Контракт на жизнь

Харин сидела, облокотившись на кровать, и тяжело дышала.
Ее взгляд пал на черную папку на тумбе.

Девушка открыла ее, погружаясь в формулировки, внимательно изучая каждое слово не как Ли Харин, а как юрист.
Но договор был составлен идеально. Придраться было не к чему. От злости и беспомощности Харин швырнула контракт в запертую дверь.

Иллюзия выбора. На самом деле у неё не было выбора.
Она могла бы попросить помощи у кого-нибудь из друзей или партнёров Минхо, но... В их сфере реальных друзей практически нет, любой может предать, но самое главное — в браке до Чана будет добраться гораздо легче, чем если она будет далеко от него.

Всю ночь она сидела, уткнувшись взглядом в стену, как внезапно, около пяти утра, она услышала шум на первом этаже.
— Он ранен! — послышался крик внизу. — Хенджина ранили!
Харин впервые за долгое время встала с кровати, подходя к двери.
Снизу донесся протяжный стон, за которым последовал грохот упавшего стула.

Девушка осторожно вышла из комнаты, ступив на паркет второго этажа, и подошла к деревянной перегородке.
С этого места был прекрасно виден холл, кухня и гостинная.
На диване полулежало раненое тело парня.

Харин спустилась на первый этаж, подходя к раненому парню. Болезненные глаза Феликса, толпившегося рядом с Хенджином, удивлённо на неё посмотрели. Чан выглядел встревоженным. В глазах бегали искорки тревоги за друга. Но это не помешало ему отправить тяжёлый, изучающий взгляд в её сторону, сам за себя говорящий: «Зачем ты пришла?».
Харин ответила ему таким же долгим и холодным взглядом: «Вы без меня ничто. Сейчас жизнь этого парня зависит от меня».

— Харин, ты можешь что-нибудь сделать?! Сынмин сейчас в лаборатории на другом конце города, он не успеет прийти, никто из нас не умеет лечить! — к ней подступил несчастный Феликс.
Харин и не думала, что он окажется таким эмоциональным. Когда она видела его, он казался хрустально-спокойным.

Нельзя было терять ни минуты. Надо действовать.

— Кладите его на стол. На спину. Осторожно, — приказала Харин двум охранникам, которые ранее внесли в дом Хенджина. — Ты — принеси аптечку, бинты, спирт, все что есть, — обратилась девушка к Феликсу.
Мужчины замерли, переглядываясь друг с другом.

— Что вы стоите, хотите, чтобы он умер? Живо! — рявкнула Харин.
Чан в поддержку шепнул что-то своему подчиненному. Тот тут же вместе со вторым поднял Хенджина, кладя его на стол.

Все сразу забегали.
Харин подступила к раковине, вымывая невидимую грязь с и так чистых рук. Это был своеобразный ритуал, но и мера предосторожности.

— Разрежьте ему рубашку! — отдала приказ Харин, завязывая свои длинные тёмные волосы чем-то подручным. Кажется, это была ленточка.

Хенджин, испуская глухие стоны, лежал на тёмном дереве. Белый холодный свет полностью окутывал его тело.

Харин приступила к быстрому анализу раны.
Пулевое ранение в живот. Сквозное. Вокруг выходного отверстия — синеватый оттенок кожи. Брюшная полость. Шок.
Нужна капельница. И давление.
Харин берёт стерильные марлевые салфетки, плотно накрывая отверстия.
«Для усиления давления нужно обматать бинтом», — про себя диктовала Харин самой себе чёткую инструкцию, это помогало сосредоточиться.
Она обмотала торс Хенджина бинтом.

Капельница. У парня шок, вены «прячутся», его руки липкие и холодные.
Девушка берёт жгут, дабы наполнить вены на руке.
Дрожащими руками от напряжения пытается найти хоть что-то.
Вена найдена.
Харин выдыхает, вводя иглу под углом в 15 градусов.
Не вышло. Мимо.
Со второй попытки получилось, она фиксирует иглу пластырем. Капельница активно перетекает через трубочку.

— Наберите Сынмина. Он нужен мне, — Харин посмотрела в глаза Чану, пытаясь увидеть хоть одну эмоцию.
На её удивление, по его лицу пробежала усталость. Губы на секунду беспомощно разомкнулись, прежде чем снова сложились в жёсткую линию. Это выдало его. И глаза. Более расслабленные, чем обычно. Он устал. Очень. Но только эти две детали выдавали его, тело стояло словно скала.

