розово-золотые тона.

Свечи вдоль берега разгорелись еще ярче, создавая по-настоящему волшебную атмосферу.

— Ну что, дорогие гости, — громко и весело объявил Раян, привлекая всеобщее внимание.
— Церемония окончена, слезы пролиты, молодые окольцованы! Пора это как следует отпраздновать!

Все дружно поддержали его возгласами. Держась за руки, мы с Каэлем во главе нашей маленькой, но такой сплоченной и любящей компании направились с пляжа в праздничный зал.

Праздник в зале был в самом разгаре: звучали тосты, доносился звон бокалов и счастливый смех наших близких.

Но в какой-то момент приглушили свет, и ведущий объявил наш первый свадебный танец.

Каэль уверенно вывел меня в центр зала. Когда его тяжелая, теплая ладонь легка мне на талию, а я положила руку ему на плечо, все звуки вокруг снова стихли.

Мы медленно двигались в такт музыке, растворяясь друг в друге. Наше первое замужество, наш первый официальный танец.

Каэль наклонился к самому моему уху, обжигая дыханием кожу, и тихо, с хитрой усмешкой прошептал:

— Ангел мой, я безумно люблю нашу семью... но я больше не могу делить тебя ни с кем. Давай сбежим?

Я удивленно приподняла голову, преданно глядя в его потемневшие глаза:

— Прямо сейчас? А как же гости? Твой костюм, мое платье?

— К черту всё, — на его губах появилась та самая дерзкая улыбка Ворона из нашего прошлого. — Байки ждут на парковке. Сделаем один круг? Только ты и я. Как в самом начале.

Вместо ответа я лишь крепче прижалась к его груди, чувствуя, как внутри сладко затрепетало сердце.

Когда танец закончился и зал взорвался аплодисментами, мы незаметно выскользнули через боковую дверь террасы.

Проходя мимо первого ряда кресел, я бросила быстрый взгляд в сторону мам: наш сын уже сладко, безмятежно уснул на руках у бабушки, укутанный в мягкий плед. Он был в полной безопасности, окруженный абсолютной любовью.

Мы вышли на прохладный ночной воздух. На парковке у пляжа, залитые серебряным светом луны, нас ждали они. Два байка. Ворон и Сирена. Наша стихия, которая когда-то связала нас на ночных улицах.

На долю секунды у меня в груди уколол знакомый страх — память тела после той жуткой аварии, унесшей так много.

Я замерла, глядя на металлический блеск руля. Каэль тут же почувствовал это. Он подошел со спины, крепко обнял меня за талию, утыкаясь носом в мои волосы, растрепанные океанским бризом.

— Мы не будем гонять, Мел. Того безумного прошлого больше нет, — тихо, успокаивающе пробасил он. — Но я хочу, чтобы в нашу новую, брачную жизнь мы въехали именно так. На нашей скорости. Ты веришь мне?

Я развернулась в его руках, посмотрела в его честные, полные любви глаза, перевела взгляд на свое белое летящее платье и улыбнулась, чувствуя, как страх окончательно растворяется.

— С тобой — хоть на край света, Кай.

Мы завели моторы, и этот знакомый, оглушительный рокот разрезал ночную тишину побережья. Но мы действительно не устраивали опасных гонок.

Мы ехали спокойно, размеренно по пустой трассе вдоль бескрайнего ночного океана. Подол моего свадебного платья красивой белой пеной летел по ветру, луна освещала нам дорогу, а впереди простирался чистый, свободный горизонт.

Это не было возвращением к подпольным гонкам и адреналину. Это было наше прощание с демонами прошлого.

Мы победили свой главный страх. Мы вернули себе свою свободу, но теперь она пахла не бензином и опасностью, а семейным уютом и абсолютным счастьем.

Сделав наш символический круг почета, мы повернули назад — туда, где в теплом зале нас ждала большая семья и наш спящий сын Томас. Мы возвращались домой. Сирена и её Ворон. Навсегда.

Мои хорошие 🤍

К сожалению, это последняя глава с нашими любимыми Сиреной и Вороном...

Мне очень сложно принять тот факт, что с ними нужно прощаться. За это время они стали для меня по-настоящему родными. Я проживала вместе с ними каждый счастливый момент, каждую боль, каждую ссору и каждую победу. И сейчас мне так же грустно отпускать их, как и вам 😭

Хочу сказать огромное спасибо каждому, кто был рядом с этой историей. Спасибо, что читали, ждали новые главы, поддерживали меня комментариями, звёздочками и своими эмоциями. Спасибо, что полюбили этих героев так же сильно, как люблю их я 🫶

Но это не прощание. Это лишь конец одной истории и начало новой главы для всех нас 🤍

Меня всегда можно найти в тгк: romelia_key 🐾

И я уверена, что совсем скоро мы снова встретимся в новой истории, познакомимся с новыми героями и вместе пройдём ещё один путь ✨

Люблю вас. Целую в носики 💋🤍