Глава 66 - Когда тело говорит громче
Утро в Шеффилде началось раньше будильника.
Эмили уже была на ногах. В полумраке номера она сидела на ковре, вытянув ногу, и аккуратно тянула носок на себя, считая дыхание.
Киара проснулась от тихого шороха ткани и едва слышного выдоха. Некоторое время она просто лежала, прислушиваясь к знакомым утренним звукам соревнований: лифт где-то внизу, шаги в коридоре, хлопок двери соседнего номера.
— Ты вообще спала? — хрипло спросила Киара, приподнимаясь на локтях.
Эмили улыбнулась, не прекращая растяжку.
— Часа четыре. Роскошь.
— Тогда ты герой, — пробормотала Киара и села на край кровати, опуская ноги на холодный пол.
Она потянулась, чувствуя, как тело медленно включается. Не боль, скорее глухое напоминание о себе, привычное для сезона.
Киара машинально потянулась к сумке с тейпами, и только когда Эмили подняла взгляд, поняла, что сказала вслух:
— Надо не забыть поменять тейпы на шее и вокруг колен.
Эмили кивнула, спокойно, без лишних слов, показывая на собственное колено, обмотанное аккуратной полосой.
— У меня с собой три рулона. Если что обращайся.
— Спасибо. Думаю, хватит, — ответила Киара и опустилась в растяжку рядом.
Они тянулись молча.
Потом следовал завтрак, встреча с тренерами и короткий путь до арены.
В автобусе Мейв болтала без умолку, Лора смотрела в окно, Иви сидела с наушниками, уткнувшись в телефон. Ребекка слегка дремала, облокотившись об окно.
Лёд в Шеффилде был быстрый.
Тренировка шла плотно, почти без пауз.
Луиза подзывала фигуристок по очереди, Майкл Ферри следил за таймингом.
Киара слушала, кивала, корректировала входы, добавляла скорость там, где просили.
Она чувствовала себя собранной, не идеально лёгкой, но надёжной.
После тренировки была короткая пресс-сессия.
Журналисты задавали ожидаемые вопросы, и Киара отвечала ровно, без лишних подробностей.
Пустая трата времени.
Шести-минутная разминка прошла спокойно.
Киара выходила в последней разминке.
— Двукратная чемпионка Великобритании и чемпионка Мира... Киара Далтон.
Она слышала это, но не держалась за слова.
На льду всё было проще.
Короткая программа сложилась чисто.
Прыжки ложились в музыку, вращения были собранными, дорожка шагов уверенной. Она чувствовала зал, но не зависела от него.
После проката она заняла второе место.
Первой была Лора, третьей стала Эмили.
Мейв четвёртая. Ребекка пятая. Иви шестая.
Отрыв по баллам всего один или два от силы.
Киара приняла результат, кивнула тренерам и, не задерживаясь, ушла в раздевалку.
Она понимает, что откатала короткую программу хорошо, но осторожно, без срывов, без явных ошибок, с тем контролем, который обычно был её опорой, но этого оказалось недостаточно.
Она на полтора балла отстаёт от Лоры.
Пока аплодировали другим, Киара уже сжимала зубы, будто удерживая внутри всё, что не позволила себе показать на льду.
Дверь раздевалки закрылась за ней тише, чем хотелось бы.
Внутри было шумно, кто-то смеялся, кто-то обсуждал прокаты, кто-то уже переодевался.
Киара прошла мимо, не глядя, нашла дальний угол, почти за шкафчиками, где свет был тусклее, и села на скамью.
Спина согнулась сама собой, плечи опустились.
Она тяжело выдохнула.
Колено той самой ноги, сломанное много лет назад, начало ныть ещё во время выступления.
Сначала глухо, как предупреждение, теперь глубже, настойчивее. Боль не была резкой, но в ней было что-то знакомое и неприятное, словно тело напоминало о себе именно тогда, когда меньше всего хотелось слушать.
Киара провела пальцами по тейпам, аккуратно, почти машинально. Кожа под ними была горячей. Она прижала ладонь сильнее, будто могла удержать сустав на месте усилием воли.
Зубы сжались.
— Не сейчас, — подумала она. — Только не сейчас.
Боль нарастала медленно, но уверенно, отдавая куда-то внутрь, заставляя дыхание сбиваться.
Она сидела неподвижно, глядя в пол, пока вокруг продолжалась обычная послестартовая суета.
Никто не подходил и это было даже к лучшему.
В этот момент в ней не было ни злости, ни слёз.
Только усталость. Физическая, тяжёлая, смешанная с тем самым ощущением, когда ты сделал всё, что мог, но этого всё равно оказалось мало.
Киара закрыла глаза на секунду и снова выдохнула.
