Глава 67 - Мир не берёт паузу вместе с тобой
Будильник прозвенел коротко и глухо. Киара протянула руку и выключила его почти сразу, не давая звуку заполнить комнату.
Она полежала ещё несколько секунд перед тем как встать.
Киара вытянула пятку и тут же зажмурилась.
Колено напомнило о себе болью, тихим сопротивлением, словно предупреждением.
Киара выдохнула и села на кровати, автоматически выпрямляя спину.
За окном было серо и спокойно, утро только начинало разворачиваться, и в этом не было ничего тревожного.
Она встала, натянула спортивные штаны, и привычным движением собрала волосы в хвост.
Всё происходило на автопилоте так, как происходило сотни раз до этого.
В углу комнаты стояла спортивная сумка, собранная с вечера.
Она оделась быстро, почти машинально и накинула куртку. Только в коридоре, уже обувшись, она на секунду замерла, прислушиваясь.
С кухни доносился запах свежего кофе.
— Киара? — раздался голос отца.
Она обернулась.
Он сидел за столом, в домашнем свитере, с кружкой в руках, и смотрел на неё поверх края чашки. Взгляд был спокойный, но слишком внимательный, чтобы быть случайным.
— Как ты узнала, что у нас закончились яйца? — спросил он вдруг, будто между делом. — И молоко, кстати, тоже почти на нуле.
Киара замерла у двери, уже с ключами в руке.
Медленно подняла на него взгляд.
Несколько секунд они просто смотрели друг на друга.
Она всё поняла сразу по тону, по паузе, по тому, как он не отвёл глаза.
— Я ненадолго, пап, — сказала она тихо, почти осторожно.
Он поставил кружку на стол.
— Хартманн и Холден звонили, — произнёс он спокойно. — Тебе на лёд вход запрещён. Даже охрану предупредили.
— Ну что за бред? — она резко развернулась. — Я же не инвалид. Я могу тренироваться. Ладно, не буду прыгать, но я не могу просто... месяц ничего не делать.
В голосе прорезалось раздражение, знакомое, сдерживаемое.
Киара шагнула ближе, словно это могло изменить ситуацию.
Отец встал. Подошёл к ней, но не слишком близко, оставляя пространство.
— Киара, — сказал он мягко, но твёрдо. — Я всё понимаю. Правда. Но если ты не будешь следовать указаниям врача сейчас, это «лёгкое растяжение» очень быстро станет чем-то серьёзным и тогда ты пропустишь не месяц. Ты пропустишь больше. Гораздо больше.
— Это чемпионат Европы, — выдохнула она. — Я не могу...
— Ты уже выиграла Европу, — перебил он, не повышая голоса. — В прошлом году. Ты можешь позволить себе пропустить этот и собрать силы для того, что дальше. Ты не обязана всё время доказывать, что ты сильная. Мы это и так знаем.
Киара опустила взгляд.
Пальцы медленно разжались, ключи звякнули, коснувшись друг друга.
Она стояла так несколько секунд, потом вдруг села на скамейку и начала разуваться.
Отец удивлённо поднял брови.
— Стой, — сказал он, и в голосе мелькнула улыбка. — Я вообще-то не шутил про яйца и молоко.
Она посмотрела на него исподлобья.
— Я тебя подвезу, — продолжил он. — Заодно продуктов докупим. Смотри, как у меня появилась помощница по хозяйству на ближайшие пару недель. Какая удача! А ты переживала.
— Очень смешно, пап, — пробормотала Киара.
Он улыбнулся шире, взял куртку с вешалки и протянул ей.
— Пойдём. Лёд от тебя никуда не денется. А вот колено может.
Когда они вышли из дома, утро показалось особенно ясным. Холодный воздух наполнил лёгкие, и Киара вдруг поймала себя на мысли, что впервые за долгое время ей не нужно никуда спешить.
Это пугало, ведь это должно быть самое интенсивное время.
До Чемпионата Европы три недели, потом кубок Лондона.
До Олимпиады шесть месяцев.
В магазине Киара чувствовала себя не на своём месте.
