Контракт на жизнь

И этот круг продолжался бесконечно.
Удушение — воздух — нескончаемые слёзы — удушение. Снова под воду.
Это повторялось вновь и вновь, пока в очередной раз, задержавшись дольше чем на полторы минуты, она не почувствовала, как её силком вытаскивают на воздух мощные руки.

Чан посадил холодную фигуру на тумбу в ванной.
Харин пустым взглядом смотрела прямо в глаза мужчине. Её тело сотрясала мелкая дрожь, но она этого не чувствовала.
Чан оглядел её синие губы, бледное лицо и худую фигуру, которую облепила насквозь мокрая белая футболка. Через неё отчётливо был виден лифчик, но о смущении сейчас и речи идти не могло.
Он был зол. Зол на это неповиновение. Ситуация ушла из-под контроля. Она — его ответственность.

— Ты не умрёшь от гипотермии. Только заболеешь, усложнив всем жизнь.
— Мне… холодно. Чан, ты чувствуешь холод? Или у тебя вместо сердца глыба льда?
Чан задержал на ней взгляд на несколько секунд.
— Я знаю, что такое холод. Но я не сижу в нём, чтобы жалеть себя. Я использую его, чтобы другие замёрзли первыми.

Тяжело вздохнув, мужчина взял её на руки и понёс к кровати. Небрежно накинул свою кожанку на неё, будто она — спинка стула, и прижал к себе, чтобы остановить бешеную дрожь.

— Просто… убей меня, — хрипела Харин ему в плечо.
Чан прижал её сильнее к себе, предотвращая вырывания.
— Смерть — это слишком легко для тебя. Ты будешь жить, пока я не разрешу тебе умереть.

Дверь скрипнула — показалась тёмная макушка Феликса.
— Ликс, принеси слабое седативное, — приказал Чан холодным тоном, даже не смотря в его сторону.
Нужно было дать её организму десятичасовой восстановительный отдых.

Феликс не заставил себя ждать — через две минуты он с максимально серьёзным видом вводил препарат.
Через пару минут тело Харин совсем обмякло.

Чан так и сидел, обхватив податливое, всё ещё недостаточно тёплое тело девушки. Он сидел с задумчивым видом, не выпуская её холодную ладонь из своей.
Наконец он поднялся, отсоединив её прохладное тело от своего, и уложил девушку в постель.
— Идём. Передай госпоже Мин переодеть её и согреть. И попроси Сынмина прийти проверить её.

Харин проснулась с ощущением жуткой ломки во всех конечностях, которую сопровождали пустота в желудке и сухость во рту.
Пять минут она безмолвно лежала, уставившись в потолок. В голову наконец ударило осознание.
Лужа крови на полу. Часы брата. И Чан. Бан Чан.
Сознание залила свинцовая ярость. Холодная и тяжёлая. Она была направлена не только на этого человека, но и на неё саму. На то, что она сейчас дышит вместо Минхо. И что она отняла у Минхо возможность дышать. Возможность жить.
В ней проснулась одна цель. Месть.
Сжечь весь его мир дотла.
Нет, даже чтобы пепла не осталось.

В комнату зашла со стуком немолодая женщина. Госпожа Мин. Она поставила поднос с едой и питьём на тумбу рядом.
— Как вы себя чувствуете? — заботливо спросила женщина.
Харин лишь отвернула голову к стенке, игнорируя.
— Госпожа, вам надо восполнить потраченные силы. Поешьте.
Госпожа Мин, кинув на неё жалостный взгляд, вышла.

Харин села полулёжа, погрузившись с головой в тяжёлые, ярые мысли.
Так она просидела до потемнения за окном.

Из омута мыслей её выдернул скрип двери. На деревянный пол комнаты упала здоровая тень. Чан. Бан.
Он медленно вошёл, держа какую-то папку в руках. Чан скептически оглядел нетронутую еду и стакан. Пустой. Воду она выпила.
— Тебе понадобятся силы, так что я советовал бы тебе поесть.
Папка хлопком упала на тумбу.

— Что это? — спросила Харин, не отводя от него своих холодных глаз, в которых плохо скрывалась ярость и отвращение. И немного пронзающего страха, что скрывался под слоем ярости.
— Это наш свадебный контракт. Контракт на жизнь. Твою. И на компанию твоего брата.

Услышав эти слова, в глазах Харин запрыгали звериные искры вместе с недоумением.
— Видишь ли, — Чан сел на кресло напротив кровати, — от брата ты унаследовала не только активы, но и обязательства. По договору залога, который подписал твой брат год назад, в случае его смерти непогашенный долг в тридцать миллиардов вон погашается передачей контроля над компанией кредитору. То есть — мне.

Все эмоции, описанные ранее, испарились с лица Харин, оставив только выраженное удивление. Она не ожидала таких слов. Минхо у кого-то занял? Ещё и у такого человека, как он? И теперь ей предстоит расплачиваться.

Чан хладнокровно продолжил:
— Однако есть нюанс. Если наследник вступает в брак с кредитором, долг преобразуется в совместные активы супругов, при этом компания сохраняет автономность.

Харин уставилась на него, не зная, что сказать.
— А если я откажусь? — чуть подняла она подбородок вверх.
— Не думаю, что у тебя есть эти тридцать миллиардов. Но даже если вдруг с неба на тебя упадут эти деньги, ты долго не протянешь. Все старые враги твоего брата просто найдут тебя и уничтожат как единственного потенциального владельца компании. А могут найти и из чистой мести — отыграются на тебе вместо брата. Поверь, в нашем мире слухи расползаются быстрее, чем ты оклемаешься и встанешь с этой кровати.

Чан поднялся с кресла.
— Отказ — это роскошь сильных, — его голос звучал почти с сожалением, но в глазах была сталь. — У тебя этой роскоши нет. Ты слаба, одна и вся в долгах. Я предлагаю тебе единственный разумный выход.
— Но, возможно, тебе нужно более наглядное объяснение. — Он подошёл к кровати, доставая телефон.
На нём — прямая трансляция. В тёмном помещении сидит девушка с мешком на голове, по обеим её сторонам — две тёмные фигуры. Юджон. Студентка, единственная подруга Харин из университета.
— Я могу защитить их. Или не могу, — Чан убрал телефон. — Как я уже сказал, слухи расползаются быстро. Мои люди рядом с ней — единственная гарантия, что конкуренты твоего брата не выйдут на тебя через неё.

Он смотрел на её побелевшее лицо, на губы, что вот-вот задрожали. Он достиг цели.
— Ты думаешь о мести? И я уважаю это. Но сначала научись выживать. Этот контракт — твой щит. Твоя легальная неприкосновенность как госпожа Бан. Без него ты — просто лёгкая добыча. И все, кто тебя любит, — тоже.

Чан подошёл к двери, положив руку на дверную ручку.
— У тебя есть время до утра. Завтра ты подписываешь контракт и в едем в мэрию. Или мои люди уходят со своих постов охраны, а ты платишь мне долг. Выбирай: формальная зависимость от меня или абсолютная беззащитность перед всем твоим миром. Спокойной ночи, Харин.

__
Ну чего, как вам?