Она знала, что завтра ещё предстоит откатать произвольную программу и она должна собраться.
Киара знает, что поднимется, расправит плечи и будет выглядеть собранной, как всегда. Но сейчас, здесь, в этом узком углу раздевалки, она позволила себе просто сидеть и терпеть боль наедине со своими мыслями.
Ночью она спала плохо, думала о ноге.
На следующий день боль стала более напряженной ещё до выхода из номера.
Резкая и настойчивая.
Киара перемотала тейпы, проверила фиксацию, попробовала несколько приседаний.
На арене Саймон и Луиза переглянулись, заметив осторожность и молчаливость Киары, но времени на разговор не было.
Киару уже объявляли.
Она вышла на лёд, проехала круг, невольно массируя колено.
Встала в начальную позу чуть иначе, чем обычно.
Саймон сжал руки на груди, прижимая куртку Киары плотнее, его голова качнулась в сторону. Он испепелял взглядом каждый сантиметр Киары, пытаясь понять, что происходит.
Музыка пошла.
Первый четверной лутц сорвался, скольжение ушло, Киара падает на бок.
Она тут же попыталась собраться, не позволив прокату рассыпаться.
Дальше она каталась ещё более осторожнее, чем обычно, проверяя каждое движение.
Она преодолевала боль, не игнорировала её.
Боролась с ней.
Когда программа завершилась, Киара тут же наклонилась, упираясь руками в колени.
Дышала тяжело, глаза были закрыты.
— Чёрт!— тихо выругалась она, покачивая головой.
Киара выпрямилась, поклонилась залу и попыталась выжать улыбку. Она далась ей с трудом.
Комментаторы говорили с сожалением и заботой.
У борта Луиза Хартманн обняла её первой. Саймон накинул куртку, поддерживая её за локоть.
— Что с коленом? — тихо спросила Хартманн.
— С утра тянуло. После разминки усилилось, — ответила Киара. — До сегодня всё было нормально.
— Почему никому не сказала, Киара?— потребовала ответа Луиза.
Киара сделала вид, что не услышала и направилась вперед.
В Kiss & Cry они ждали результатов молча.
Третье место за произвольную, второе в сумме.
Лора Рид становится чемпионкой Великобритании. Мейв третья.
Саймон притянул Киару к себе, она закрыла глаза и сжала губы.
— К врачу, сейчас же.— сквозь зубы, приготовила Луиза, смотря на Киару.
Осмотр был коротким.
Диагноз лёгкое растяжение связок.
— Покой. Массажи. Три- четыре недели, — сказал врач.
— Какой покой? — резко ответила Киара. — У меня чемпионат Европы через три недели.
— Киара, — жёстко остановил её Саймон Холден.
Она замолчала, удивлённая тоном, потом тихо извинилась перед врачом.
В коридоре, уже без посторонних, Саймон развернулся к ней.
— Это та же нога?
Киара отвела взгляд.
— Киара, я задал тебе вопрос. Это та сломанная нога?— Саймон звучал строже, чем когда-либо.
— Да... но раньше колено не беспокоило.
— Ты не можешь лечить травмы тейпами, — отрезал он. — Ты вообще не учишься на ошибках?
— Не разговаривай со мной так, — сказала Киара резко, останавливаясь. — Я не глупая. У всех бывают травмы.
Саймон тут же остановился.
Его плечи напряглись, будто он физически удерживал себя от шага ближе.
— Это ты со мной так не разговаривай, Киара, — ответил он уже тише, но жёстче. — Я твой тренер и я обязан знать о твоих травмах. Не «желательно», а обязан.
Она резко выдохнула, сжала челюсть.
— Я не скрывала травму, я не стала бы скрывать что-то серьёзное, я учусь на ошибках, — сказала она. — Это не травма. Это было... ощущение. Неприятное. Оно приходило и уходило.
— И ты решила, что этого достаточно, чтобы промолчать? — его голос дрогнул, но не от злости, а от напряжения. — Ты понимаешь, что для меня это выглядит, как сознательное решение скрыть проблему со здоровьем?
— Я не хотела, чтобы меня сняли с гран-при, — ответила она сразу. — Не хотела, чтобы это стало «проблемой». Не хотела, чтобы ты снова смотрел на каждый мой шаг, как на риск.
Он усмехнулся коротко, без радости.
— Думаешь, я не делаю этого всегда?
Она отвела взгляд.
— Иногда мне кажется, — сказала она тише, — что если я скажу вслух о каждой боли, то меня просто перестанут воспринимать, как надёжную.
Саймон провёл рукой по лицу, задержал ладонь на переносице.