Она стояла перед ящиками с овощами и ловила себя на странной мысли: я должна быть на льду, а не выбирать, какие помидоры покраснее.
Это было почти смешно.
Она перебирала плоды, аккуратно складывая их в пакет, и машинально ставила в тележку, которую вёл папа. Он время от времени бросал на неё взгляды, явно довольный.
— Знаешь, — сказал он, — редко удаётся просто вот так провести время с дочерью.
Киара закатила глаза.
— Как некрасиво, дорогая.
— Извини, пап, — усмехнулась она.
На кассе он вдруг стал серьёзнее.
— Компрессы каждые два-три часа. Я заеду в офис в обед и потребую фотоотчёт.
— Пап...
— И видеозвонки.
— Я не ребёнок.
— Это не для меня, — спокойно сказал он. — Это для твоей мамы. Она в Манчестере сходит с ума оттого, что не может быть рядом.
Киара кивнула.
— Лила передаёт привет, — добавил он. — У них полуфинал. Возвращаются в конце недели, так что готовься к полному дому переживаний о тебе.
— Повезло мне, — усмехнулась Киара.
— Ещё бы.
Дома она переоделась в домашнюю одежду, устроилась на кровати и впервые за долгое время позволила себе просто лечь.
Телефон завибрировал.
Сообщение от Саймона.
"Спасибо, что осталась дома."
Почти сразу второе.
"Мы сняли тебя с чемпионата Европы. Прости, но так будет лучше. Отдыхай."
Она перечитала строчку несколько раз.
Сняли с чемпионата Европы.
Это кольнуло сильнее, чем то, как она представляла это у себя в мыслях.
Киара никогда не снималась со стартов вот так. Только тот год, когда была сломана нога. И то тогда она знала, что это не выбор, это необходимость.
Она выдохнула, положила телефон экраном вниз и пошла на кухню за льдом.
День тянулся медленно.
Компрессы. Сериалы. Попкорн. Фотографии папе с подписью «да, лежу». Видеозвонки.
Контроль со всех сторон.
Она поговорила с Лилой по видеосвязи, пожелала удачи, пошутила, что теперь будет её личным талисманом с дивана. Потом к экрану присоединилась мама.
Она всегда улыбается, хотя наверное уже ждёт не дождётся, когда у обеих дочерей закончатся сборы, чтобы можно было отдохнуть наконец.
Киара смотрела на них и впервые за долгое время позволила себе просто быть дочерью, а не спортсменкой.
Колено тихо ныло, но это уже не злило.
Она лежала, смотрела в потолок и думала, что, возможно, отдых. это тоже часть пути.
Даже если сейчас это кажется неправильным.
***
Следующие дни тянулись иначе, чем все предыдущие недели её жизни. Не по расписанию катка, не по отмеренным минутам разминки и не по щелчку секундомера.
Время стало вязким и домашним.
Киара начала различать его по другим ориентирам: по тому, как таял лёд в полотенце, по сигналу таймера на телефоне каждые два–три часа, по свету за окном, который медленно смещался от утреннего серого к мягкому вечернему.
Утро больше не начиналось с коньков.
Она просыпалась от будильника, как обычный человек, а не спортсмен в разгар олимпийского сезона.
Несколько секунд лежала, прислушиваясь к телу, проверяя, как отзывается колено.
Иногда оно почти молчало, иногда напоминало о себе тянущим, глухим ощущением, будто предупреждало: не забывай, зачем ты здесь.
Киара делала всё, что сказал врач.
Лёгкие упражнения на полу, аккуратные, почти скучные. Медленные сгибания, изометрия, дыхание. Ни прыжков, ни резких движений.
Иногда это злило больше, чем сама боль.
Её тело знало, как работать на пределе, но не умело быть осторожным.
После упражнений она ложилась обратно, подкладывая под колено подушку, ставила компресс и включала сериал.
Что-то нейтральное, без спорта, без драм про победы и поражения.
Иногда смотрела в потолок дольше, чем в экран.
Она ловила себя на том, что мысли всё равно возвращаются.