Анализ помогал ей отвлекаться. Анализ документов и людей.

Тем временем ей подали айпад с видеозвонком. На видео мелькают фонари, салон машины и Сынмин. Брови напряжённо сведены, он смотрит на дорогу.

— Что с ним? — задал короткий вопрос Сынмин, ожидая факты.
— Сквозное пулевое в живот. Вздутие, виден сальник в выходной ране. Капельницу и давление поставила, пятнадцать минут назад получил ранение, — сообщила Харин.

— Покажи живот. Крупнее.
Харин перевела камеру на живот.
— Вижу... Вводи ему этамзилат и дексаметазон, в моей сумке.
— Поняла.

Сынмин видит её уверенные, но молодые руки, вводящие препараты.
Он внезапно говорит:
— Ты делаешь всё правильно. Но этого недостаточно. Готовь длинную иглу из набора капельниц и пустой шприц на 20 миллилитров. Прокипяти. Он может начать задыхаться, надо будет выпустить воздух из лёгких. Звони, если это случится, я скажу, что делать. Я еду. Буду через двадцать минут. Твоя задача — отвлекай его, не дай заснуть.

— А если... не получится? — дрогнул голос Харин.

Сынмин ненадолго замолк. Шум дороги заполнил тишину в доме.

— Тогда ты будешь знать, что сделала всё, что могла. Больше от тебя ничего не зависит. Давай.
Сынмин отключил звонок.

Эти 20 минут пролетели, на удивление, быстро.
Мозг девушки будто отключился. Она стояла с шприцом, не двигаясь, всё её внимание было направлено на вздымающуюся и опускающуюся грудь Хенджина.

Как только в дом залетел Сынмин, Харин отступила. Хенджина унесли в его кабинет.
Ответственность автоматически ушла с её плеч.

Усталость, тошнота, дрожь — всё сразу налетело на неё. Лимит игнорирования эмоций исчерпан.
Всё перед глазами поплыло.
Харин сделала шаг в сторону второго этажа — в ванную комнату, но её пошатнуло.
Харин думала, что падает, но на её плечах появилась крепкая хватка.
Чан.
— Я отведу, — тихо шепнул он, направляя её корпус к лестнице.
Если бы не её состояние, она бы давно отпрянула, но сейчас рядом больше никого не было. Не было выхода. Без него она не сможет.

Он помог добраться ей до ванной, что находилась в её комнате.

Как только девушка зашла в ванную, она кинулась к туалету. Её вырвало.
Пока девушка очищала желудок, Чан заботливо держал её волосы.

Ей стало полегче, но зрение сильно ухудшилось.
Чан подвёл её к раковине. Харин под его руководством помыла руки и лицо.
Её мутные глаза посмотрели в его.
На нём сейчас не было маски, но и эмоций тоже. Лишь усталость и еле уловимая жалость.

Мужчина отвёл её к кровати, сажая за плечи, укрывая одеялом.
Харин готова была окунуться в небытие, но дрожь и жар в висках не давал покоя.
Её тело само село. Девушка не контролировала свои действия.
— Воды, — одними губами прошептала она.

Чан ушёл и через пару минут вернулся со стаканом воды и сел рядом на кровать, давая ей пить.

Харин уставилась на него.
Её губы сложились в плотную линию. В груди закололо, а на глазах неконтролируемо выступила влага.

В один момент вся её стена рухнула. Оборона прорвалась.

Харин неудержимо зарыдала, утыкаясь в футболку Чана.

Её грудь сотрясали резкие толчки. Харин захлёбывалась в собственных слезах.

Минхо. Она всегда опиралась на него, плакала ему в плечо из-за того, что никто не хотел с ней дружить.
От этой мысли она зарыдала ещё больше, испуская неконтролируемые протяжные звуки.

И сейчас она рыдала в плечо тому человеку, который отнял её брата.

Невообразимо.
Но остановиться уже было нельзя.

Это продолжалось долго, но в какой-то момент всё сошлось лишь на редкие рваные вдохи, сопровождаемые тихим, болезненным криком души.
Голова девушки лежала на груди Бана.

Чан сидел, не двигаясь, смотря в одну точку.
Его рука лежала на спине девушки.

Брови были нахмурены, а глаза полны чем-то тяжёлым. Тёмным. Как и душа.

Он знал. Знал, что всё это — его вина.

__
Ребятки, оцените мои труды)