— Киара... — начал он, но остановился. — Ты надёжная не потому, что молчишь. А потому, что ты честная. Со мной. Всегда была, во всяком случае.
Она резко подняла голову.
— Всегда? — переспросила она. — Тогда почему ты сейчас смотришь на меня так, будто я тебя предала?
Он замолчал.
Несколько секунд они стояли друг напротив друга, и между ними повисло что-то очень хрупкое.
— Потому что я испугался, — сказал он наконец. — Вот и всё.
— Чего?
— Что однажды ты просто не сможешь встать и я узнаю об этом последним.
Киара медленно сглотнула.
Она хотела столько всего сказать, но решила сжать зубы вместе и собраться.
— Хорошо. Извините, тренер. Я поняла свои ошибки.
Она развернулась резко, и почти на хромающей ноге, ушла.
— Киара!— позвал он.
Она не остановилась.
Саймон остался стоять, сжав руки в кулаки, понимая, что сказал слишком много и всё равно не сказал главного.
Киара пошла к награждению, стараясь не хромать.
На льду Киара улыбалась, махала зрителям, посылала воздушные поцелуи.
Камеры ловили каждый жест.
— Чемпионкой Великобритании становится... Лора Рид.— объявил торжественный голос.
Лора обняла Мейв и Киару, затем встала на верхнюю ступень пьедестала.
Когда всё закончилось, шум вокруг постепенно начал рассеиваться.
Камеры уехали, журналисты переключились на других спортсменов, арена будто выдохнула после напряжённого дня.
В коридоре за кулисами стало тише, только шаги, гул голосов и редкий звон металла от тележек с оборудованием.
Луиза Хартманн подошла к Саймону Холдену не сразу.
Она подождала, пока фигуристки скроются за поворотом, пока расстояние станет достаточным, чтобы разговор не долетел до их ушей.
Потом остановилась рядом с ним, сложив руки на груди.
— Что с коленом? — спросила она негромко.
Саймон не сразу ответил.
Он всё ещё смотрел туда, где секунду назад исчезла Киара.
Прямая спина, быстрый шаг, ни намёка на хромоту, если не знать, можно было бы подумать, что с ней всё в порядке.
— Растяжение связки, — наконец сказал он.— Лёгкое, но не пустяковое. Врач сказал четыре недели без нагрузки.
Луиза нахмурилась.
— Четыре недели? — переспросила она, словно надеясь, что ослышалась. — Она не может пропустить Европу.
Саймон повернулся к ней.
В его взгляде не было злости, только усталость и твёрдость, которая появлялась у него, когда дело касалось границ.
— Придётся, — ответил он спокойно. — Если мы не хотим потерять её к Олимпиаде.
Луиза медленно выдохнула, проведя ладонью по лицу, как будто стирая напряжение.
— Не одно, так другое... — пробормотала она. — Всё так хорошо шло.
Саймон кивнул, но ничего не сказал.
Он снова посмотрел в сторону выхода, куда ушла Киара.
Она шла так же, как всегда: собранно, не позволяя ни боли, ни эмоциям вырваться наружу. Именно это и пугало его больше всего.
Он знал её слишком хорошо. Знал, как легко она может убедить себя, что «потерпит», что «ещё немного», что «это не так важно». И знал, чем это может закончиться.
— Она злится, — добавила Луиза тише. — На тебя.
— Я знаю, — коротко ответил он.
— И на себя тоже, — продолжила Луиза. — Это хуже.
Саймон сжал челюсть.
— Пусть злится, — сказал он. — Пусть ненавидит меня, если нужно. Я переживу, но вот она, нет, если сейчас снова полезет на лёд, делая вид, что ничего не происходит.
Хартманн посмотрела на него внимательно, изучающе.
Он снова посмотрел на коридор, уже пустой.
Где-то там Киара шла дальше с серебренной медалью, с болью, с разочарованием, которое она никогда не позволяла себе прожить до конца.
— Она сильная, — сказала Луиза. — Но иногда ей нужно разрешить себе быть собой, ощутить момент именно таким, какой он есть.
Саймон горько усмехнулся.
— Это и есть самое сложное, — ответил он. — Заставить её остановиться, когда она умеет только идти вперёд.
Саймон выпрямился, будто приняв внутри решение.
— Я поговорю с ней завтра, — добавил он. — Не как тренер. Как человек, который не хочет её сломать.
Луиза Хартманн кивнула.
— Тогда я буду плохим полицейским, — сказала Хартманн. — А ты... тем, кто напомнит, зачем мы вообще всё это делаем.
Саймон коротко улыбнулся, но в глазах его всё ещё оставалась тревога.
Где-то за пределами арены вечер опускался на город, а впереди было слишком много важного, чтобы позволить одной травме стать началом конца.