К катку.
К Шеффилду.
К Чемпионату Европы.
Киара не позволяла себе долго в этом оставаться.
Она училась останавливать себя на полуслове, как на тренировке, когда Луиза говорила:
«Хватит. Сначала восстанови позицию, потом продолжим».
Она повторяла это внутри.
Сначала восстановиться, потом всё остальное.
Но мир не делал паузу вместе с ней.
Все остальные двигались дальше.
Телефон лежал рядом.
Она старалась не открывать социальные сети, но новости находили её и так.
Заголовки мелькали даже в уведомлениях:
«Действующая чемпионка Европы снялась с турнира из-за травмы».
«Неудачное начало олимпийского цикла?»
«Успеет ли Киара Далтон восстановиться?»
Она всё же открыла Instagram.
Пролистала ленту медленно, почти без интереса, пока не наткнулась на пост с новостью.
Комментарии сыпались один за другим.
«Жаль, конечно. Очень хотела увидеть её на Европе».
«Здоровье важнее. Вернётся сильнее».
«Она уже доказала всё, что могла».
Эти она читала спокойно.
Где-то даже благодарно.
Но дальше были другие.
«Вот и начинается. Выгорание перед Олимпиадой».
«Три года на пике слишком много. Организм не выдерживает».
«Красиво каталась, но все они одинаковые. Сломалась и всё».
Киара почувствовала, как внутри что-то сжалось.
Не резко, не болезненно, а тихо.
Она отложила телефон, не отвечая.
Не оправдываясь. Не защищаясь.
Она уже знала, что спорить с этим бесполезно.
Эти голоса не про неё.
Они про страх людей потерять тех, на кого они проецируют свои ожидания.
Она снова взяла лёд из морозилки.
Компресс. Таймер. Выдох.
К вечеру в доме стало шумнее.
Сначала хлопнула входная дверь.
Потом раздался знакомый голос Лилы, слишком громкий для коридора.
— Я дома!
Киара улыбнулась ещё до того, как увидела их.
Мама вошла первой, в пальто, с усталым, но светлым лицом.
Она сразу подошла к Киаре, обняла осторожно, так, будто боялась задеть что-то хрупкое.
— Как ты, солнышко?
— Нормально, — честно ответила Киара. — Уже лучше.
Лила появилась следом, бросила сумку у стены и плюхнулась рядом на кровать.
— Ты вообще представляешь, сколько у нас нервов было? — сказала она, не без улыбки. — Мама каждые два часа проверяла новости.
— А ты? — спросила Киара.
— А я ругалась на экран, — призналась Лила. — Это, кстати, помогло.
Они засмеялись.
— Поздравляю с победой, кстати! Я смотрела ваше выступление.— восторгается Киара, обнимая сестру.
— Cпасибо, в один момент мы думали, что пролетели, но в итоге вырвали победу у Блэкпула!
Лила достаёт телефон и показывает фотографии с выступления и закулисье.
Cестры остаются лежать на кровати и разговаривать о том, что произошло за пару дней.
Вечером они сидели на кухне.
Папа поставил чайник, мама нарезала фрукты.
Лила рассказывала про полуфинал, про девочек из команды, про тренера, который снова переживал больше всех.
Киара слушала, прижав кружку к ладоням.
В какой-то момент мама посмотрела на неё внимательно.
— Ты знаешь, — сказала она мягко, — иногда самое сложное это остановиться вовремя.
Киара кивнула, не желая снова возвращаться к разговору о том, как она неправильно поступила, не сообщив о боли.
Позже, уже в своей комнате, когда дом снова притих, Киара легла, подтянув плед к подбородку.
Колено было зафиксировано, лёд лежал рядом, таймер тихо отсчитывал.
Она закрыла глаза.
Чемпионат Европы пройдёт без неё.
Это всё ещё отзывалось внутри, как незакрытая дверь.
Но впервые за долгое время она позволила себе не бежать за ней.
Она позволила себе остаться здесь.
В этом теле.
В этом моменте.
И восстановиться.